Если бы не ты (СИ)

Всё равно отдам ему деньги, как место займу, мне чужого не надо. Прохожу мимо с гордо поднятой головой и занимаю одиночное место справа. А медведь заходит следом, я чувствую, как немного накреняется машина, когда он опирается на ступеньку.
Боже, как с ним жена только справляется? Такой и задавить во сне может.
Согнувшись практически пополам, он проходит до двойного сидения и разваливается посередине, прямо через проход от меня, на расстоянии вытянутой руки. До меня долетает приятный терпкий запах мужского парфюма. Что-то древесное и хвойное, но не как у папы был кедровый одеколон, а более утончённый дорогой аромат.
  
Ну хоть в этом плюс. Терпеть не могу, когда от мужчины пахнет потом.
Водитель заводит машину, в салоне холодно, и я прячу руки в рукава своего пуховика, засовываю руки в рукава.
– Водитель, ты печку включи. Девчонку мне тут заморозишь, – требует здоровяк.
– Я дядя Миша, кстати, – представляется водитель. – Печку уже включил. Сейчас тепло будет, даже жарко. У меня печка как надо работает.
– Меня Добрыня зовут, – в ответ представляется здоровяк.
Отворачиваюсь к окну, чтобы не привлекать внимания к себе, а то ещё и ко мне знакомиться полезет. Мне бы доехать спокойно до города. Больше и не надо. Если будем быстро ехать, то к пяти в городе будем. Вызову такси. Блин, я Наде забыла написать, что приеду.
Достаю телефон, чтобы оповестить подругу о своём приезде.
– А тебя как зовут, лисичка? – чувствую на себе пристальный взгляд соседа и отрываюсь от телефона.
Правду сказать или соврать? Хотя какая разница? Я ведь не беглая преступница.
– Алеся, – коротко отвечаю я и снова смотрю в экран.
– Очень приятно, Алеся. Красивое имя.
Краем глаза вижу, что протягивает свою ручищу ко мне. Несколько секунд медлю, всё ещё решая уже можно вступать с ним в конфликт или подождать, когда водитель выедет из посёлка.
Наконец, моя ладошка ныряет в его руку, и на секунду я задерживаю взгляд на его лице. Серо-голубые глаза, прямой нос, губы чётко очерченные средней полноты. Довольно привлекательный мужчина.
– Я тебя не съем, – усмехается Добрыня-медведь.
– Очень надеюсь, – поднимаю подбородок, выдёргиваю свои пальцы из его рукопожатия и отворачиваюсь к окну.
  
Глава 4. Метель
 
Насчёт печки дядя Миша не соврал. Через полчаса в салоне уже нечем дышать, и мы начинаем постепенно расчехляться.
Сначала я снимаю шапку, через минут пять расстёгиваю куртку.
Добрыня же просто снимает дублёнку и кидает её на первое сидение.
Рассеивая мои подозрения его полноты.
Судя по свитеру, который прилегает к плоскому животу, у моего спутника нет ни одного лишнего килограмма жира. Просто у него комплекция такая. Он большой, плечи широкие. Ноги длиннющие. Хоть в салоне темно, но свет от экрана моего телефона освещает немного и его лицо, и несчастные попытки Добрыни пристроить свои ноги, которые, я уверена, если вытянет, то до дяди Миши точно достанет.
Он тоже достаёт телефон, но тут же убирает.
Усмехаюсь беззвучно.
Видимо, не местный, иначе знал бы, что связь здесь не ловит. Я и сама привыкнуть не могла долгое время, что из всех доступных операторов только один давал более менее стабильную связь и интернет, и то только в самом посёлке, а про оптоволокно здесь только мечтали. Поэтому у меня всегда скачаны две-три игры, чтобы можно было себя занять.
Вот и сейчас игру “Три в ряд” мучаю.
И словно сквозь случайно появившуюся щель для интернета просачивается СМС от Артёма.
“Алеся, ты ведёшь себя несерьёзно. Можно было просто поговорить и всё обсудить, а не сбегать из дома”.
Несколько секунд думаю писать ему ответ или нет.
Но внутри всё клокочет, что вряд ли смогу удержать в себе.
“Нам больше нечего обсуждать. Я приняла решение развестись с тобой. Так что через месяц буду полностью свободной от тебя и от твоей лапши, которую ты привык вешать мне на уши,” – печатаю про развод со злорадством. Не знаю, насколько ему эта новость будет неприятна, но очень хочется верить, что хоть немного, но в груди кольнёт.
Отправляю СМС, но на экране ни одной палочки связи нет.
Ну и ладно, как связь появится, дойдёт.
– Дядя Миша, во сколько в городе будем? – спрашивает Добрыня, умаявшись и не придумав чем заняться.
– А тебе, что срочно надо? – вопросом на вопрос отвечает.
Нехорошая черта. Хитрый этот дядя Миша.
– Надо. Завтра сделка у меня, документы подписать надо.
– Не переживай, к шести утра точно будем.
– Уверен?
– Да. Сейчас дорога накатанная, так что срежем по просёлочной через поле.
Я слышала, многие водители так делают. Если дорога хорошая и погода ясная, срезают. И да, это почти на час дорогу сократит. У меня даже настроение поднимается. Значит, приедем пораньше, даже поспать смогу немного, потому что здесь спать нереально, сиденья неудобные, не откидываются.
И это если мне неудобно, то даже не представляю, как Добрыне сидеть, он в два раза больше меня . Там и шея, и ноги затекут. Мне даже его жалко становится, ровно до того момента, как он не решает скоротать время в разговоре со мной. Единственной попутчицей.
– Имя у тебя интересное, А-л-е-с-я, – нараспев произносит его Добрыня.
– Обычное имя, – фыркаю я, бросаю на него беглый взгляд и снова отворачиваюсь к окну. – Добрыня, мне кажется, более экзотическим.
– Ну да, – усмехается. – А знаешь, что ещё странно?
Молчу.
– Красивая девушка, а такая злая. Фыркаешь, бухтишь.
Не знаю, с чего срываюсь. Будто всё накопленное недовольство жизнью решило вылиться на этого незнакомца.
Да и терпеть не могу, когда в душу лезут, замечания делают, не зная моей жизни.
– Вот давайте вы не будете лезть ко мне, а мне тогда не придётся грубить вам, – огрызаюсь в ответ.
Это он как сыр в масле катается. Пятитысячные пачками в кармане носит, а у меня жизнь внезапно разрушилась. Я чувствую себя так, будто на меня навалили гору дерьма, и я теперь пытаюсь из него выкарабкаться.
Смотрю в окно и ничего не вижу. Просто темно. А ещё слышу, как ветер завывает. За тонкой стеной машины. Его даже тихая музыка шансона не заглушает.
– Дядя Миша, а, может, через просёлочную не поедем? А то метёт сильно, – обращается к водителю Добрыня. Видимо, его тоже сильные порывы ветра напрягают. А ведь час назад былоа нормальная погода.
– Я уже свернул. Успеем. Нам ехать тут часок. Замести не успеет, – бодро отвечает старик.
Смотрю на Добрыню. Почему-то от его слов становится тревожно. А дяде Мише я совсем не верю, этот, мне кажется, соврёт и не поморщится.
Минут десять сижу в напряжении. Мышцы даже ныть начинают. Мне кажется, вот-вот сейчас и мы застрянем, с такой натугой ревёт двигатель. Чувствуется, как скорость стала меньше.
Постепенно всё-таки расслабляюсь. Наверно, это от ненормального дня у меня так нервы напряжены. Дядя Миша ведь опытный водитель, да и зачем ему собой рисковать, – успокаиваю себя.
Но стоит мне только об этом подумать, как со стороны водительского сидения раздаётся нездоровый хрип.
Резко поворачиваю голову. В лобовое стекло нам летит сугроб.
Удар.
Меня по инерции толкает вперёд, и я лечу на переднее сиденье. Но сильная рука удерживает меня за куртку. Иначе я бы точно сейчас щукой в стекло вылетела.
Всё замедляется. Мозг будто в десять раз начинает соображать. Я вижу, как подвешенный на зеркале ароматизатор ёлочка переворачивается, подпрыгивает, и я вместе с ней.
Я успеваю осознать, что мы сейчас разобьёмся. Я будто со стороны наблюдаю за собой, как сейчас меня припечатает к потолку, и я больше никогда никого не увижу. Дай бог, если умру сразу быстро, а если переломанная вся буду, то умирать придётся долго.
  
Привозили к нам таких в отделение, переломанных.
Скрежет металла пугает.
Адская боль в ноге.
Я кричу.
– Лесь, держись, – громкий шёпот в полной тишине, последнее, что слышу, и всё.