Тайновидец. Том 11: След мертвеца

– Добрый день, Александр Васильевич, – ответил Юрий на мой зов. – У вас ко мне какое-то дело?
– И очень важное, – признался я. – Помощник господина Зотова с минуты на минуту должен привести к вам свидетеля – дворника из Таврического сада. Мы только что с ним разговаривали, и дворник очень напуган предстоящей проверкой у менталиста. Юрий Николаевич, я прошу вас обойтись с ним как можно мягче. Вы ведь сможете его успокоить?
  
– Разумеется, – серьезно ответил Юрий. – Я же менталист. Не беспокойтесь, Александр Васильевич, с дворником все будет в порядке.
– И очень вас прошу: не внушайте ему, пожалуйста, никаких ментальных установок, даже если вам покажется, что это для его же блага. Все-таки, причинять добро нужно только с согласия пациента.
– Разумеется, – ответил Горчаков. – Обещаю вам, что не стану ничего внушать этому дворнику. Вы же помните, один раз я уже попробовал, и последствия мне не понравились.
– Спасибо, Юрий Николаевич, – улыбнулся я. – Заезжайте как-нибудь ко мне на Каменный остров на чай с пирогами. Прасковья Ивановна изумительно печет пироги.
Юрий поблагодарил меня за приглашение, а затем извинился и закончил разговор. Оказывается, дворника уже доставили в управление.
***
Никита Михайлович свернул в узкий переулок, стиснутый высокими домами, и остановил мобиль возле тротуара.
– Приехали, господин Тайновидец.
Здания в переулке Приезжих Баронов выглядели хоть и не величественно, но вполне солидно. Фасады домов украшали фальшивые колонны и скульптурные изображения мифических существ. А большие окна намекали на то, что в здешних квартирах просторные комнаты с высокими потолками.
– Наверное, снимать здесь жилье довольно дорого? – предположил я.
– Так и есть, – кивнул Зотов. – Но господин Аладушкин три года назад выкупил свою квартиру у домовладельца.
– У служащих Министерства иностранных дел такое хорошее жалование? – удивился я. – Или Аладушкин получил богатое наследство?
– Ни то, ни другое, – покачал головой Никита Михайлович. – Я узнавал. Но откуда-то он взял деньги. Нам сюда.
И Зотов кивком головы пригласил меня в подворотню.
Из внутреннего дворика до нас долетели рассерженные голоса. Похоже, там о чем-то спорили. Миновав низкую арку, мы увидели, как солидный господин в черном пальто, похожий на адвоката, наседает на перемазанного углем истопника.
– Это безобразие, – кипятился он. – Я в полицию буду жаловаться. Дерут с жильцов такие деньги, и спрашивается, за что? За то, чтобы мы боялись спать по ночам? Имейте в виду, я этого дела так не оставлю.
– Да что же я могу поделать, господин Полуянов? – оправдывался истопник. – Мы с Егоркой уже и отраву по всем углам разложили, а они все шмыгают, проклятые.
– Так стреляйте в них из ружья! – не унимался Полуянов. – Сделайте хоть что-нибудь!
– В чем дело, господа? – сухо поинтересовался Зотов, подходя к спорщикам.
Полуянов живо обернулся и тут же попытался привлечь Никиту Михайловича на свою сторону.
– Крысы у нас в доме расплодились, вот в чем дело. Бегают по комнатам прямо среди белого дня. Домовладелец, видите ли, в отъезде, а его работнички ничего не могут поделать. А между тем эти противные твари напугали мою супругу и наверняка разносят какую-нибудь заразу!
– Откуда крысы? – нахмурился Никита Михайлович, сурово глядя на истопника. – Мусор редко вывозите?
– Ничего не редко, – отбивался окружённый стопник. – Вывозим, как положено. А вы сами-то, господа хорошие, кто такие будете? И что вам здесь нужно?
– Тайная служба, полковник Зотов, – бросил Никита Михайлович. – Мы к госпоже Аладушкиной.
Услышав про Тайную службу, господин Полуянов побледнел и как будто стал меньше ростом.
– Прошу извинить меня за эту безобразную сцену, господа! – изменившимся голосом сказал он. – У меня срочные дела.
С этими словами Полуянов стремительно скрылся в подворотне.
– Знаем мы эти дела, – мстительно бросил ему в спину истопник. – Порядочные семьи разрушать да денежки из клиентов тянуть.
– О чем это вы? – хмуро поинтересовался Зотов.
– Я про адвоката этого Полуянова, – с огромной радостью сообщил истопник. – Все знают, что он грязными делишками занимается. Бракоразводные процессы устраивает. А уж какими способами работает, стыдно сказать. Да вы наших жильцов порасспросите.
– Тайную службу это не интересует, – оборвал истопника Никита Михайлович. – У нас нет времени.
– А к ведьме загляните, – торопливо закивал истопник, – да расспросите ее как следует. Точно вам говорю, не без ее помощи господин Аладушкин пропал.
– Про какую ведьму ты говоришь? – стремительно обернулся Никита Михайлович.
– Ну как же, – изумился истопник. – Теща господина Аладушкина, госпожа Гюнтер. Она ведьма и есть. А вы не знали? Ходит вся в чёрном, а смотрит так, будто душу из тебя вынимает. Вчера на лестнице с ней столкнулся, так у меня сердце в пятки ушло.
– Хватит болтать! – второй раз оборвал Зотов говорливого истопника. – Займись лучше крысами, а я попрошу полицию проверить.
Он открыл дверь в подъезд.
– Александр Васильевич, вы идёте?
– Вы считаете, что теща господина Ладушкина занимается темной магией? – с интересом спросил я истопника. – И у вас есть какие-нибудь доказательства?
– Сами увидите, господа хорошие, – мрачно ответил истопник. – А только я вас предупредил.
Больше я ничего от него не добился и поспешил вслед за Зотовым.
Мы поднялись на второй этаж, и Никита Михайлович Вдавил кнопку звонка. В глубине квартиры раздался резкий скрежещущий звук.
Нам открыла горничная, похожая на тихую, перепуганную мышь.
– Прошу за мной, – не глядя в глаза прошептала она. – Господа примут вас в гостиной.
Я прислушался к ее эмоциям. Кажется, эту девушку уже давно мучил какой-то страх.
В гостиной было темно из-за наглухо задернутых штор. Магическая лампа под потолком едва светила.
В кресле возле чайного стола сидела довольно молодая женщина в черном платье с кружевным воротником. Ее лицо выглядело заплаканным. Веки опухли, а светлые волосы были небрежно собраны в прическу.
Рядом с ней сидел мужчина с такими же светлыми волосами. На нем был строгий черный костюм. Тонкие губы мужчины признательно кривились.
– Добрый день, – поздоровался Зотов, входя в гостиную. – Только что выяснились новые обстоятельства пропажи господина Аладушкина, и я должен задать вам несколько вопросов.
– А кто это с вами? – всхлипнула женщина.
– Граф Александр Васильевич Воронцов, – представился я. – Помогаю господину Зотову в расследовании. А вы госпожа Аладушкина?
– Моя дочь носит фамилию Гюнтер, – раздался из угла гостиной жёсткий властный голос.
Я вздрогнул от неожиданности.
Тень в углу шевельнулась, и я понял, что там стоит женщина. Она тоже была одета в черное.
Наверняка ей было немало лет, но назвать ее старухой у меня не повернулся бы язык.
Ее подбородок гордо выступал вперед, а глаза глядели пристально и твердо.
Правильно сказал истопник – как будто душу вынимает.
– Позвольте представиться, – отчеканила женщина, подходя к столу. – Генриетта Абелардовна Гюнтер. Это моя дочь, Эльза Леопольдовна, и мой сын, Генрих Леопольдович Гюнтер. Вы что-то сказали про новые обстоятельства, господин полковник?
– Мужа вашей дочери видели в Таврическом саду, – объяснил Зотов. – Свидетели заметили, что он сел в большой серый мобиль, а мобилем управлял широкоплечий мужчина средних лет. Это описание вам о чем-нибудь говорит, Эльза Леопольдовна? Есть у вашего мужа такие знакомые? Может быть, кто-то заезжал к вам на похожем мобиле?
  
– Таких знакомых у Тимофея нет, – ответила вместо Эльзы Леопольдовны ее мать. – Мы бы знали. Хотите чаю, господа?
Она произнесла приглашение все тем же ледяным тоном, даже не пытаясь казаться гостеприимной.