Не называй меня деткой

– Как будто я в фильме, – призналась я. – Где героиня случайно попадает в богатую жизнь, а потом выясняется, что она незаконная дочь олигарха.
Подруга захохотала.
– Дура. Просто у тебя… – она пожала плечами. – Удачный друг.
– Покровитель в лице психопата, – уточнила я.
Ирка скривилась:
– Он не совсем психопат. Он просто… – она задумалась, подбирая слово, и честно ответила: – Ладно, психопат.
  
Я улыбнулась, но внутри всё равно было беспокойно. Руслан всегда казался мне не просто взрослым и серьёзным. Скорее, он был как другая порода людей – с другим весом, голосом, правилами. Любое его движение, слово, жест имели больше веса, чем у обычных людей.
– Ты не боишься его? – спросила я тихо.
Ира задумалась.
– Раньше боялась, – честно ответила она. – Когда мы маленькие были. Он же с детства как взрослый. А сейчас… нет. Он – мой брат. Я знаю, на что он способен, и знаю, чего он не сделает никогда.
Она посмотрела на меня пристальнее:
– С тобой он ничего плохого не сделает. Я за этим прослежу.
Да дело было даже не в «плохом». Я боялась того, что он мог сделать «хорошего», от чего у меня внутри всё перевернётся.
Я раскрыла чемодан, стала доставать вещи. Ира активно мешала, то перехватывая у меня стопку одежды, то с причитаниями отбирая старые растянутые футболки:
– Это мы выбросим, это тоже. Ты переезжаешь не в общагу, а в нормальное жильё. Будешь выглядеть, как человек.
– Спасибо, – проворчала я, но позволила ей вырвать из моих рук особенно жалобную, но любимую серую кофту.
Когда основные вещи заняли место в шкафу, а ноутбук оказался на столе, ко мне неожиданно пришло ощущение безопасности. Как будто эта маленькая комната со светлыми стенами стала куполом, который хоть немного отделяет меня от хаоса снаружи.
От Руслана в том числе.
– Ладно, – Ирка хлопнула себя по коленям и вскочила. – Пошли. Иначе он сам придёт и начнёт читать нотации, а мне чужих лекций хватает на работе.
Мы вышли в коридор. Его шаги было слышно ещё до того, как мы вошли на кухню: тяжёлые, размеренные. Я почему-то сразу поняла, где он – по какой-то внутренней настройке.
Кухня тут была мечтой любого инстаграмного блогера: большой стол, барная стойка, встроенная техника, идеально блестящая поверхность столешницы. Руслан стоял у мойки, спиной к нам выглядел он уже не домашним, а собранным.
Повернулся, когда мы вошли.
– Ну что, устроилась? – спросил он.
Я кивнула, не доверяя голосу.
Ира уселась на стул, закинув ногу на ногу.
– Ладно, давай. Лекция имени Руслана о порядке, правилах и «не дышать без моего разрешения», – протянула она. – Мы готовы.
Руслан бросил на неё взгляд, от которого обычный человек, скорее всего, моментально притих бы. Ира только ухмыльнулась, но всё же замолчала.
Он повернулся ко мне.
– Смотри, Надя, – начал он спокойно, будто обсуждал какую-то скучную бытовую процедуру. – Раз ты тут живёшь, мне нужно быть уверенным как минимум в двух вещах.
Боже, только не график уборки, только не график уборки, – мысленно взвыла я.
– Первое, – он поднял палец, – ты не приводишь сюда никого. Ни подруг, ни… – он скосил глаза в сторону сестры, – странных личностей, которых моя сестра может считать «классными ребятами».
Ира фыркнула.
– Второе. Ты не лезешь туда, куда не надо. Никаких походов в мой кабинет без меня, никаких разговоров с людьми, которые приходят ко мне по делам. Видишь кого-то у двери – не открываешь. Звонишь сначала мне.
Его голос был ровным, но за этой ровностью чувствовался стальной каркас. Это не обсуждалось. Это не просилось к подтверждению. Это просто было.
– Понятно? – он смотрел прямо на меня.
Я сглотнула.
– Понятно.
– И третье, – вмешалась Ирина, нагло поднимая руку, как школьница. – Ты не забываешь, что Надя – моя подруга, и обидишь её – я откушу тебе ухо, Рус.
Он едва заметно усмехнулся.
– Угроза принята.
Я хмыкнула. Напряжение чуть отпустило. Всё это было страшно, но в то же время как-то чётко. Понятно. После скользкого «дядя Саша, живи хоть десять лет» такая прямота даже успокаивала.
Руслан поставил на стол кружки, достал из холодильника упаковку с китайской едой.
– Готовить сегодня некогда, – бросил он. – Так что ужин будет… – он чуть скривился, – таким.
– А я надеялась на стейки и устрицы, – трагически вздохнула Ира.
– Когда заработаешь на устрицы – будем есть устрицы, – отрезал Руслан.
Я не удержалась от улыбки. Эта перепалка была такой семейной, привычной, что я на секунду перестала чувствовать себя чужой.
Мы ели молча. Вернее, молчала я, время от времени отвечая на вопросы Иры и украдкой поглядывая на Руслана. Он ел быстро, сосредоточенно, как человек, для которого приём пищи – лишь техническая необходимость, а не удовольствие.
Я вспомнила Кристину в его рубашке и снова почувствовала, как где-то под грудиной неприятно скребётся. У них явно был свой отлаженный режим, в котором не было места ни для китайской лапши, ни для меня с моим чемоданом.
После ужина Ирина взялась мыть посуду, решительно оттолкнув меня от раковины:
– Ты сегодня достаточно стрессанула. Иди отдыхай. С твоим нервным тиком в глазах ты перебьёшь все тарелки.
– У меня нет тика, – возмутилась я.
– Уже есть, – заверила она.
Я хотела возразить, но взгляд Руслана заставил меня замолчать. Он словно прикидывал, что со мной делать дальше.
– Иди, Надя, – сказал он. – Отдыхай. Если что, моя комната в конце коридора, слева. Ванная – первая дверь справа.
Спасибо, конечно. Очень полезная информация. Особенно о твоей комнате.
– Хорошо, – вежливо ответила вслух.
Когда я вернулась в свою комнату и закрыла дверь, мне наконец-то удалось выдохнуть. Просто сесть на кровать, уставиться в точку и позволить мозгу немного отмотать назад весь день.
Выселение. Сборы. Кристина в рубашке. Руслан с цепким взглядом. Его «Надя?» на пороге. Его «ты останешься».
Ближе к ночи телефон пискнул.
Ирка: Ну как ты там, подруга?
Уголки губ сами собой поползли вверх.
Я: Жива. Привыкаю. Квартира реально как из сериала про богатых психов.
Ирина ответила почти сразу.
Ирка: Ахах, привыкай. Рус у нас главный псих. Но не волнуйся, ты ему понравилась.
Я уставилась на экран.
Понравилась.
Сердце сделало странный, неровный удар.
Я: С чего ты взяла?
Ирка: Да он так ни на кого не смотрит. Обычно вообще не смотрит. Максимум – как на мебель. А на тебя видела как таращился? Я заметила.
Щёки вспыхнули. Я уткнулась носом в подушку, будто это могло унять жар.
Может, Ире просто показалось? Она всё всегда драматизирует.
С улицы донёсся низкий гул машин. Дом стоял высоко, и город внизу казался далёкой живой лентой, не имеющей ко мне отношения.
Я встала, подошла к окну, осторожно отодвинув шторы. Вид открывался такой, что дух захватывало.
Где-то в этом городе я ещё пару дней назад считала своей ту убитую комнату с облезлым диваном. А теперь – вот это. Чужой дом, чужие правила, чужой мужчина в конце коридора.
Я вздрогнула от собственной формулировки: «мой мужчина в конце коридора» звучало бы менее пугающе.
Решив, что пора привести себя в порядок и ложиться спать, я взяла из шкафа полотенце и чистую пижаму. Пижама была максимально безопасная: хлопковая майка и шорты. Невольно вспоминала сексуальную Кристину, как она стояла в рубашке Руслана, и поёжилась. Сексуальность и моя пижама никогда не встретятся в одном предложении.
Ванная оказалась такой же стерильно-идеальной, как и остальная квартира. Белый кафель, большое зеркало, душевая с прозрачными стенками. На полке – аккуратно расставленные бутылочки шампуня и геля. Чётко, по линейке. Если я сейчас всё это раскидаю, он, наверное, взорвётся.
  
Я включила воду, подождала, пока она станет тёплой, и шагнула под душ. Горячие струи смывали напряжение с плеч, шеи, головы. Я закрыла глаза и позволила себе несколько минут не думать ни о том, что будет завтра, ни о том, что за стенкой ходит человек, которого я боялась половину детства.