Три вида удачи (ЛП)

— Можно мне мой жезл и камень? — спросила я, когда он отстегнул мои наручники.
— Нет, они могут сломать мне кости, — усмехнулся он, и его серьга-лодстоун блеснула.
— О, ты забавный. — Я растёрла запястья, пока он вышел и остановился, ожидая, чтобы я к нему присоединилась. Я замялась, глядя на протянутую руку. Бенедикта уже укатили внутрь, и мне не нравилось, что нас разделили. Я понятия не имела, где Эшли, и, если честно, мне было всё равно. Два чёртовых года…
  
Проигнорировав его руку, я неловко слезла с края «Хаммера». Ноги жёстко ударили по асфальту, толчок отдался в черепе, когда я снова оказалась на солнце. Щурясь от горячего ветра, я сориентировалась по окружающим горам.
— Я не помогу тебе искать Херма, — сказала я. Он пожал плечами — на лице та самая глуповатая полуулыбка.
— Найти Херма — не моя работа. Моя работа — беречь Эшли. — Он кивнул на большие двойные входные двери, в которые все уже ушли. Последние утята.
— Да? — я дёрнулась вперёд, жадно ловя хоть немного кондиционированного воздуха. — Потому ты и вступил? Чтобы Эшли была в безопасности? Она тебя даже не любит.
Двое мужчин, которых я раньше не замечала, оказались у нас за спиной, и Лев бросил на меня странный взгляд.
— Это взаимно, — сказал он, переводя взгляд на них и обратно.
— Значит, ты вступил, потому что считаешь, что маги должны править миром? — передразнила я. Он покраснел. — Прости, Лев. Ты мне больше нравился, когда был идиотом, который вступил ради безопасности Эшли.
Лев остановился перед стеклянными дверями учреждения.
— Не все сепаратисты хотят править миром. Это пропаганда рейнджеров. Большинство просто хотят находить и останавливать ткачей.
Поток благословенно прохладного воздуха окатил меня, когда он открыл дверь.
— Ткачей? — пробормотала я. — Серьёзно? Я знаю, вы, изгои, верите во всякую дичь, но ткачи?
Он молчал, следуя за мной; края его ушей покраснели, и я вздохнула.
— Ладно, — наконец сказала я. — Почему вы хотите найти ткачей?
Лев покосился на моих сопровождающих.
— Ткачи создают тень, когда используют дросс для магии.
— Ты думаешь, Херм — ткач? — сказала я, но он не ответил, и я вспомнила, как его перекосило, когда тень забрала Плака. Я никогда раньше не видела его таким расстроенным — и он был напуган. Опустив плечи, я оглядела вестибюль с низким потолком. Никогда не было доказано, что злоупотребление дроссом — источник тени. Обвинять смертельно опасную субстанцию в мифическом пользователе магии казалось безобидным… пока людей не начали клеймить.
Голос Эшли был отчётливо слышен среди более сдержанных разговоров в холле, и у меня дёрнулась губа, когда я заметила её. Я ей доверяла. Мне она нравилась — а оказалось, что всё это было ложью, лишь бы добраться до…
Херм Иварос. Она, должно быть, считает меня идиоткой, — подумала я. Дядя Джон, без сомнений.
Раздражённая, я зашагала по асбестовой плитке вдоль уродливых белых стен рядом с Левом, намеренно сбивая шаг, чтобы не попадать в такт его вымеренным, щёлкающим шагам. За сегодня я насмотрелась на направленные на меня винтовки и светящиеся лодстоуны достаточно, чтобы притупить тревогу, а выцветшие силуэты колибри и кактусов на стенах заставляли чувствовать себя так, будто меня ведут к директору. По углам валялся дросс, и я так и не увидела ни одной ловушки — что странным образом не вязалось с группой супрематистов, решивших подчинить себе тех самых людей, которые их защищали.
— Эй, я правда хочу вернуть свой жезл. Он принадлежал моему отцу.
Что могло быть неправдой. Он мог принадлежать Херму.
— Не выйдет.
— И жетон Плака. И тот лодстоун. Сентиментальная ценность, — добавила я. Он вскинул брови, взглянув мне в глаза. — Даррелл дала его мне.
— Значит, врать ты умеешь. А я уже начала сомневаться.
— В отличие от тебя, который, похоже, вообще ни на что не способен, — ядовито сказала я. — Это незаконно. — Я бросила взгляд на двух мужчин у меня за спиной. — Вы незаконно меня удерживаете.
— Сюда. Давайте это уладим. — Лев сделал нарочито длинный шаг, чтобы дотянуться до стеклянных дверей и распахнуть их. Пульс ускорился, когда я вошла в офисную зону и оглядела ряды столов за длинной стойкой, где работали мужчины и женщины в камуфляже и оливковых футболках. Кабинет директора.
— Сидеть. — Лев указал на скамью снаружи одного из настоящих кабинетов — с четырьмя стенами и окном. Бенедикт уже был там, всё ещё без сознания, его поставили рядом со скамьёй, словно он ждал, когда его пригласят войти. Люди, мимо которых мы проходили, наблюдали за нами с настороженной уверенностью, продолжая работать за ноутбуками и прихлёбывать кофе, но мне казалось странным видеть их в военной форме, пока они печатали пропаганду и планы по свержению правительства. Наверное. На самом деле я не знала, чем они занимались, и попыталась найти хоть каплю достоинства в своих джинсах и рубашке, пропитанной потом.
— Вода там, если хочешь, — Лев кивнул на одноразовые бутылки, сложенные рядом с Бенедиктом, и жажда тут же усилилась.
— Вау, — протянула я, с нетерпением ожидая, когда он уйдёт, чтобы я могла вскрыть одну. — Огромное спасибо.
Брови Льва поползли вверх, уловив мой очевидный сарказм. Усмехнувшись, он оставил меня и пошёл поговорить с мужчиной за столом прямо у двери. Через мгновение тот поднялся, небрежно постучал и впустил Льва внутрь. Голоса приподнялись, стихли — и дверь закрылась.
Я тут же схватила бутылку, сорвала крышку и осушила её, задержав дыхание, горло судорожно двигалось. Чёртова тень, я хотела пить.
— Ай… — прошептал Бенедикт, его голова безвольно висела. — Почему я в инвалидном кресле?
Я вынырнула за воздухом и пододвинулась ближе.
— О, слава богу. Бенни? Не пытайся встать, — сказала я, расстёгивая грудной ремень и беря его руки в свои. Белая кожа вокруг его безымянного пальца выглядела неправильно, и я накрыла её ладонью. — Расслабься, — добавила я, когда он застонал, дрожащая рука потянулась ко лбу. — С тобой всё будет в порядке. Хочешь воды?
— Что случилось? — прохрипел он. — Последнее, что я помню, — тень… а потом дротик в руке. — Его пальцы нырнули в нагрудный карман и нашли пустоту. — Моё кольцо пропало. Где мы?
— Лагерь сепаратистов? — Я сжала его руку, и его мутный взгляд нашёл мой. — Эшли — одна из них. Два чёртовых года…
Во мне вспыхнула злость.
— И Лев тоже.
— Чего они хотят? — Бенедикт моргнул, пытаясь сосредоточиться.
— Превратить твой инертный дросс в оружие, — сказала я, всё ещё кипя из-за Эшли. — И Херма Ивароса.
— Зачем им Иварос? — Он огляделся, наконец начиная видеть происходящее. — Он Прядильщик, а не маг.
— Они думают, что он ткач.
Бенедикт грубо фыркнул и потянулся за водой.
— Ткачи не существуют.
— Да, знаю, — сказала я, открывая бутылку и передавая её ему.
А что, если существуют? Он — грязный пожиратель дросса, угроза власти магов. Избавься от чистильщиков — и у тебя будет всё, — вспомнила я слова Эшли. Херм не был ткачом, но что, если он научился безопасно использовать дросс для подпитки магии? Если маги смогут использовать дросс, потребность в чистильщиках и Прядильщиках исчезнет — но я так и не понимала, как это продвигает сепаратистскую повестку магического господства.
— Лев — сепаратист? — выдохнул Бенедикт, дрожащей рукой растирая висок.
— Ага. — Я сделала глоток воды.
— Ну, к чёрту. А он начал мне нравится. — Бенедикт допил бутылку до дна. На мгновение он замолчал, глядя на бледное кольцо кожи вокруг пальца. — Почему мы сидим у кабинета директора?
Я пожала плечами, наблюдая, как люди занимаются своими делами.
  
— Они забрали мой жезл, — сказал он, блуждая взглядом по столам и суетящимся людям. — Отец подарил мне этот жезл на выпускной в старшей школе.
— Они забрали и мои вещи тоже. Мой телефон. Жетоны Плака. Лодстоун Даррелл. Лев, если ты повредишь этот камень… Всё, что у меня осталось — это короткий шнур. И от него толку было ноль.