Не называй меня деткой

– То есть ты уже всё решила, – медленно повторил он. – А меня даже не поставила в известность.
– Ты же всё равно не умеешь говорить «нет» сестрёнке, – хмыкнула Ира.
Я хотела исчезнуть. Прямо сейчас. Раствориться в воздухе, стать пятном на стене. Но вместо этого стояла посреди его порога, вцепившись в ручку чемодана, и чувствовала, как под курткой бешено колотится сердце.
  
– Ладно, – Руслан отступил, освобождая проход. – Заходите.
Я уже сделала шаг вперёд, пересекая невидимую границу между «моя жизнь» и «что, чёрт возьми, сейчас будет», когда из глубины квартиры донёсся женский голос:
– Ру-у-усик? Ты так долго, я уже заждалась…
 
2. Надя
 
На кухне щёлкнул выключатель, и в коридор хлынул тёплый свет. В нём проявилась она.
Высокая, тонкая, как хищная кошка, в одной его рубашке, едва прикрывающей бёдра. Длинные ноги, подчёркнутые каблуками, ярко-красные губы, идеально уложенные тёмные волосы. Она лениво опиралась о дверной косяк и смотрела на нас высокомерно, как на челядь.
– О, – протянула она, и её взгляд липко скользнул по мне. – Гости. Ты же говорил, у тебя нет планов на вечер.
Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. В горле встал ком.
Вот так выглядит его жизнь. Женщины в рубашках, вечер без планов, которые заканчиваются явно не настольными играми.
– Кристина, оденься, – голос Руслана стал стальным. – У нас разговор.
– Мы уже… говорили, – лениво напомнила она, делая шаг ближе и намерено касаясь его плеча. – И, кажется, закончили не до конца.
Я сжалась. Мне хотелось отвернуться, но глаза, как назло, упёрлись в то место, где её рука привычно легла на его грудь. Как будто она делала это тысячу раз.
– Кристина, – повторил Руслан, и в его голосе было предупреждение.
Она наконец-то обратила внимание на Иру:
– Привет, сестрёнка, – фальшивая улыбка с «мы обе знаем, что я тебя ненавижу». – Ты не говорила, что привезёшь… – она смерила меня взглядом с ног до головы, – …это.
Это. Не человека. Не девушку. Не Надю. Просто «это».
Что-то обидно кольнуло внутри. Я выпрямилась, пытаясь хотя бы внешне сохранить достоинство.
– Это – моя подруга, – резко сказала Ирка. – Надя. И она будет жить здесь.
– Что? – усмехнулась Кристина. – Ты шутишь? – она посмотрела на Руслана. – Рус, скажи, что это бред. У нас нет места для бездомных.
«У нас». Она сказала «у нас», как будто это их общая квартира. Их дом. Их жизнь.
Руслан медленно повернул голову к ней. Его взгляд стал таким, каким я его помнила в те редкие моменты, когда он по-настоящему злился: холодным, пустым.
– У нас? – переспросил он тихо. – Это моя квартира, Кристина.
Воздух в коридоре словно вымерз.
Кристина моргнула. Секунда – и на лице появилась милая маска.
– Не драматизируй, – протянула она, цепляясь за его локоть. – Мы же договаривались…
Он аккуратно снял её руку с себя, будто это была не живая рука, а надоевшая липучка.
– Мы договаривались, что ты не будешь устраивать сцен, – спокойно сказал он. – И что никаких «нас» нет. Есть ты. И есть я. Всё.
У меня заложило уши. Я не знала, куда девать глаза. На Иру? На пол? В потолок?
Кристина побледнела, но держалась.
– И теперь ты ещё и эту… – она снова ткнула в мою сторону, – сюда поселишь? Чтобы она слушала, как ты…
– Хватит, – оборвал её Руслан, наконец повышая голос. – Возьми свои вещи и уезжай. Мы закончили.
В груди у меня всё перевернулось. Не знаю, от чего сильнее: от того, как легко он произнёс это «мы закончили», или от факта, что я стояла при разборе его личной жизни, как лишняя деталь.
Кристина впилась в него взглядом, губы дрогнули.
– Ты не можешь так со мной поступить, – процедила она. – Из-за какой-то сопливой бомжихи ты…
– Уходи, – спокойно повторил он.
Она рассмеялась – коротко, зло. Потом метнулась в сторону комнаты, громко хлопнув дверью. Через пару минут вышла уже в платье и плаще, на ходу застёгивая пуговицы. Проходя мимо меня, замедлилась и наклонилась ближе.
– Здесь надолго не задерживаются, запомни, – шепнула она так, чтобы услышала только я. – Особенно такие, как ты.
Её парфюм ударил в нос сладкой, тяжёлой волной. Я стиснула зубы, чтобы не ответить. Зачем? Она уже проиграла. Хотя по её походке этого не скажешь.
Дверь захлопнулась. Тишина накрыла нас, как крышка.
Ира тяжело выдохнула.
– Господи, наконец-то, – буркнула она. – Я думала, эта пиявка врастёт в стены.
Руслан провёл рукой по лицу, словно стирал чью-то тень.
– Надя, – неожиданно обратился он ко мне. – Не обращай внимания. У Кристины… свои представления о реальности.
Я кивнула, хотя внутри всё ещё клокотало.
– Я… если тебе неудобно, я могу… – начала я, но он перебил:
– Ты останешься. Раз уже Ира решила, – в голосе звучало что-то вроде раздражённого смирения. – К тому же… – он ещё раз оценивающе посмотрел на меня. – Ты уже здесь.
От этого простого «ты уже здесь» у меня почему-то задрожали колени.
– Пройдёшь? Или тут будешь стоять? – Руслан чуть отступил вглубь квартиры, освобождая проход.
Я сделала пару шагов и почувствовала, как что-то невидимое щёлкает внутри. Как будто я закрыла за собой дверь не только в старую жизнь, но и в себя прежнюю. Ту, которая никогда не думала, что окажется жить под одной крышей с Русланом. Мужчиной, от которого раньше я пряталась за Ириной, а теперь… теперь даже сама не знала, чего боюсь больше: снова видеть его каждый день или однажды поймать себя на том, что бояться уже поздно.
 
3. Надя
 
Если честно, я ожидала чего-то другого.
Ну, не знаю… обоев в цветочек, старой мебели – чего угодно, лишь бы в это можно было вписать воспоминания о детстве. О той двушке, где мы с Иркой вечно путались в проводах, пока Руслан кричал из комнаты, чтобы мы не трогали его компьютер.
А тут ничего общего.
Квартира встретила меня холодным, почти гостиничным идеалом: много воздуха, много серого, белого и чёрного. Гладкие стены без картин, высокий потолок, большие окна в пол, закрытые плотными шторами. Гостиная – диван, телевизор, низкий столик. Всё дорогое, ровное, без мелочей и без души.
Хотя, может, душа тут была. Просто не для всех.
– Ого, – выдохнула я не удержавшись.
– Привыкай, – усмехнулась Ирка, скидывая кроссовки у порога. – Русланчик нас теперь буржуй.
«У нас». Словосочетание кольнуло. У них. Я – временная обуза.
Руслан молча забрал у меня чемодан, будто тот ничего не весил, и повёл нас по коридору. Я шла следом, чувствуя себя маленькой школьницей на экскурсии, которой строго-настрого запретили трогать экспонаты руками.
За Русланом шлейфом тянулся аромат. Лёгкий, терпкий, мужской. Не тот удушливо-сладкий, что тянулся за Кристиной, а другой – табак вперемежку с чем-то древесным, горьким, мускусным. Запах, который хочется вдыхать глубже, но одновременно от него немного кружится голова.
Руслан толкнул одну из дверей.
Комната оказалась неожиданно нормальной. Без пафоса. Небольшая, но светлая, с видом на город. Светлые стены, узкая двуспальная кровать, шкаф-купе, рабочий стол у окна, тумбочка. Никаких чужих вещей, никаких следов принадлежности. Будто её держали про запас, на всякий случай.
Интересно, кто тут жил до меня? Или никто?
– Подойдёт? – голос Руслана вывел меня из разглядывания.
Я кивнула.
– Более чем.
– Хорошо, – он отодвинулся от прохода, пропуская меня внутрь. – Размещайся. Полотенца в шкафу в ванной. На кухню зайдите потом, поговорим.
Поговорим. Сердце вздрогнуло. Особенно настораживало, что он это сказал таким тоном, будто мы шли на разбор полётов, а не на чаепитие.
  
Когда он ушёл, Ира тут же плюхнулась на кровать и вытянула руки.
– Ну что, как тебе? – её глаза блестели.
Я прошлась по комнате, руками трогая гладкую поверхность стола, краешек штор, ручку шкафа. Всё такое новое, красивое, чужое.