Кому много дано. Книга 4 (СИ)

Представляю, как наш медитирующий мутант подпрыгнул!
— Макар!!! Фу, черт, напугал! Ты, что ли⁈
— Ну а кто же еще… Ты-то как сюда загремел, Солтык? Снова шерше ля фам?
— Может быть, в некотором роде, — проблеял Маратыч. — Из-за драки с этим бородатым электрочайником я тут, да!!!
С Лукичом, то есть.
— А он, видимо, из-за ревности на меня напал, все верно! Но вот что странно, Макар! Напал на меня — он, избил — тоже он, а в карцер меня засунули!
  
И это было действительно странно. Наш тюремный искин прекрасно умел определять зачинщиков драк. И в изолятор всегда отправлялся настоящий виновник — по меньшей мере, формальный зачинщик, — кроме тех случаев, когда кто-то снаружи подкручивал это решение… зачем-то.
Но кому и зачем потребовалось упечь в изолятор преподавателя магхимии?
— Иди сюда, к решетке.…В смысле, к вентиляционной, конечно! Не ори, просто говори четче. Рассказывай.
Но рассказывать Солтык не хотел — он хотел расспрашивать. Случилось что-то для него важное.
— Макар, — произнес мутант в вентиляцию, и в его голосе появились необычные нотки, — скажи… А ты в последние дни, занимаясь инвентаризацией на раскопках, ни с чем необычным не сталкивался?
— Гхм, да вроде бы нет. А почему спрашиваешь?
— Нет-нет, я просто так. Водой интересуюсь, ты же помнишь. Кстати про воду: слушай, а здесь полотенце имеется? — тут же переключился Солтык.
Ага, как же, помню.
…Раскопки. Ну да, Маратыч всегда насчет этого любопытствовал.
Пожалуй, с самого начала этой истории. Когда только пошли разговоры про старинные подземелья в северной части колонии. Уже тогда Солтык при любом их упоминании вострил уши!…Потом неожиданно выяснилось, что наш четвертый сокамерник Шурик Чернозуб был туда вхож. Потом Строганов напинал администрацию, чтобы там начали ремонтные работы, восстановили корпус с заброшенными купальнями. А рядом Гнедич стал строить свое бунгало — то есть виллу, конечно же.
…Все это время Маратыч ненавязчиво эдак расспрашивал и меня, и всех остальных про подземелья.
Причем йар-хасут его вроде как не очень интересовали. Я пару раз при Маратыче оговорился насчет «князя Чугая» — бывшего хозяина катакомб, — так нет, с расспросами Солтык не полез.
Но вот сами по себе подвалы, заброшенный корпус, находки и инвентаризация всякого антикварного хлама, который там находили — это Маратыча интересовало давно.
Он неоднократно и явно пытался влиться в какой-нибудь из коллективов, имеющих доступ к той территории, но все как-то не складывалось. Слишком уж интеллигентным мутантом был коллега Солтык.
С бригадой вольных рабочих-снага под руководством Шагратыча, которые реставрировали купальни, он явно не был способен сдружиться. Свита Гнедича, обитавшая рядом с виллой, предавалась чересчур обильным возлияниям. Историк Лев Бонифатьевич там был как рыба в воде, а непьющий Солтык Маратович — как прыщ на носу. К тому же, недруг Солтыка, кхазад Лукич, водил дружбу с киборгом Громом, и поэтому Гром со Щукой мутанта не очень жаловали. Наконец, Маратыч мог попасть в рабочую группу, которая, собственно, вела опись вещиц, найденных при строительных работах. Я в этой группе состоял, и Маратыч неоднократно ко мне просился. Только вот состав группы определяла администрация, и Маратыч там нужен был, как собаке пятая нога. Он ведь не маг, а химик. И зачем тогда?..
Сам Солтык уверял, что его интересует вода. Та самая, что в купальнях, минеральный источник. Но, насколько я знаю, воду отправляли в Омск на экспертизу и ничего особенного не нашли.
Минералка.
Невкусная, но полезная.
Не магическая.
На следующий день, подпустив в голос загадочности, я спросил:
— Солтык… Вот ты меня просишь, «если найдется что-нибудь интересное на раскопках, сразу сообщай…» Но это же как черную кошку ловить в темной комнате. О чем сообщать-то? Что тебя конкретно интересует? Ну, кроме минералки. Дай наводку!
Солтык с той стороны завозился.
— Слушай, Макар. Ну… Ты же умный человек.
— Был бы умный — тут бы не оказался.
— Ой, я тебя умоляю. Ты умный человек, Макар. Ты должен понимать, что я… Не для себя спрашиваю.
Ну, положим, некоторые подозрения у меня были. Озвучивать их я не спешил.
— Ну а для кого же?
— Есть одна… организация, с которой я сотрудничаю.
— Научная?
— Безусловно. И это тоже.
— Нет у меня, Солтык, доверия к сторонним организациям.
Помня, что вытворяют волонтеры «Моста»…
— Очень зря. Та, о которой я говорю… Ну в общем, нас очень интересуют практики, целью которых является трансформация.
— Так-так. Ты про магию Мены? — я, разумеется, не рассказывал никому из сокамерников историю Егора, но в общих чертах Солтык в курсе про йар-хасут — как и Лукич, например.
— Про нее, да. Но не про тех карликовых антропоморфов из аномалии.
— А о чем тогда?
Гулко вздохнув в вентиляцию, Солтык решился.
— Макар, это между нами.
— Хорошо.
— Ты должен понимать, такими вещами не шутят. Организация, которую я представляю, она… чувствительна к утечкам информации.
— Я, Солтык, в отличие от тебя, не представляю никакую организацию. И не болтун.
— Я знаю, Макар. Именно поэтому я с тобой сейчас и общаюсь. В общем… Ты же знаешь, что эта колония существует на месте некой частной магической школы, закрытой в пятидесятые… — Солтык делает паузу, понижает голос и произносит драматическим шепотом: — Закрытой Грозными⁈
Я издал некий звук, средний между покашливанием и «да».
— Ну разумеется, ты ведь приятельствуешь с Егором Строгановым… Он наверняка рассказывал. Школой ведала отдельная ветвь их клана, но не Гнедичи, которые сейчас попечители, и не сами Строгановы.
…Бельские, что ли?
— Ветвь, которая тогда пресеклась, — многозначительно закончил Маратыч.
…А, нет, не Бельские.
— Ну-у, Егор в общих чертах рассказывал, — наврал я в решетку.
Егор еще полгода назад не знал даже, что такое негатор, и путал уруков со снага, но Маратычу эти сведения ни к чему.
— Так вот. Здешняя школа, Макар… Они изучали практики трансформации, в том числе и биологической — что мне особенно интересно! — однако, гм, нарушили некую технику безопасности.
— Очень интересно.
— Да-да. Закрытие учреждения было скандальным и спешным. Но, как ты понимаешь…
— Я же умный человек!
— Именно! Как ты понимаешь, и еще получше меня — здешняя территория с ее мощными защитными контурами, на краю Васюганья, вблизи интереснейшей микроаномалии, где проживают, как они правильно называются? — йар-хасут? — эту территорию забрасывать было нельзя. Поэтому здесь основали колонию для юнцов-пустоцветов. Под патронажем уже непосредственно сибирского рода Строгановых — главных хозяев этих земель.
Опять откашливаюсь.
— Впечатляющий исторический экскурс, коллега. И вот что мне кажется удивительным: для случайного заключенного этого заведения вы как-то чересчур хорошо осведомлены о его истории.
Солтык недовольно сопит:
— Ой, все, Макар! Не юродствуй! Короче, мне интересно все, связанное с историей школы. В особенности… Найденные на территории старых корпусов артефакты. Наша организация щедро оплатит любые сведения об этом!
— Тогда буду честен, Солтык. За все время, которое там ковырялись, ничего особенного через мои руки не проходило. Может, конечно, какую-то находку от меня утаили. Но непохоже на то! Гнедичи этими корпусами занимаются по остаточному принципу. Спустя рукава. Если б они там что-то искали — иначе было бы организовано.
Кажется, я услышал, как Маратыч скрипнул зубами.
— Верю, Макар! Верю! Это и обидно… Несколько месяцев там возились, ничего не попадалось. Я уж расслабился. И вот, именно когда ты в карцере! И я тоже сюда загремел! А ведь я в этой драке, Макар, не был зачинщиком!!! Очень подозрительно…
  
— Погоди, Солтык! Погоди! Ты хочешь сказать, там… нашли что-то? Что-то, имеющее отношение к старой школе?