Три вида удачи (ЛП)

Я не хотела ему верить. Я так долго его ненавидела. Поблагодарить его было бы всё равно что отпилить себе руку.
— Грейди, я любил твоего отца как брата. Возможно, мне стоило сказать тебе бежать, когда я понял, что ты притягиваешь тень, но сомневаюсь, что ты бы мне поверила. Я боялся, что за нашими разговорами следят. — Он провёл скрюченную артритом рукой по губам. — И всегда оставался шанс, что ты окажешься всего лишь чистильщиком.
  
Я уставилась на него. Всего лишь чистильщик? Но я уже привыкла к такому отношению и позволила этому пройти мимо.
— Я держался в стороне, чтобы защитить тебя, — сказал Херм, и в тусклом свете приборной панели его лицо исказила боль. — Возможно, это была ещё одна ошибка в длинной цепочке, но ты — ткач. Я не жду, что ты будешь меня любить, но прошу — позволь мне помочь тебе так, как я должен был помочь твоему отцу.
— Помочь с чем? — спросила я, вымотанная и опустошённая этим тяжело добытым осознанием.
Херм почти ползком снизил скорость; грузовик покачивался, пробираясь по неровной земле.
— Найти свой путь. Вернуть равновесие между магией и тенью, так, как хотел твой отец.
Я упёрлась ладонью в панель, чтобы удержаться. Вернуть равновесие?
— Даррелл послала меня найти тебя, — сказала я. — Она отправила меня с моим камнем, чтобы вернуть тебя и починить хранилище, а не учить меня управлять тенью.
Херм покачал головой.
— Если она отправила тебя ко мне, значит, знала, что я смогу защитить тебя. Возможно, помочь тебе во всём разобраться. Она была там. Она видела — хотя, вероятно, так и не поняла всей правды о том дне. Тебе нужны уединение и хоть какая-то структура. Когда разберёшься, что делаешь, сможешь вернуться и попробовать изменить мир.
— Я не пытаюсь менять мир, — зло сказала я. — Я просто хочу, чтобы всё стало как раньше.
Херм нахмурился, будто я сморозила глупость.
— Ничто не станет как раньше. И зачем тебе вообще этого хотеть? Ты ткач, Грейди, — сказал он, когда дорога снова стала ровнее. — И теперь об этом знают и сепаратисты, и магическое ополчение. Позволь мне научить тебя, как выжить с этим.
Я сидела в грузовике Херма, чувствуя себя в ловушке.
— Я не могу в это поверить, — сказала я, бессильно взмахнув рукой. — Я могла бы остаться дома и есть мороженое. Моя собака была бы жива. Но я не осталась. Я пыталась помочь — и теперь мой мир разрушен.
Я отвернулась к окну, глядя на далёкие огни Тусона и Сент-Унока, ощущая, как ночь вот-вот меня поглотит. Он сказал, что я ткач. Повелитель тени. А кем я была на самом деле — так это изгоем. Кто вообще захочет быть рядом с таким? Не чистильщик. Никто.
Лев сунул голову в окно, тревожно хмуря брови.
— Эм, кажется, у нас проблема, — сказал он, и я проследила за его взглядом к Бенедикту, забившемуся в задний угол, с рукой, прижатой к груди. — Эшли его сильно приложила. У ополчения есть мед—
— Мы не едем к ополчению! — заорала я, и Лев поморщился.
— Лев, я в порядке! — сказал Бенедикт, явно нет. — Мне просто нужна вода.
— Должна быть в ящике с инструментами, — сказал Херм, потом глянул на часы и пробормотал что-то себе под нос.
Лев снова вылез в окно, и я на мгновение потеряла его из виду, когда он открыл ящик под окном и вытащил оттуда несколько бутылок. Первую он протянул Бенедикту, потом две — мне.
— Грейди, я бы не позволил им запереть тебя в клетке. Если ты и правда ткач, нам нужно понять, на что ты способна. Магия после заката? Никакого истощения? Ополчение может помочь Бену. Помочь тебе. Без условий. Ты можешь исчезнуть куда угодно, а сепаратисты всё равно тебя найдут.
Без условий. Пока я делаю то, что им нужно.
— Лев, заткнись, — сказала я, открывая первую бутылку и протягивая её Херму.
Явно испытывая отвращение, Лев сел рядом с Бенедиктом.
— Спасибо, — сказал старик, и я поморщилась, не понравилось мне, что в этом жесте было больше смысла, чем слов. — Рад, что ты выбралась. — Он сбросил скорость ещё сильнее, вглядываясь в кустарник. — У меня почти десять лет не было лодстоуна. Без него я едва ли не самый обычный человек.
— Ты хочешь сказать — чистильщик, — ровно сказала я. — Ты всё ещё можешь трогать дросс.
Херм на секунду замолчал.
— Я всё ещё могу трогать дросс, — признал он. — Хочешь забрать лопату из моих рук? А то я, похоже, никак не перестану копать.
Я сжала в руке неоткрытую бутылку, злясь.
— Ты хочешь свой камень обратно, — сказала я и удивилась, когда он резко замотал головой.
— Не тогда, когда он служит домом для тени. Я подожду, пока она его перерастёт.
Он знает. Я сделала вдох, собираясь с мыслями, когда Лев снова заглянул в окно.
— Бену нужен госпиталь, — прошептал он. — Херм, у тебя есть телефон? Мой не ловит сеть.
С кузова грузовика крикнул Бенедикт:
— Мне не нужен госпиталь! — Он поморщился, едва различимый в гаснущем свете. — Но я бы хотел знать, куда мы едем.
— Самодельное убежище. Это обнадёживает, — сказал Херм, проезжая мост через глубокий сухой каньон, сразу же сворачивая направо и делая петлю, чтобы спуститься прямо в русло. Я широко раскрыла глаза и упёрлась ладонью в приборную панель, когда он съехал по насыпи и загнал грузовик под мост, в один из огромных тоннелей.
— Что ты делаешь? — спросила я, когда он заглушил двигатель, и тот умер с болезненным дребезгом и глухим стуком.
Не отвечая, он вышел и полез открывать капот. Вверх повалил пар, и он отступил, растворяясь в лунном дыму.
— Мы переждём здесь, пока он остынет, — пропыхтел он, а Лев перепрыгнул через борт. — Пару часов они водостоки проверять не будут, а этот может вообще не быть на их картах. До рассвета мы будем в Финиксе. А дальше они тебя уже не найдут.
Взгляд Херма метнулся назад, туда, где Лев помогал Бенедикту медленно выбраться из кузова.
— Стоит ли нам ждать вертолёт по дороге? — спросил он.
— Тебе ещё как повезло, — сказал Лев, подставляя плечо Бенедикту и помогая ему добраться до стены большого каменного водостока. — Здесь нет вышек.
Херм ухмыльнулся, глядя сквозь пар от двигателя.
— Да. Я знаю.
— Я же сказал, что я в порядке, — сказал Бенедикт, шаркая шагом, согбенный и бледный от боли, но я сомневалась.
— Нам нужно развести огонь, — сказала я. — В водостоке его никто не увидит.
Лев кивнул и, оставив мой жезл в грузовике, вылез наружу. Запах сырого песка защекотал нос, и я вдохнула ночной воздух, ощущая прохладное облегчение открытого неба, которое наконец отпускало дневной жар. У входа в водосток набилась куча сухой растительности, и Лев уже сооружал нечто вроде очага. Бенедикт сидел неподалёку, спиной к стене, вытянув ноги.
— Сложнее, чем кажется, — прошептала я, осторожно дёргая за зацепившуюся ветку.
Лев поднялся с каменного круга и какое-то время наблюдал за мной.
— Пойду посмотрю, можно ли подтянуть ремень вентилятора, — сказал он. — Тебе воды, Бен?
— Нет, — ответил Бенедикт, и Лев ободряюще хлопнул его по плечу, прежде чем вернуться к грузовику. Его голос стал выше, когда он спросил у Херма, есть ли у него фонарик. Да, я, пожалуй, тоже не хотела бы тратить свой лодстоун на свет.
— Как думаешь, он сможет починить хранилище? — спросил Бенедикт, а я дёрнула сглаженную водой палку, пока та не вырвалась из спутанных веток.
— Да, но он этого не сделает, — сказала я раздражённо. Я уронила палку и потянулась за другой. Ощущение ловушки усиливалось. Он правда думает, что я могу установить новый мировой порядок? Серьёзно?
— Но хранилище должно быть, — настаивал Бенедикт. — Дросс должен куда-то деваться.
  
— Это кто сказал? — донёсся голос Херма от грузовика; он явно нас подслушал. — Отпусти это, Грейди. Кто-нибудь другой починит хранилище. Тебе сейчас нужно думать о себе.
Я нахмурилась, глядя, как Херм и Лев склонились над открытым капотом. Мой мир схлопнулся. Ничего не было прежним, и единственный человек, который мог бы всё исправить, хотел, чтобы я ушла даже от шанса собрать всё обратно — спрятаться в надежде научиться пользоваться тем, что оставил мне отец.