Три вида удачи (ЛП)

Ким Харрисон
Три вида удачи
Название: A Rip Through Time
Автор: Ким Харрисон / Kim Harrison
Серии: The Shadow Age #1 / Эпоха теней #1
Перевод: A_Zhakupova
Редактор: A_Zhakupova
Глава 1
  
Я наклонилась в поворот, и шины велосипеда загудели, пока асфальт не стал грубее и плавный ход не рассыпался в дрожь — неслышную, но отчётливо ощущаемую, под тяжёлый бит Nine Inch Nails в наушниках. Зеркальце на руле из-за вибрации было почти бесполезно, но поток остановился, и я сбросила скорость, чувствуя, как от дороги поднимается дневной жар, пока взгляд скользил по машинам: стёкла подняты, кондиционеры работают. Обтягивающий спандекс с логотипом несуществующей курьерской службы давал мне кое-какую поблажку, но после слишком многих опасных случаев с распахивающимися дверями я предпочитала быть начеку.
Вот почему — шлем и противоскользящие перчатки. На них, как и на рюкзаке и фляге, пристёгнутой к раме, был треугольный логотип чистильщиков. Такой же — на тубусе за спиной: металлической трубе, густо обклеенной стикерами гранжа и альтернативного рока.
Первая причина выбрать велосипед, — подумала я, обгоняя машины. Здесь, за пределами университетского кампуса, низкие приземистые здания почти не скрывали заходящее солнце, и я щурилась, выруливая к перекрёстку. Светофор сменился раньше, чем я успела подъехать, и, поймав взгляд водителя слева, я в такт жёсткому ритму в ушах вжала педали, чтобы успеть пересечь улицу.
Я держалась в потоке, мышцы работали слаженно, а взгляд автоматически отслеживал улицу и тротуар по знакомой схеме самозащиты. Но снова и снова он возвращался к мерцающему отблеску на пол квартала впереди. Он дрожал, как марево от жары, и я подавила предупреждающий оклик, когда женщина шагнула прямо в мутное сияние и подхватила его — небрежно, словно собачье дерьмо. В тот же миг она споткнулась на тротуаре, и искажение дросса, прилипшее к её каблуку, исчезло, израсходовавшись вспышкой неудачи.
В двух дверях дальше, под строительными лесами, затаился более уверенный блеск. Почти всё население мира его не видело — проходили сквозь него, цепляя клочья дросса и разнося их по городу. Лишь крошечные полпроцента что-то ощущали, и ещё меньшая доля — такие, как я, — действительно могла с этим что-то сделать.
Город Сент-Унок, к востоку от Тусона, имел один из самых высоких процентов пользователей магии по эту сторону Миссисипи: не один на тысячу, а скорее восемь из десяти. На нашем закрытом кампусе, названном в честь города, показатель был ещё выше. Именно это делало Университет Сент-Унока особенным — и мою работу жизненно важной для сохранения тайны нашего существования.
Я подала сигнал, проверила, что позади, и сместилась в полосу, объезжая мутное мерцание по широкой дуге. Дросс на мне никогда не «срывался», но мог бы пробить шину, если бы я через него проехала. Не стоит искушать судьбу, — подумала я, зная, что кто-нибудь обязательно подъедет, чтобы убрать это. Кусок дросса, правда, был немаленький. Какой-то маг явно небрежно обращался со своей магией.
Вот уж сюрприз, — подумала я, «кроличьим прыжком» запрыгивая на бордюр и сбавляя ход, когда перекинула ногу через седло и докатилась на одной педали к велопарковке у трёхэтажного офисного здания. Позади, на улице, раздался гудок, за которым последовал хруст металла. Я обернулась, уже зная, что авария произошла именно там, где секунду назад находилось это жаркое искажение.
Или было, — подумала я, когда водители в галстуках и строгих костюмах вывалились из машин — усталые и злые от жары. Может, стоило попытаться собрать дросс, но у меня была заявка, и даже лучшие из нас не убирают дросс в час пик. К тому же марево скрытой энергии исчезло, израсходовавшись в столкновении. Всё, что осталось, если вообще осталось, наверняка застряло под одной из машин — там ему и лежать, медленно разлагаясь среди оборванных ремней и текущих шлангов: затяжной тотал.
Велопарковка у входа была маленьким островком неподвижности между декоративными кактусами и разросшейся лавандой. Я дёрнула один наушник, позволив ему болтаться, сняла шлем и взъерошила чёлку, пытаясь сгладить причёску «голова-шлем». Иногда было паршиво видеть источник неудачи — настолько привычной, что её принимали за естественный порядок вещей, а не за чьи-то магические отходы.
— Вторая причина выбрать велосипед, — прошептала я, перекидывая через плечо тубус и рюкзак, и точно рассчитала момент, чтобы проскочить во вращающуюся дверь. — Парковка у входа всегда свободна.
Я вынула второй наушник, когда меня накрыла прохлада здания. Люди выходили потоком, и на стойке регистрации меня осмотрели лишь мельком, пока я отмечалась и открывала сумку для проверки. Лифт был пуст, и по дороге наверх в моих наушниках жёсткий Резнор бодался с приторными The Carpenters.
Воздух изменился, стоило мне выйти. Я явно была среди тех самых полпроцента. Магия. Я ощущала её сильнее, чем несгоревшее реактивное топливо с ближайшей авиабазы: металлический привкус в глубине горла и лёгкое пощипывание озона в носу.
Что не всегда хорошо, — подумала я, когда администратор этажа узнала знак чистильщика на моей экипировке и указала мне в коридор, уже тянувшись к телефону, чтобы предупредить управляющего здания. Большинство магов видели отходы, которые создавали при колдовстве: мерцание искажений, мутное свечение на периферии зрения. Два обязательных семестра по манипуляции и улавливанию дросса обычно давали магам достаточно навыков, чтобы направлять дросс в ловушки, не касаясь его. Но только Прядильщики и Чистильщики могли физически прикасаться к дроссу, не провоцируя всплеск неудачи.
Именно так я и получила работу чистильщика восемь лет назад — в душераздавливающем возрасте восемнадцати. Восемнадцать — и намертво загнанная в низкостатусную, но неожиданно востребованную профессию. Пусть я и не могла колдовать, мои навыки обращения с дроссом сделали меня не просто «необходимым работником», но и передовой линией защиты от смертельной тени.
Впрочем, большинство видело во мне лишь мусорщицу. Проходя по коридору, я услышала шёпот:
— Это Петра Грейди? Выглядит как бездомная.
Моя натянутая улыбка дрогнула. Бездомная? Ну да, я была похожа на курьера — но именно поэтому меня и вызывали: они не справлялись. К тому же, явись я в бархатной мантии и с трёхметровыми резными жезлами, меня бы упекли в психушку.
— Петра Грейди? Мисс Грейди?
Мужской голос заставил меня остановиться, и я резко развернулась. Ко мне шёл грузный мужчина в костюме, явно на полразмера меньше нужного, размахивая руками.
— Виновна по всем пунктам, — сказала я, ненавидя свой высокий голос: рост пять футов четыре дюйма, компактное атлетичное телосложение — и никакого шанса на низкий, сексуальный тембр.
— Спасибо, что пришли так быстро, — сказал он, очевидно управляющий здания, и зашагал вперёд, увлекая меня за собой по коридору. Само собой разумелось, что он маг.
— Эм, я Марк, — добавил он. — Пси-менеджер.
То есть именно он был тем, на ком всё сходилось, если возникала проблема с дроссом. Последнее он произнёс шёпотом, но смысл был ясен: почти весь этаж — маги. Пси-менеджера в платёжке могло и не быть, но по его галстуку с пятнами от ланча, внушительному животу и потёртым коричневым туфлям я бы согласилась, что он менеджер какого-то рода. Выглядел он как обычный человек, но я готова была поставить на то, что витиеватое перстень-класс на пухлом пальце и был его лодстоуном.
  
Стеклянный осколок в центре был бы совершенно ничем не примечателен, если бы он не «привязался» к нему, позволив использовать и накапливать световую энергию, которая его касалась — или, по крайней мере, половину этой энергии. Маги работали с волновой составляющей; Прядильщики — с корпускулярной. Всё, что оставалось после разделения света на две части, отбрасывалось как дросс. Вот тут-то и вступала в дело я: пусть я и не могла колдовать, но могла безнаказанно прикасаться к отходам, которые они производили.