Три вида удачи (ЛП)

— Извините. — Я поставила наушник на ступеньку между нами; от него в свете крыльца тянулась тонкая струйка дыма.
Она нахмурилась.
— Никогда не видела, чтобы они так себя вели.
— Наверное, это я, — сказала я, держа за спиной руку с запястьем, оплетённым тенью. Она улыбнулась, будто я пошутила. Я — нет.
Раздражённая, я села на верхнюю ступеньку и слушала, как пересмешник надрывается где-то в темноте, пока она рылась в сумке за новым наушником. Мысль о том, что нужно вытащить Бенедикта и Херма до дедлайна Нодала, грызла меня. Меня мало волновало усмирение сепаратистов — разве что это облегчило бы мне жизнь. Но если среди них всё ещё Эшли, я, возможно, получила бы от этого некоторое удовольствие.
  
И тогда я стану младшим рейнджером ополчения. Ура-а-а.
Я поднялась, когда «Джип» резко остановился у подножия лестницы. Фары выхватили неровную полоску пустынной земли, и я задумалась, как долго ополчение уже здесь — и собираются ли они сделать это постоянной демонстрацией силы, меньшей, но, вероятно, более смертоносной, чем обычная военная база у трассы.
— Вот что, — сказала я, беря жезл в руку. — Дайте мне пару монет. Я позвоню, когда закончу.
Женщина посмотрела на меня, явно не поняв шутки.
— Да, мэм, — ответила она, поднимаясь, когда Лев вышел из темноты — его шаг был быстрый, голова опущена.
— Она готова?
Женщина вместо салюта едва заметно кивнула — уважительно. Мы, вероятно, считались на вражеской территории, где салют мог стоить жизни. А может, в ополчении так просто не принято. Из званий я слышала только «рейнджер», «младший рейнджер» и «мастер-рейнджер» Нодал. Как будто я разбираюсь.
— Да, сэр. Нет, сэр. Возникли сложности с защищённой связью.
Я спустилась по ступеням, подавив дрожь, когда прядь Плака скользнула с меня, и ночь снова потемнела. Я остановилась на нижней ступеньке, обернувшись, когда специалист по связи ахнула. Плак проявился в виде той гладкой, внушительной гончей. Она застыла — явно не знала, что он вообще здесь. Но столь же ясно было, что она понимает, что он такое.
Лев настороженно следил за ним, пока Плак неспешно спускался по ступеням.
— Не думаю, что что-то электронное продержится в Сент-Уноке, — сказал он. — Слишком много дросса.
Я смотрела, как Плак проходит прямо перед фарами. Его избегание света было предпочтением, а не необходимостью. До этого я не была уверена. Лев поднял брови, когда теневой пёс запрыгнул в кузов пустого «Джипа»; машина даже не просела, когда его массивный силуэт приземлился, когти скребнули металл.
— Похоже, мы готовы. — Лев махнул мне. — Загружайся, младший рейнджер Грейди.
— Ещё раз меня так назовёшь — и я затолкаю тебе в горло ком дросса, — сказала я, шагая к машине и чувствуя себя не в своей тарелке, когда прошла сквозь свет фар и опустилась на пассажирское сиденье перед Плаком.
— Решила пойти «всё или ничего», да? — бросил Лев, устраиваясь за рулём.
— Ты отвратителен, — ответила я кисло. — Это был твой план с самого начала, да?
— Пока ты не встала перед своей собакой с одним жезлом и не потребовала, чтобы то, что исказило её, убиралось к чёрту, — усмехнулся он. — Сама виновата.
Сама виновата. Раздражённая, я осела в кресле. Лев рванул «Джип» с места, и меня бросило вперёд, пока мы подпрыгивали по неровному двору к выезду. Небо на востоке светлело, и тревога стянула живот. Что я творю?
— Я могу высадить тебя за пару кварталов, — громко сказал Лев, когда мы выехали на дорогу и скорость возросла. — Ближе — риск засветиться, а у меня строгий приказ не вступать в бой. Оставлю тебя там, дальше сама. Согласна?
— Да, как скажешь, — буркнула я, подавляя вскрик, когда он резко дёрнул руль, и я врезалась плечом в дверь. Я сильнее сжала жезл и упёрлась ногами в пол, стараясь удержать равновесие, пока он, похоже, намеренно ловил воздух на каждом бугре.
Но ветер приятно трепал волосы, и я подняла взгляд к ревущим в небе реактивным самолётам, когда дорога выровнялась, и мы покатили по главной улице Сент-Унока. Плак снова сжался, его силуэт едва намекал на собаку — низкий ком дымных прядей, развевающихся на ветру. Поймав мой взгляд, он послал тонкую нить себя обвиться вокруг моего запястья холодом давно мёртвого.
Я подавила вздрагивание от его прикосновения, дыхание перехватило, когда поздняя ночь изменилась. Так быстро, что впору считать это полуднем: каждая прядь дросса, прятавшаяся во тьме, засияла, как пятно отражённого солнца, подсвечивая ночь снизу. Он был повсюду. Я мысленно поблагодарила Плака; его мысли холодно заискрились во мне с нотками радости. Похоже, ехать в машине — почти как лететь. Только без необходимости искать ветер.
Десять лет магических отходов создавали красивое, почти сказочное зрелище — но на то, чтобы всё это собрать, уйдут годы. И что потом с этим делать? — подумала я, решив, что больше это не окажется в очередной яме в земле. Я вцепилась в приборную панель, когда Лев налетел на выбоину.
— Можешь сбавить?
— Я думал, ты спешишь.
Скорость всё же упала, и я с облегчением выдохнула. Пока мы не свернули на Коммонс-стрит, и то, что осталось от аудитории, не оказалось перед глазами. Над ней висела яркая дымка, словно второе солнце: отражённый дросс в облачном покрове, предположила я. Весь город здесь выглядел иначе — улицы пусты и тихи в этот безумно ранний час. Или поздний. Я уже не была уверена.
— Проверь сумку на полу, — сказал Лев.
Я посмотрела вниз.
— Я решил, что со связью будут проблемы при таком количестве свободного дросса. Мы не будем вмешиваться, но это не значит, что бросаем тебя.
— Ух ты, спасибо, — буркнула я, открывая сумку и вздрагивая, когда прикосновение Плака исчезло, и ночь снова потемнела.
Я подняла брови. Это был пистолет.
— Я этим пользоваться не буду, — сказала я, запихивая сумку ногой под сиденье. — Я сказала, я никого убивать не собираюсь.
Лев усмехнулся, зубы блеснули в слабом свете.
— Будто я дал бы тебе огнестрел. Это ракетница. Выстрелишь, если справишься — чтобы мы знали, что аудиторию можно не бомбить.
Моё кислое настроение смягчилось. Он думал, что я смогу. Возможно.
— Спасибо.
Это было иначе. Увереннее. Я взяла неожиданно тяжёлую ракетницу.
— Не за что. — Он объехал заглохшую машину и поехал дальше, сбавляя ход, когда впереди начали появляться другие брошенные авто. — По нашим данным, их шестеро. Мы оставили дрон на том, что осталось от крыши, чтобы наблюдать за тобой. Они не отходят от сцены. Там же Стром и Иварос. — Он покачал головой, будто поражённый. — Все вместе. Без часовых — глупо, потому что на девяносто пять процентов они ждут тебя. Так что будь осторожна.
— Спасибо, — прошептала я, вдруг ещё сильнее занервничав. Тень тебя побери. Что я творю? — Эшли?
— В центре. И Сайкс, — сказал Лев, челюсть напряглась. — Не вини себя из-за неё. Она опасна. Если сможешь — убери её.
Он сказал это так, будто мы на войне, и она — просто сопутствующий ущерб. А не человек, с которым я два года жила и работала, ходила по магазинам, пекла торты ко дню рождения. Да, она всё это время лгала, чтобы найти и убить Херма, но я не могла лишить её жизни за это — даже если, по словам Херма, она была психованной. Желудок сжался.
— Они используют обычный свет, чтобы сохранить свои лодстоуны, но заложники под пси-полем. И да, дросса там много. — Он широко улыбнулся. — Я попросил уточнить, но всё, что получил — «много».
— Ладно. — Я облизнула губы, внезапно обеспокоившись за Плака. — Объект признан очищенным от выживших, все учтены. С южной стороны есть расчищенный пожарный выход. Советую заходить там. Хотелось бы дать тебе больше, но тебя никто не воспринимает всерьёз. — Его челюсть сжалась. — Ты это изменишь.
  
Он резко крутанул руль, разворачивая «Джип» почти на месте и врезая меня плечом в дверь.
Ай, — подумала я, выпрямляясь и глядя на него. Мы были в двух кварталах от аудитории, улица забита заглохшими машинами, остановленными дроссом. Южный пожарный выход. Принято.