Три вида удачи (ЛП)

Я доставала бутылки с дроссом одну за другой… морщась, когда пальцы начинало покалывать и сводить от холода, стоило мне вынуть тень. По мне едва не прокатилась дрожь — и я её подавила. Тень разворотила мой жезл, чтобы добраться до дросса внутри — дросса, который должен был её убить.
Я обеспокоенно поставила бутылку и вытерла холод с ладони.
— О, — Даррелл уставилась на бутылку с водкой. — Новая слабость?
  
Я подавила смущение — и тут же почувствовала, как на его место встаёт страх.
— У меня просто закончились бутылки. Было бы неплохо, если бы мне сказали, что она там есть, но, думаю, они сами не знали.
Я замялась, испугавшись, что мои жезлы и шнур ловушки дефектные. Я сделала их сама, и мысль о том, что всё это время пользовалась негодными инструментами, была пугающей.
— Она вела себя неправильно. Я про тень.
— Природа тени — быть непредсказуемой.
Даррелл подняла бутылку с водкой. Тень прижалась к стеклу, словно пыталась от неё сбежать, но именно так обычно и вёл себя узловой дросс — по крайней мере, в большинстве случаев. А на Даррелл его сейчас было много. Нахмурившись, она поставила бутылку обратно.
— Что случилось?
— Она… э-э… могла выесть дросс из его шнура ловушки, — сказала я, и голос у меня невольно поднялся; её взгляд скользнул к моему рюкзаку. — Я нашла его порванным в его мусорке.
— Тень не может есть активный дросс. Только инертный.
— Да, я знаю, — сказала я, всё ещё не желая показывать ей жезлы. Вместо этого я потянулась к бутылке, но передумала, когда тень метнула наружу клочок чёрного, словно собираясь меня ударить.
— Сначала отправим твой улов в хранилище, потом посмотрим.
Мысли её явно были где-то в другом месте. Даррелл проверила монитор под стеклянной стеной, затем открыла небольшую дверцу спереди и поставила все три бутылки в лум.
— Это уже третий раз в этом году, когда ты приносишь тень, верно?
Голос у неё был будничный, но меня кольнула тревога — в памяти всплыл тот паук, ползущий вверх оттуда, куда я его запихнула.
— Да. Становится когда-нибудь легче?
— За три секунды до того, как она сделает тебя своей тенью, — сказала она, и бусины в её волосах звякнули, когда она сунула руки в перчатки с отверстиями. — Или так говорят. А что случилось с коротким шнуром?
Я покраснела, жалея, что не убрала шнур ловушки, а использовала его, как обычно, чтобы убрать волосы. Она всё видит, — подумала я, но, прежде чем успела придумать ответ, она открыла бутылки с дроссом.
Сразу же вырвались две волны искажения, вспучиваясь и смещаясь, пока не слиплись в случайных искрах, и туман из тонких нитей сияния медленно не облепил стену там, где находилось хранилище. За ней лежали десять лет магических отходов — непреодолимая, магнитная приманка.
— Посмотрим, что у тебя, — сказала она, вглядываясь в планшет, пока график волны поднимался и опускался, останавливаясь где-то между «неплохо» и «очень даже».
— Неплохо, — пробормотала она, когда перчатки хлопнули, и она вынула руки, чтобы сделать пометку. — Шестьдесят семь макроимпульсов.
— Звучит нормально, — пробормотала я, зная, что за тень получила бы в пять раз больше — если бы они могли её использовать.
— Счёт? — напомнила она.
Я пролистала телефон, нашла его и коснулась им её планшета. Мой взгляд зацепился за странное натяжение на её шали.
— Как ты поймала свой пролив? — спросила я, пока она водила планшетом, как тромбоном, выводя печать.
— У меня утечка, — сказала Даррелл, постукивая по всплывающей клавиатуре. — Как ты порвала короткий шнур?
Я подавила движение к своей завязке — теперь бесполезной, кроме как удерживать волосы. Либо тень была другой, либо мои дроссовые узлы оказались никуда не годными. Ни то ни другое не сулило ничего хорошего.
— Утечка? Серьёзно? — Я оглядела тихое, слабо освещённое пространство. — Здесь, внизу?
— Не могу её найти, и это сводит меня с ума, — сказала Даррелл, делая паузу, пока открывала новое окно и снова начинала печатать — по одному пальцу. — Обычная ловушка так близко к хранилищу не сработает. Придётся искать утечку вручную.
Даррелл наполовину обернулась; её взгляд скользнул к футляру с моими жезлами на столе, затем — к моему потрёпанному шнуру.
— Расскажи мне об этой тени.
— Да… насчёт этого.
Я взяла футляр и дала жезлам выскользнуть наружу — со всеми сколами и зазубринами.
Даррелл молча перебирала обгрызенные концы.
— Это сделал организм, пропитанный тенью?
— Может, она смогла справиться с дроссом, потому что была в пауке? — предложила я, с тревогой наблюдая, как её тонкие пальцы осторожно обводят повреждения.
— Нет, — сказала она рассеянно. — Это так не работает. Ты сделала эти жезлы сама, верно? Полагаю, дросс, который ты использовала, был приведён в инертное состояние для изготовления теневых пуговиц, и ты получила его по ошибке.
Облегчение от того, что дело не в моих навыках, тут же сменилось ужасом.
— Я всё это время пользовалась жезлами, которые притягивают тень? — сказала я, и Даррелл улыбнулась.
— Инертный дросс притягивает дросс не хуже активного. Это может объяснить, почему ты постоянно натыкаешься на тень. Как давно ты ими пользуешься?
— Восемь лет, — сказала я, ошеломлённая. Это было как узнать, что у твоего запасного парашюта дыра. Чтоб тебя, тень.…
— Они были моим выпускным экзаменом. Я получила дросс у профессора Брауна. Думаешь, кто-то решил меня разыграть?
Я тогда не была в программе чистильщиков, но, если бы не я, жезлами всё равно кто-нибудь воспользовался бы.
— Ммм. Я бы не переживала, — сказала она, разглядывая мои жезлы так, будто они были личным оскорблением. — Повезло, что ты избавилась от них до того, как вляпалась по-настоящему. Тебе нужен новый набор.
Я уставилась на неё, вздрогнув, когда она швырнула все три через просторную комнату — они с грохотом ударились о стену у её стола, будто ничего не значили.
— По-моему, отбиваться от паука, пропитанного тенью, размером с крысу — это и есть «вляпаться по-настоящему», — пробормотала я, ошеломлённая её полным равнодушием к тому, от чего зависела моя жизнь.
— Дай-ка я это отправлю, — сказала она, снова засовывая руки в перчатки. — А потом посмотрим, не слишком ли твоя тень умна, чтобы её использовать.
Как ни странно, именно полное равнодушие Даррелл оказалось для меня самым успокаивающим, и плечи у меня расслабились, пока она готовилась «прокрутить дросс» из лума в хранилище.
— Эй, я была бы признательна, если бы ты никому не упоминала мои новые жезлы, — сказала я, когда она нажала кнопку, открывая хранилище и позволяя дроссу втечь внутрь, притянутому, как магнитом, к огромному стеклянному изоляционному комплексу под зданием.
— Петра Грейди, ты же знаешь, скрытность — моё второе имя, — сказала она, вскинув брови с лукавой ухмылкой, затем закрыла хранилище и открыла бутылку с водкой.
Чёрная, искрящаяся дымка вскипела и вырвалась наружу, закручиваясь в открытом пространстве, пока не осела лужицей в углу вытяжки — как можно дальше от входа в хранилище. Количество дросса за дверью убило бы её тысячу раз, и, если она это чувствовала, значит, была слишком разумной, чтобы её использовать. Её загнали бы в хранилище и уничтожили.
— Мы не можем это использовать, — сказала Даррелл, изучая тень. — Ты говоришь, она захватила паука?
— Да. — Я скрестила руки на груди, вспомнив её злобу, и нахмурилась, когда дросс начал дрейфовать: тонкая струйка поднялась, словно кобра, и сориентировалась на меня. — Господи, Даррелл. Клянусь, чем больше этого дерьма, тем оно умнее становится. Думаю, оно меня помнит. Смотри.
  
— Я смотрю, — сказала она тихо, в голосе звучала тревога.
— Эй, не открывай хранилище, — добавила я, и идея уже потянула меня вперёд.
— Грейди, — предупредила она рычанием, но я уже выдернула из волос изуродованный короткий шнур. Если узлы удерживали инертный дросс, тень должна была за ним пойти. Может, так я найду утечку Даррелл.