Белый царь (СИ)

Пауза затянулась. Я встал, подошёл к окну. Внизу, на плацу, маршировали солдаты — серые шинели, чёткий шаг.
— Хорошо, — сказал я, поворачиваясь. — Принимаю. Но учтите: если я узнаю, что вы хоть слово передали кому-то помимо военного министерства, если ваши донесения утекут к конкурентам — я вас убью. Лично. И не посмотрю на погоны.
Рогов кивнул:
— Честно. Другого ответа я и не ждал.
  
Мы пожали руки. Впервые — без напряжения.
Особняк на Английской набережной, куда я направился на следующий день, оказался трёхэтажным дворцом с колоннами и львами у входа. Швейцар в ливрее проводил меня на второй этаж, в кабинет, отделанный дубом и зелёным мрамором. За длинным столом сидели трое.
В центре — сухой старик с лицом, изрезанным морщинами, как старая карта. Демидов, надо полагать. Справа от него — купчина помоложе, с хитрым прищуром и золотой цепью на животе. Слева — военный в отставке, с нашивками интенданта, которого я видел вчера.
— Господин Рыбин, — старик указал на стул. — Садитесь. Водки? Чаю?
— Чаю, если можно. Водка хороша, когда празднуются новые договоры, а сейчас мы от этого ещё далеки.
Демидов кивнул, слуга бесшумно исчез. Я сел, положил на стол карту колонии и мешочек с золотом.
— Сразу к делу, господа. Времени мало.
— Люблю деловых, — хмыкнул купчина с цепью. — Ну, выкладывайте.
Я развернул карту, ткнул пальцем в район восточных предгорий.
— Здесь — железная руда. Содержание металла выше, чем на Урале. Здесь — уголь, пригодный для коксования. Здесь — медные выходы. И здесь, — я указал на притоки Сакраменто, — золото. Мы можем добывать всё это и продавать. Не через Англию, не через Европу. Прямиком в США и Китай. Пошлины — ноль. Конкуренты — только англичане, но их мы выбьем ценой и качеством.
Демидов слушал, не перебивая. Только пальцы чуть поглаживали набалдашник трости.
— Что вы предлагаете?
— Пятнадцать процентов акций будущей компании — вам, господа, в равных долях. Взамен — вы строите в колонии передельный завод. Домны, молоты, прокатные станы. И отправляете туда мастеров — не меньше двадцати семей. Обучаете наших людей. Через год завод должен работать на полную мощность.
— Пятнадцать? — переспросил интендант. — А нам-то что с этого? Мы не заводчики, мы поставщики.
— Вам — эксклюзивный договор на поставку селитры и меди для нужд колонии. Плюс — доля в прибыли от продаж вооружения индейцам. Плюс — право первоочередного выкупа любой добычи, если решите закупать для казны.
Интендант переглянулся с Демидовым. Купчина с цепью почесал затылок:
— А не много ли вы на себя берёте, Рыбин? Пятнадцать процентов — это серьёзно. Но и риски серьёзные. Англичане могут напасть. Индейцы — взбунтоваться. Мексиканцы — передумать.
— Могут. Но пока не напали. Индейцы у меня под рукой, мексиканцы договор подписали, англичане три корабля потеряли. Риски есть всегда. Но без риска нет прибыли.
Демидов усмехнулся:
— Дерзко. И правильно. Ладно. Мы подумаем. Завтра к полудню дадим ответ.
Я встал:
— Завтра в полдень я уезжаю в Кронштадт. Если ответа не будет — сделка теряет силу. Решайте.
Я поклонился и вышел. В спину мне смотрели три пары глаз. Теперь оставалось ждать. В гостиницу я вернулся затемно. В номере пахло сыростью и табаком. На столе, поверх бумаг, лежал конверт. Казённый, с сургучной печатью. Я взрезал его, развернул листок.
Почерк Лукова — торопливый, сбивчивый. Странно, что сообщение так быстро смогли доставить. Не то отправили прямо за мной, не то воспользовались пароходами? Могли ли? Вполне. Раз уж империя обратила на меня внимание, то могли и новые суда отправить, пусть их и мало.
'Павел Олегович, беда. Ночью сгорела лесопилка. Поджог — нашли промасленную паклю и следы керосина. Людей успели вывести, станки погибли. Обручев рвёт на себе волосы.
И второе: исчез Финн О’Нил. Три дня назад ушёл на охоту с двумя индейцами и не вернулся. Индейцы нашли его следы у восточной тропы — там, где он показывал нам путь через перевал. Следы обрываются. Будто улетел.
Почту вскрыли — кто-то перехватил моё письмо к тебе и запечатал обратно. Токеах говорит, что видел чужих в лесу. Англичан или американцев — не разобрал, но чужих.
Жду указаний. Луков'.
Я перечитал трижды. Пальцы сжали бумагу так, что она затрещала. Пожар. Исчезновение. Вскрытая почта. Чужие в лесу. Крот работал. И работал активно.
Я подошёл к окну, отдёрнул занавеску. Внизу, на Невском, горели фонари, катились кареты, спешили прохожие. Где-то там, в темноте, затаился враг. Может быть, в этом же доме. Может быть, рядом.
Ответа от заводчиков я дождусь завтра. А потом — немедленно в Кронштадт. Колония не могла ждать. Финн не мог ждать.
Я сел писать ответ Лукову, хотя и понимал, что ответ будет идти слишком долго для оперативного воздействия. Короткий, жёсткий:
«Усиль охрану. Индейцев Токеаха — в разведку на восточные тропы. Финна искать, живого или мёртвого. Лесопилку восстановить любой ценой — брось на это всех плотников. И найди мне крота. Он среди нас. Он везде».
  
Глава 13
 
Утро вдарило в окна гостиницы «Лондон» холодным, невыспавшимся светом. Я сидел за столом, уставившись в одну точку на карте Калифорнии, развёрнутой поверх вчерашних записок. Письмо Лукова лежало под рукой. Каждое слово въелось в память: пожар, исчезновение, чужие в лесу. Крот работал. И работал быстро.
Стук в дверь прозвучал резко, по-деловому. Я сунул письмо во внутренний карман сюртука, наброшенного поверх рубахи.
— Войдите.
На пороге стоял человек в добротном купеческом платье, но с выправкой, не имеющей к торговле никакого отношения. Лет сорока, широк в плечах, лицо грубое, обветренное, глаза цепкие. Сразу видно — из приказчиков, но не простых, а тех, что ездят с деньгами и решают вопросы без лишних слов.
— Господин Рыбин? — Голос низкий, без заискивания. — Я от Демидовых. Пётр Игнатьевич Кожевников, приказчик. Велено передать, что господа заводчики согласны на ваши условия. Пятнадцать процентов, завод в колонии, мастера. Но говорить будут не здесь. Просят пожаловать к ним на подворье сегодня к полудню. Всё обсудить окончательно.
Я усмехнулся про себя. Вчера Демидов с купчинами тянули кота за хвост, требовали подумать, а сегодня прислали человека с готовым ответом. Значит, за ночь случилось что-то, что заставило их поторопиться. Возможно, пронюхали, что император принял меня благосклонно. Возможно, сами сделали запросы и убедились, что за мной не просто авантюра, а реальная сила. Как бы там ни было, игра пошла быстрее.
— Передайте, что буду ровно в полдень.
Кожевников кивнул и исчез за дверью так же бесшумно, как появился.
Я откинулся на стуле. Итак, уральские заводчики в деле. Демидовы, Любимовы, Агафуровы — это не просто деньги. Это влияние, которое в Петербурге весит больше, чем иные титулы. У них свои люди в Горном департаменте, в Военном министерстве, даже в Сенате. Если они войдут в мою «партию», если увидят в колонии не просто экзотический проект, а долгосрочную выгоду — они продавят любое решение. Им нужен рынок сбыта в обход Европы. Мне нужна их мощь, чтобы прикрыть тылы здесь, пока я воюю там.
Но одно дело — договориться с заводчиками. Другое — заставить их работать на моих условиях. Пятнадцать процентов — это серьёзно. Это значит, что они будут иметь голос в совете колонии. Это значит, что рано или поздно они попытаются перетянуть одеяло на себя, поставить своего человека, начать диктовать цены.
Я подошёл к окну. Невский уже шумел утренней суетой — кареты, разносчики, чиновники, спешащие в присутствия. Где-то там, в этом муравейнике, прятался крот. Кто-то, кому я доверял, кто-то из своих, сливал информацию Рогову или кому-то ещё. Рогов сказал, что его донесения — проверка лояльности от военного министерства. Возможно. Но анонимка предупреждала: «Он шпионит не для вас, а против вас». Кому верить?