Три вида удачи (ЛП)

— Мммм, — сказал он, сдавленно, и мои брови приподнялись. Он нервничает? — Полагаю.
Женщина рядом с ним демонстративно прочистила горло. Макияж у неё был нанесён с предельной тщательностью, но губы казались вульгарными — не тем утончённым эффектом, к которому она, очевидно, стремилась.
— Ой. Прости, — Бенедикт сдвинулся, включая её в разговор. — Петра, это Кэндис. Кэндис, это Петра Грейди, лучший чистильщик университета, хотя, строго говоря, чистильщицей её назвать трудно. Она скорее специалист по решению крупных проблем с дроссом.
  
Слова вываливались слишком быстро, и мой взгляд скользнул к едва прикрытому презрению Кэндис.
— Нам повезло, что она с нами.
Повезло — или нет? — подумала я, протягивая руку. Время покажет.
— Приятно познакомиться, — сказала я, радуясь, что моя догадка о том, что это Лора, оказалась неверной — особенно после той заминки, с которой она всё-таки пожала мне руку. Кончиками пальцев она коснулась моих — и тут же отпустила. На каждом ухоженном ногте был скол, а в цепочке, на которой висел её лодстоун, отчётливо виднелись звенья ремонта. И вычурно оправленный стеклянный кулон должен был быть её лодстоуном — серебро обвивало красный стеклянный шар так затейливо, что он, скорее всего, был семейной реликвией, переходившей из поколения в поколение.
Кэндис усмехнулась, заметив мой взгляд, и слабое сочувствие — должно быть, нелегко, когда дросс постоянно ломает вещи, — исчезло, стоило мне уловить почти паническое напряжение Бенедикта. Кэндис была из тех, кто терпеть не мог чистильщиков, и Бенедикт явно боялся, что она вот-вот скажет или сделает что-нибудь грубое и бестактное.
— Какая необычная… резинка для волос, — наконец произнесла она, уставившись на мои влажные от пота волосы и тут же выхватив взглядом бахрому на шнуре, словно магнитом. — Это завязанный дросс?
Бенедикт уже отступал к раковине, и я кивнула, ощетинившись от скрытого укола.
— Как интересно, — добавила она. — Завязанный дросс притягивает дросс. Полагаю, это может быть полезно в вашей работе.
Только потому, что ты его создаёшь, дорогуша, — подумала я.
— Да, — вслух сказала я, — но я ношу его ещё и для отражения тени — вполне реальная вероятность, как вы справедливо заметили, в моей сфере деятельности.
Не было нужды уточнять, что я случайно использовала инертный дросс, завязывая его, и эффект будет строго противоположным. Возможно, носить его вообще не стоило, но у меня были теневые пуговицы — а это почти то же самое. Брови вверх — я выдержала её взгляд. Бенедикт ничего не говорил о Кэндис, когда вводил меня в курс дела, но, похоже, я удобно о ней забыла. Манера у неё была отвратительная.
— Какой кабинет вы выбрали, Кэндис? — добавила я, пока Бенедикт суетился у аптечки, прикрученной к шкафу. Как и на всём остальном, на ней был дросс, и замок лопнул с резким звоном. Рулоны ленты и бинтов вывалились, с грохотом ударившись о стол. Один подпрыгнул дважды и точно угодил в контейнер для утилизации с тихим тхрумп пластика.
Шесть очков, — мрачно подумала я, вспомнив наши игры в бумажный треугольный футбол.
— Я поставлю вам двойные ловушки, — добавила я, пока Бенедикт стоически пытался выкопать ленту, превращая порезанный палец в кровавое месиво. — Одну на стол, другую у двери. Этого должно хватить.
Подразумеваемое оскорбление — что она сама не подбирает свой дросс — дошло. Брови вверх, она вытерла пальцы о пиджак.
— Я не часть команды Бена, — призналась она, и я почувствовала, как узел тревоги ослаб. Слава богу.
— О, — легко сказала я. — Жаль.
Бен? Она называет его Беном? Он это ненавидит.
Резкий звук рвущегося пластыря прозвучал слишком громко в наэлектризованной тишине.
— Кэндис — один из наших самых страстных спонсоров. Она здесь, чтобы посмотреть новые помещения, — сказал Бенедикт, быстро и умело заматывая палец.
Пока Бенедикт возвращал ленту и бинты на место, я демонстративно окинула взглядом её каблуки, явно не соответствующие лабораторным нормам, и кивнула. Тонкая струйка дросса закручивалась ближе к ней, втягиваясь в комнату следом за ней.
Подобрать — или не подобрать, вот в чём вопрос.
— Понятно. Хорошо знать. Вы будете часто приходить?
Кэндис обвила руку Бенедикта, будто он был призом на ярмарке.
— Бен считает, что ты — ценный ресурс, но причина, по которой ты здесь, всего одна. Гильдия Прядильщиков хочет нас прикрыть, не допустить утверждения заклинания. Удачи с этим. Процедура Бена безупречна.
Моя улыбка расширилась, отвечая её приторной сладости. Да уж — перепираться с важным спонсором в первый день было именно тем, чего мне не хватало.
Моя улыбка расширилась, отвечая на её — липко-медовую, приторную. Конечно, перебрасываться колкостями с важной спонсоршей в первый же день было не самым карьерно-выгодным ходом, но что они собирались сделать? Уволить меня? Пожалуйста…
— Кэндис, — Бенедикт мягко отдёрнул руку, скорее упрекая, чем одёргивая. — Я попросил Грейди, потому что она лучшая. Она знает, как дросс ведёт себя под нагрузкой — не в теории, а на практике, и она умеет работать с ним так, чтобы свести разрушения к минимуму. Её наблюдения и навыки могут стать разницей между запуском, увязшим в сбоях, и тем, что пройдёт гладко и без инцидентов.
Мои следующие, не самые приятные слова так и не сорвались с языка. Пока тишина затягивалась, я видела, как Кэндис мысленно откладывает всё это «на потом» — чтобы вспомнить при случае, когда они останутся с ней наедине и рядом будет чековая книжка. Когда она ласково похлопала Бенедикта по щеке, меня кольнуло чувство вины.
— Не понимаю, как ты вообще дошёл так далеко, будучи таким доверчивым, — сказала она, и сквозь идеальный макияж проступила краснота злости. — Она здесь, чтобы сорвать запуск, лишь бы не потерять работу.
— Эй! — сказала я, и Кэндис одарила меня своей некрасивой улыбкой, в то время как Бенедикт буквально съёжился на месте.
— Каждая компания, работающая с магами, платит сотни тысяч в год, чтобы избавиться от дросса, — произнесла Кэндис таким тоном, будто открыла это только вчера. — Бен собирается положить конец этому грабежу. Прядильщики это знают, и это их единственный шанс всё остановить.
Она приподняла брови и насмешливо уставилась на меня.
— Тебе не повезло, мисс Грейди. Это уже происходит.
Я медленно кивнула, движения были нарочито спокойными, пока я доставала со стола ловушку для дросса.
— Рада, что вы это затронули, — сказала я, ловко устанавливая её, закольцовывая и завязывая узловатый шнур, даже не глядя. — Нам не пришлось бы подбирать дросс, если бы вы все коллективно правильно его утилизировали, а не позволяли ему свободно дрейфовать и слипаться в уродливые залежи.
Самодовольно я одновременно вытащила жезл из заднего кармана и резким движением зачерпнула дросс, который она притащила с собой. Кэндис отступила, явно удивлённая.
— Дросс существует потому, что каждый маг и каждая магическая компания с блаженной беспечностью его создаёт, — сказала я, наматывая дросс на жезл, как сахарную вату, ловко удерживая покалывающую энергию, которая в неё саму врезалась бы быстрее, чем жук в только что вымытое окно. — Если вам не нравятся расценки — не пользуйтесь нашими услугами. Мы — сервис. Как и всё остальное: делаем то, что вы могли бы сделать сами, если бы вам было не всё равно — но вам всё равно.
Я щёлкнула жезлом, отправляя дросс в настольную ловушку. Он проскользнул под рамкой жезлов и был пойман, закручиваясь в сужающуюся спираль, пока не нашёл центр и не осел в мутной, вялой дымке.
  
— Точ-но, — отрезала Кэндис, резко обрубив слово, стиснув челюсть, и на ходу профессионально чмокнула Бенедикта в щёку. — Увидимся на следующей неделе, — сказала она и, развернувшись, пошла к лестнице, каблуки звонко застучали по ступеням.
— Эм… буду ждать. Пока, Кэндис, — с запозданием сказал Бенедикт. Когда он снова повернулся ко мне, его встревоженное выражение сменилось виноватым. — Господи, Петра, прости за это, — сказал он, понизив голос так, чтобы она не услышала. — У Кэндис довольно жёсткие взгляды, с большинством из которых я не согласен. Но она наш крупнейший спонсор, и мне приходится это терпеть.