Три вида удачи (ЛП)

Эшли встала, её стул скрипнул по плитке патио.
— Эм, мне пора. У меня дела.
Выпускной, — подумала я. Между нами, Плак сжимал свою новую игрушку, собачья бровь тревожно перекосилась.
— Эшли, не соглашайся на эту работу, — сказала я снова, но она уже отступала, думая о чём-то другом.
— А, дай знать, когда приедет твой дядя. Я свожу вас обоих поужинать. Пока, фасолька, — сказала она, крепко почесав Плаку ухо.
  
— Эшли? — окликнула я, когда она снова протискивалась сквозь алоэ. — Ты же не собираешься принимать эту работу. Скажи, что ты её не берёшь!
— Я приеду за вещами, когда найду жильё! — крикнула она через плечо.
Я не двинулась с места, сидя в сужающемся клочке тени, пока она уходила. Выдохнув, я схватила ноутбук и наклонилась, чтобы отстегнуть Плака и догнать её — и замерла, когда кто-то окликнул меня по имени. Это был Райан, вывалившийся из машины с наполовину заправленной рубашкой и болтающимся галстуком.
Меня обдало теплом. Похоже, он уже получил моё заявление об уходе.
Разрываясь, я смотрела, как Эшли с силой захлопывает дверцу машины. С другой стороны, Райан отчаянно махал, явно желая поговорить. Выдохнув, я рухнула обратно на стул и провела рукой по глазам.
Тьфу ты, тень…
— Поздний обед? — кисло сказала я, когда он остановился передо мной, его длинное лицо раскраснелось от жары.
— Я получил твоё письмо. Прямо посреди звонка от Бенедикта, — выдохнул он. — Боже, как же здесь жарко.
Я указала на стул в тени.
— Я не вернусь. Они не смогут заплатить мне достаточно.
Райан с тихим стоном опустился на стул и провёл рукой по редеющим волосам, пытаясь хоть как-то привести их в порядок.
— Господи, ты заставила меня бежать. Здесь же все сто градусов. Как ты это вообще выносишь?
— С собаками внутрь нельзя, — сказала я, глянув вниз на Плака, тяжело дышащего в тени.
Райан промокнул шею салфеткой.
— Я не позволю тебе уволиться из университета.
— Ты сам дал понять: либо работа, либо ничего, — сказала я, делая вид, что отпиваю кофе.
— Это было только для того, чтобы ты согласилась, — поморщился он. — Я не принимаю твоё заявление. Ты отправлена в административный отпуск с возможным возвращением в лабораторию.
— Тогда тебе стоит уволить меня прямо сейчас, потому что я туда не вернусь. — Я наклонилась, чтобы успокоить Плака, и большой пёс улёгся у моих ног, счастливо пыхтя. — Как ты меня нашёл?
Его взгляд скользнул к велопарковке, и я вздохнула.
— Ты просто катался, пока не увидел мой велосипед, да? — Уголок губ дёрнулся в слабой улыбке. Почему-то, когда так делал друг, это казалось нормальным.
Райан глубже откинулся на жёстком стуле.
— Я вообще-то звонил. Ты не совсем неизвестная фигура на кампусе. Грейди, пожалуйста, подумай ещё раз. Ты нам нужна. Антон—
— Не проблема, — перебила я, и Райан моргнул, явно удивлённый.
— Бенедикт сказал, что он назвал тебя, э-э, дроссоедом, — почти шёпотом сказал Райан. — Ему правда очень стыдно. Он говорил с Антоном о его поведении. Такие выражения в профессиональной среде предназначены, чтобы подавить общение и травить—
— Антон не проблема, — повторила я. — Я могу пережить, когда какой-нибудь невежественный маг обзывается. Вот в чём проблема.
Повернувшись, я достала из кармана шипастый дросс и положила его на стол. Райан уставился на него — заострённый обсидиановый нарост на солнце выглядел ещё отвратительнее.
— А… да, — сказал он, и по его тону я поняла, что он видел это раньше. — Я, э-э, должен это забрать.
Я выхватила дросс раньше, чем его рука успела приблизиться.
— Ты знаешь об этом? — обвинила я, одновременно подавляя дрожь от его мёртвого, колючего ощущения. — Ты мог меня предупредить.
— Я хотел услышать твоё честное мнение. — Его тонкие брови поднялись в извиняющемся жесте. — Это принадлежит лаборатории. Бенедикт хочет вернуть его.
Я сжала дросс крепче, качая головой и чувствуя себя пятиклассницей с украденным печеньем.
— Тогда ему не стоило выбрасывать его в обычный мусор.
Райан напрягся.
— Он… чёрт, — прошептал он. — Он же знает, что так нельзя.
Я подняла дросс, зажав его между большим и указательным пальцем.
— Думаю, он пытался доказать, что это не опасно, — призналась я. — Даррелл это видела? Он ощущается неправильно.
Райан наклонился ближе, изучая его у меня на кончиках пальцев.
— В каком смысле?
Холодное чувство поползло вверх по телу, когда я повернула дросс к солнцу и обратно в тень, наблюдая, как чёрный блеск меняется с температурой.
— Сто пуль не должны ощущаться активными, а он ощущается — даже в замороженном, жёстко зафиксированном молекулярном состоянии. — Я посмотрела на него. — Сегодня был инцидент. Тень, мимо которой они прогоняли образцы, среагировала на него.
— Она его увидела? — Райан замер, пристально вглядываясь мне в лицо.
— И рванулся к ней. Этот идиот, Антон, уничтожил тень прежде, чем кто-то ещё успел увидеть, как она отреагирует. Лора говорит, что дросс всё ещё сохраняет инертное состояние, так что он не разрушится, но, если тень к нему тянется — это небезопасно.
— М-м, — протянул он.
В его голосе слышались и сомнение, и тревога, и я подавила желание затянуть шнурок у себя на голове, поняв, что он смотрит на дросс.
— Всё, что он сделал, — это создал новый способ дёшево производить теневые кнопки. Бенедикт говорит, что это просто научный процесс, но, если эта штука притягивает тень, она слишком опасна — вне зависимости от того, насколько она дешёвая.
Мои пальцы сжались вокруг шипастого дросса, когда мимо прошёл кто-то с подносом: три неоправданно дорогих, высококалорийных напитка в одноразовых стаканах.
Райан нахмурился. Я почти видела, как мысли перескакивают у него в голове.
— Думаешь, он может откатиться?
— Это было моей первой тревогой, но не последней и уж точно не самой главной, — призналась я. — Он по-прежнему инертен — независимо от того, притягивает ли к себе тень, — и вот в этом и проблема.
Взгляд Райана скользнул от шипастого дросса, и я добавила:
— Они игнорируют тот факт, что люди начнут неправильно использовать этот процесс: либо попытаются снизить приём ловушек и будут создавать ещё больше дросса, когда у них не получится всё сделать правильно и он так и не затвердеет, либо, если процесс всё-таки удастся, начнут использовать слишком много магии. Его нужно хранить — затвердевший или нет. Теоретически можно было бы убрать его в хранилище, но он будет тянуть дросс отовсюду. В лучшем случае — устроит бардак. В худшем — создаст зону высокого дросса. А что, если он откатится в среде с высоким уровнем дросса? Они это не тестировали.
— Я хочу, чтобы Даррелл это увидела, — сказал он, и мои плечи немного расслабились, когда я передала дросс.
— Я тоже, — с облегчением сказала я. — Это дросс, а его природа — заставлять происходить маловероятное. Ты уверен, что совсем ничего не чувствуешь?
Он снова замолчал, расфокусировав взгляд, глядя на него.
— Нет, — наконец сказал он. — Но я уважаю твои ощущения. В прошлый раз, когда мы проигнорировали совет Грейди, мы получили теневое затмение 2014 года.
Мне не нужно было смотреть на жезлы. Я чувствовала, как они висят на спинке моего стула, и подвинула ногу, чтобы коснуться их, находя в этом успокоение.
— Я до сих пор жалею, что мы потеряли твоего отца, — сказал Райан, явно следуя моим мыслям. — Он был исключительно талантливым Прядильщиком, и я знаю, как он тебя любил. Я рад, что у тебя есть его жезлы. Он прекрасно чувствовал дросс. — В его голосе появилась тихая, тёплая грусть. — Он видел его так же, как я сейчас вижу тебя. Играл с ним.
  
Райан сдвинулся, убирая дросс в карман.
— Однажды я видел, как он с помощью жезла вылепил дрейф дросса в форме кролика. Он был потрясающе хорош с жезлом. Ты уверена, что не передумаешь? — спросил он, и моё внимание резко сосредоточилось на нём.