Вперед в прошлое 14 (СИ)

Вот кто бы мог подумать, что общепит даст доход больший, чем автомастерская?
Ну а поскольку планируется нашествие клиентов, я попросил Борю и Наташку подстраховать. Боря согласился, но с условием — он расположится рядом с павильоном с постерами. Наташка заинтересованности не выказала, а настаивать я не стал.
Мне было жутко интересно провести розыгрыш, это мой первый подобный опыт. Ну а до начала торговли закажу Боре картины на стены павильона.
  
— Ну че, погнали? — спросил Боря, как только мы позавтракали, ему не терпелось.
Я отказался, и мы поехали на одном автобусе с Ликой, которая нагрузилась, как ишак: две сумки с пирожными, рюкзак, сумочка на поясе. Когда нас увидела, девушка аж расцвела.
По дороге я думал над тремя основными проблемами, которые над нами нависли, и кое-что начало прорисовываться: я сообразил, как быть с водителем и наемным продавцом! Эти люди точно воровать не будут и не уйдут с выручкой в закат. Осталось убедить Лялиных, что необходимо расширяться.
— Мне страшно до икоты, — призналась Лика шепотом. — Как представлю это все… вообще ума ни приложу, что вот я выйду и начну это все проводить…
— Беру розыгрыш на себя, — вызвался я. — Как раз все четко вижу от и до.
О, в жизни не видел более благодарных людей! Я будто от гильотины ее избавил.
— Бабушка приедет в то же время, что вчера. Она усиленно готовит, еще и сюрпризы на розыгрыш сделала, чтобы никто не ушел обиженным. Кстати, сегодня есть два других торта, хочешь покажу?
Не дожидаясь ответа, Лика открыла клетчатую сумку, чуть опустила края, демонстрируя нам черный торт с белыми кремовыми розами.
В этот момент автобус дернулся, и этот торт чуть не выпрыгнул из сумки — Лика вскрикнула, схватила его руками и оставила два отпечатка пятерни, смяла пару роз.
— Бли-ин, — протянул Боря. — Жалко-то как.
Лика побледнела, ее губы и руки задрожали. Она так расстроилась, словно убила человека. Да не какого попало человека — кого-то близкого.
— Все, торт пропал, — проговорила она обреченно. — А такой вкусный, дорогой. С пропиткой коньячной. Жалко-то как…
Я решил спасти ситуацию:
— Что ты над ним, как над покойником. Нож есть? — Она кивнула, на меня не глядя. — Торт ведь не падал? Нет. В грязи не валялся. Нагреем нож, приложим, чтобы помадку расплавить. Потом порежем и продадим по кускам. Разлетится аж бегом.
Лика смахнула слезу.
— А так можно?
— Кто ж запретит? — улыбнулся я. — Так многие делают… в Москве, в кофейнях. Так что не волнуйся. Ты лучше скажи, что бабушка придумала на второй розыгрыш. Тоже торт?
Лика несмело улыбнулась — как солнечный луч после грозы выглянул.
— Рыбу-колбасу. Ничего не спрашивай, увидишь.
Боря выказал возмущение:
— Я ж теперь помру от любопытства.
Он вчера так и не пришел оценить наш магазин — аж обидно стало. Хотя чего придираюсь, самое интересное он не просто видел — делал. Валютчик тоже не зашел. А может, он заглядывал, когда я в запаре носился туда-сюда. Даже Наташка пришла! А маме я ничего не сказал, хотя видеть ее тоже хотел бы, магазин — то, что она в состоянии оценить.
— Не помрешь, по себе знаю, — успокоила Лика Борю. — Я даже ночью спала. Бабушка сказала мне перед сном и ничего не объяснила. Только утром эта рыба появилась.
— Интрига, однако, — сказал я.
Автобус прибыл на конечную, я надел рюкзак, аккуратно взял сумку с тортами и двинулся к выходу.
Друг за другом мы направились к ларьку. Когда был закрыт, то серый и невзрачный, он выделялся только белой линией, что делила его пополам, и красными буквами наверху «Монблан».
— Отличная задумка нарисовать красивое с обратной стороны двери и ставней, — оценила Лика. — Иначе живо членами бы изрисовали и исписали.
— Уже написали, — проворчал Боря и зачитал трехбуквенное слово. — Но плохо видно на сером фоне. Ну вот же уроды!
Не открывая ставней, мы проскользнули в павильон и зажгли свет. Нужно было реанимировать торт, этим занялась Лика. Я выставил разделочные доски с пирожными на столик и осторожно, боясь дышать, принялся лопаткой носить их к витринам и расставлять. Я закончил тогда же, когда и она.
Конечно, было видно, что с тортом что-то не то, но если его разрезать…
— А ну дай-ка…
Аккуратно расчертив полоски, по которым резать, я расчленил торт на восемь кусков. Помадка местами потрескалась — и хорошо, теперь полный порядок.
Три литра воды я принес еще вчера вечером, бежать нужно было разве что за столиком со стульями, но это подождет. Сейчас надо заняться интерьером. Я повел Борю в зал со стойками, обвел рукой белую стену.
— Видишь, как пустынно. Нужно как-то оживить.
— Так постер повесь, и дело в шляпе, — предложил Боря.
— Не впишется. Тут должен быть натюрморт. Чашка кофе, кусочек торта, кофейные зерна, пирожное.
— А, понял! — радостно закивал Боря. — И почти увидел: яркие краски контрастируют со спокойными тонами. Сделаю! Сколько штук надо? Три? Я бы сюда две маленькие повесил. — Он указал на стену без окон. — А сюда вытянутую побольше.
— Пять тысяч за штуку, — озвучил цену я — у Бори загорелись глаза.
Ему было гораздо интереснее не под магазином стоять, а зарабатывать своим трудом и талантом! Позавчера он весь день разрисовывал павильон — получилось выше всяких похвал — и заработал тридцать тысяч. Завтра постарается — еще заработает.
Пока я приносил столик, Лика разложила ценники, еще раз протерла стойки, вскипятила чайник и ходила вперед-назад. Было заявлено, что мы открываемся в двенадцать, но теперь я понимал, это слишком поздно. Одиннадцать — и то поздно. Надо в десять. Если разгрузить Веронику, и она будет заниматься только выпечкой, то это вполне реально. Вот только справится ли один продавец? Или Лике после школы все-таки нужно приезжать подстраховывать основного работника?
Я открыл дверь и ставни…
И в павильон ломанулись то ли старшеклассницы, то ли студентки… Ага, вчерашняя посетительница, которая блондинка, привела двух подружек.
— Эклер, монблан, чизкейк и три кофе! — гордо объявила самая младшая, было ей лет тринадцать. — Розыгрыш же в полдень будет?
— Да! Но сегодня в три еще один розыгрыш! — затараторила Лика. — Главный приз — рыба-колбаса! Не спрашивайте, что это, поверьте, это вкусно. Вот ваши пирожные, вон номерки. Кофе сейчас будет.
Девчонки разобрали пирожные и кофе, сгрудились в уголке и принялись что-то оживленно обсуждать.
— У нас на базе куча ненужных журналов, которые уже надоели, — сказал Боря. — Можно принести сюда и привязать, чтобы не сперли. Пусть читают, смотрят, радуются.
Я показал ему «класс» и посмотрел, как Лика щебечет с высоким мужчиной с сыном-младшеклассником. Эти раскошелились на кусочек торта и чашку чая. Посадив малого на единственную табуретку, отец расположил на этом кусочке семь свечей, малой задул их, несколько упали.
Праздник ребенку сделал, на сколько хватало денег. Пожалев их, я подошел и протянул еще два номерка и пирожное-желейку.
— С днем рождения, и пусть вам повезет. Приходите в три часа.
Еще были две женщины в костюмах — эти пошли лакомиться на улицу. Молодая пара забрала по кусочку торта с собой. На такой случай у Лики были картонные заготовки с бортиками и пакеты.
Когда в павильон ввалилась Вероника с огромными сумками, мы продали двадцать три пирожных и до розыгрыша осталось двадцать минут.
Вероника провела по лицу и с порога проговорила:
— Господи, ну почему я так боюсь? Аж трясет.
Боря встретил ее вопросом:
— А что такое рыба-колбаса?
Все гости кондитерской обернулись. Я бросился помогать Веронике с сумками, которых было целых три. Черную спортивную сумку она не отдала, посмотрела в зал и сказала:
  
— Это, дорогие гости, вы узнаете на розыгрыше сегодня в три дня.
Лика проверила ассортимент, разместила недостающие пирожные. А у меня в голове была только эта рыба, как когда нельзя думать о белой лошади. Еще в голове крутилась песня Нау: «Мчится птица-паровоз», а губы напевали: «Мчится рыба-колбаса»