Три вида удачи (ЛП)

Эшли резко развернулась — энергия, дымкой окутывавшая её руку, ударила прямо в грудь Бенедикта.
— Бенни! — выкрикнула я, когда он рухнул, застонал. Я рванулась вперёд, но Лев дёрнул меня назад, а Эшли отскочила, её лицо побелело, когда она уставилась на Бенедикта, задыхающегося, хватающего ртом воздух.
— Смотри, что ты заставила меня сделать, — сказала Эшли, и во мне что-то оборвалось.
  
Я прищурилась и стряхнула хватку Льва.
— Это была ошибка, — произнесла я ровно.
Злая, я шагнула вперёд, сжимая жезл, не заботясь о том, остались ли у неё ещё лодстоуны.
— Ты думаешь, я хотела этого? — бросила Эшли, указывая на Льва, который помогал Бенедикту медленно встать на ноги — бледного, дрожащего. Облегчение накрыло меня, подгибая колени. — Это твоя вина, — добавила она. — И Плак тоже.
— Моя?! — взорвалась я и шагнула так, чтобы встать между ней и Бенедиктом. Лев держал его — с ним всё будет в порядке. Может, я и сама смогу создать поле. Прямо в её горле. Перекрыть дыхание и задушить эту суку.
— Петра, со мной всё нормально, — прохрипел Бенедикт, прижимая руку к груди. Он висел на Леве. — Нам нужно убираться отсюда. Идут ещё.
Моё внимание метнулось к джипу Эшли, потом к нашему — радиатор дымился. В прохладном ветре слабо пропищал клаксон, и я повела взглядом вдоль дороги к приближающимся огням фар. Белый пикап мчался на полной скорости из темноты прямо на нас.
— Ты правда думаешь, что я вышла бы сюда без подкрепления? — сказала Эшли, отступая к своему джипу.
И тут до меня дошло — грузовик не тормозил. Он шёл на неё.
Эшли бросилась бежать, ныряя в кустарник, когда пикап с визгом ударил по тормозам. Гравий взметнулся и рассыпался, грязно-белый грузовик развернулся почти на сто восемьдесят градусов вокруг меня и встал боком.
— Внутрь! — заорал мужской голос, и следом раздался безумный, ликующий хохот — дверь белого пикапа распахнулась. — Грейди, живо тащи свою задницу сюда!
Меня дёрнуло вперёд, лицо заледенело, когда Лев втолкнул меня на переднее сиденье и захлопнул дверь. Эшли визжала, раскинув руки, стоя на обочине дороги; свет фар ловил отблеск тысяч крошечных игл.
— Бенни! — я потянулась к двери — и отдёрнулась, когда два глухих удара возвестили, что Бенедикт и Лев вскочили в кузов. У него были мой жезл и рюкзак, но больше всего я волновалась за Бенни.
— Всё нормально! Гони!
Я упёрлась ладонью в панель, когда мужчина вдавил газ, шины взвыли — он целился в Эшли.
— Нет! — закричала я и рванула руль. Бенедикт вскрикнул, перекатился по кузову и врезался в низкий борт.
Размахивая руками, Эшли снова рухнула в кактусы. Когда я оглянулась, она уже стояла на дороге, стараясь не двигаться и вопя благим матом.
— Эта психованная слегка того, — сказал мужчина весёлым тоном, таким же шершавым, как дорога, на которую он свернул. — Надеюсь, это не аукнется тебе потом. Обычно хорошие дела так и заканчиваются.
— Аукнется. Она моя соседка, — ответила я, пульс бешено скакал. Я разглядывала мужчину в потёртом комбинезоне и тяжёлых ботинках. Его грязная чёрная бейсболка была надвинута низко на лицо, из-под неё пробивалась щетина, подсвеченная огнями приборной панели.
Толстые, артритные руки с очевидной, болезненной силой сжимали руль; он отпустил одну, чтобы размять пальцы. Большая часть волос была седой, но у короткой стрижки вокруг ушей темнела чёрная полоса на затылке. Выветренные, острые глаза прошлись по мне, потом по мужчинам в кузове, и вернулись обратно — задержавшись на жезле в моей сжатой руке.
— Соседка. Ну да. И ты ещё удивляешься, почему я написал тебе письма. Нам надо поговорить, — сказал он, и я почувствовала, как лицо опустело.
Это был Херм.
Глава 23
Глаза Херма расширились, когда он заметил лодстоун у меня на шее — тот мерцал яркой зелёной пустотой.
— Эй, это же мой старый лодстоун! — добавил он, потянувшись к нему.
Инстинкт сработал раньше мысли: я отпрянула к дальнему борту кузова, а Бенедикт распахнул между нами заднее окно.
— Руки прочь! — хрипло крикнул он, и Херм отдёрнул руку, нахмурившись.
— Это Херм, — сказала я ровно, и челюсть Бенедикта отвисла.
— Тот самый Херм Иварос? — переспросил он, вытаскивая руку из окна с явным отсутствием восторга. Хмурость Херма стала ещё глубже.
Моя хватка на кулоне ослабла. Я не знала, что думать. Я хотела поговорить с ним — но мой отец всё равно был мёртв. Я держалась за мысль, что смогу отложить гнев ради блага общества и починить хранилище. Теперь я в этом уже не была уверена.
Пальцы Херма сжались на руле. Грузовик натужно завыл, стрелка на панели поползла к девяноста пяти милям в час. Меня замутило от такой скорости в сумерках, но я всё равно смотрела прямо на старика, когда он перевёл на меня свой пронзительный взгляд. Я никогда не знала мать. Отец был для меня всем миром. И этот придурок, который только что спас нас от Эшли, был причиной его смерти.
Я медленно выдохнула, выпуская злость.
— Я не писала тебе, чтобы встретиться в кофейне. Это были сепаратисты, — сказала я сухо. — Откуда ты знал, где мы будем?
Грузовик начал зловеще постукивать, и Херм слегка сбросил газ.
— Сепаратисты следят за тобой уже шесть лет, — сказал он, поглядывая в боковое зеркало мутноватым взглядом. — А я слежу за ними десять.
Кривоватая усмешка дёрнула его губы — и исчезла.
— Так скажи мне, Петра Грейди. Это удача или неудача, что мы встретились на дороге?
— Моя удача, — пробормотала я, и он хмыкнул.
— Слава богу, ты выбралась. Я сейчас без лодстоуна, с пассивным дроссом, — добавил он. — К слову о нём…
— Это не твоё, — сказала я, сжимая зелёный камень. Он смерил меня тяжёлым взглядом.
— Поздравляю с назначением Прядильщика. Пользоваться-то можешь? — спросил он в лоб, и меня пробрало холодом от воспоминания о сбитом дроне. Тогда это был дросс, ведь так?
Боже… а если нет?
Бенни говорил, что чувствовал магию…
Бенедикт снова просунул руку в окно, лицо у него было измученным.
— Она над этим работает, — сказал он с болью в голосе.
Благодарность накрыла короткой волной. Я не понимала, почему вдруг почувствовала собственническое раздражение. По-хорошему, я должна была отдать ему камень, помочь починить хранилище и забыть обо всём этом. Но, прокручивая кулон в пальцах и позволяя ему снова лечь мне на грудь, я уже не была уверена, что забыть возможно.
Херм посмотрел мимо Бенедикта на Льва, втиснутого в задний угол, задумчивого и молчаливого.
— Я не для того вытаскивал вас от Сайкса, чтобы тут же отдать ополчению. Ты же понимаешь, что он — один из них?
— Теперь знаю, — ответила я, желая, чтобы он сбавил скорость. Мы мчались среди полыни и броненосцев, и так нестись было просто глупо. К тому же странный металлический дзинь-клац в моторе становился всё громче.
— Он помог нам сбежать, — сказала я, и Бенедикт кивнул.
— Да? — Херм сжал руль. — В чьих интересах?
Лев подался вперёд, явно слыша разговор.
— Эй, я вообще-то просто пытаюсь выжить! — перекричал он ветер.
— Угу, — буркнул Херм, вдавливая педаль. — Я её тебе не отдам, солдатик. Скажи это вслух — или я скормлю тебя койотам.
— Хватит, вы оба, — сказала я, и Лев провёл рукой по щетинистому подбородку. — Никто меня не «хочет». Я — средство для достижения цели, и если цель сейчас ведёт грузовик, то спор бессмысленный.
Херм прищурился.
— Я знаю, зачем ты им нужна. А вот зачем им здесь Чудо-Мальчик?
Я им не нужна. По-настоящему, я пожала плечами.
  
— Они думают, что Бенни может превратить свой инертный дросс в бомбу.
Кустистые брови старика взлетели.
— Верно. Ты работал с инертным дроссом. Я видел твою теорию о том, как сделать его невидимым для тени. — Его взгляд метнулся к Бенедикту. — Они положили его в хранилище, да? И что-то спровоцировало расширение.