Разбитые песочные часы (ЛП)

И у Марка, и у Крусоу упало сердце. С тем же успехом корабль мог находиться в световых годах отсюда.
Связь осуществлялась за счёт отражения радиоволн от ионосферы — явления, которое даже в лучших условиях оставалось крайне нестабильным. Марк продолжал разговор с первыми живыми американцами, с которыми говорил со времени прошлой зимы — с тех пор, как умерла жена Крусоу. Он не знал, как долго продержится ионосферное отражение высокочастотного сигнала.
  
— «Джордж Вашингтон», это ОП-4, вас понял. Мы — арктическая научно-исследовательская станция. Наше положение критическое: топлива и продовольствия осталось менее чем на шестьдесят дней. На станции пять человек, некоторые находятся в тяжёлом состоянии, приём.
— ОП-4, это «Джордж Вашингтон», подтверждаю. Я немедленно передам ваш доклад по командной цепочке — на самый высокий уровень, приём.
— «Джордж Вашингтон», это ОП-4, прошу вас сделать это. Какова ситуация на материке, приём?
— ОП-4, это «Джордж Вашингтон». Ситуация крайне тяжёлая. Континентальные Соединённые Штаты признаны непригодными для жизни. Ядерные удары уничтожили множество захваченных городов, однако без ощутимого результата. Нежить по-прежнему господствует в нижних сорока восьми штатах. Данных о ситуации на Аляске нет.
— «Джордж Вашингтон», это ОП-4, понял вас. Здесь зима выдалась исключительно суровой. Худшее ещё впереди. Возможно, вам будет интересно узнать: твари плохо переносят местный холод. Они практически теряют подвижность, если остаются на морозе дольше нескольких минут, приём.
— ОП-4, это «Джордж Вашингтон», принял к сведению. Эта информация будет крайне важна для тех, кто сможет её использовать. Прежде чем мы потеряем связь, рекомендую установить график радиоконтактов с указанием времени, а также основных, вторичных и резервных частот, приём.
— «Джордж Вашингтон», это ОП-4, звучит чертовски разумно.
Марк продолжил обмен информацией с кораблём, согласовав стандартные частоты Глобальной высокочастотной системы связи и время сеансов по Гринвичу. Он завершил составление графика радиоконтактов и начал обмениваться новостями, когда сигнал начал искажаться и постепенно затихать.
— Чёрт побери, — раздражённо сказал Марк.
— Держись, дружище. Это лучшая новость за последние месяцы. Если этот корабль всё ещё на ходу, значит, возможно, уцелели и другие. Может, найдётся способ нам помочь, — ответил Крусоу.
— Даже не пытайся быть оптимистом. Мы в доброй сотне миль от тонкого льда. И даже если бы это было не так, погода настолько отвратительная, что ни один капитан в здравом уме — если только он не командует ледоколом — сюда не сунется. А даже если решатся… как, чёрт возьми, мы преодолеем сотню миль по местности, изрезанной трещинами, при температуре минус пятьдесят, Крусоу?
— У нас есть «Кот», верно?
— Да… полагаю, есть.
— Уже что-то. Я не собираюсь сдаваться. Если уж на то пошло, это впервые за долгое время даёт мне надежду. Я не намерен умирать на вершине мира. Я сохраню свои 98,6 °F — и ты тоже. Ни один из нас не отправится в какую-нибудь ледяную расселину. Будь я проклят, если не выберусь из этого морозильника живым. Мы ещё увидим солнце. Работы впереди много. Сделай три копии согласованного графика связи: одну оставь себе, одну отдай мне, а третью повесь под стекло на столе. Нужно собрать всех и довести информацию до остальных.
— Хорошо. Уже начинаю, — сказал Марк, выпрямляясь в кресле — теперь с заметно большей сосредоточенностью и проблеском надежды.
  
ГЛАВА 17
 
Вскоре Тара и Лора нашли дорогу в изолятор — к Джен.
Лора скучала по маме и хотела понять, почему та всё время проводит с больными. Как только Джен увидела Лору, она сняла запачканный кровью лабораторный халат и перчатки, убрала защитный экран с лица и подхватила дочку на руки, крепко прижав к себе.
— Прости, малышка, мама должна быть здесь. Это очень важно.
— Мамочка, я скучаю по тебе. Разве ты не можешь уйти? Тебя всё время нет.
— Я знаю, милая. Мама пытается придумать, как остановить плохих людей. Мама устала от монстров и хочет, чтобы они исчезли.
— Я тоже хочу, чтобы они исчезли, — нахмурившись, сказала Лора.
Со вздохом опустив Лору на пол — девочка уже подросла, — Джен спросила Тару, как та держится в отсутствие Кила.
— Всё нормально, — ответила Тара. — По правде говоря, присмотр за Лорой отвлекает меня от мыслей о том, что его нет рядом. Я помогаю Дину с уроками — это занимает меня почти весь день. Ты знала, что у Дина теперь почти сто учеников? Это практически работа на полный день.
— Да, ты не поверишь, но вчера после занятий Дин пришла в изолятор и помогла навести здесь порядок. Понятия не имею, откуда у неё берётся энергия учить детей весь день, а потом ещё и помогать здесь.
Тара рассмеялась, а затем неожиданно для себя расплакалась.
Джен обняла её.
— Всё будет хорошо. Он вернётся, обещаю.
— Дело не в этом, Джен. Дело в другом.
— Ну, милая, хочешь поговорить?
— Я беременна, — выпалила Тара, и новые слёзы покатились по её щекам.
— Ох… ничего себе, — широко раскрыв глаза, сказала Джен.
— Ура! — Лора вылезла из-под лабораторного стола.
• • •
Дэнни ненавидел монстров.
Взрослые смотрели на происходящее иначе, чем он. Вся его семья, кроме бабушки, была убита монстрами — так их называла его подруга Лора. Будучи немного старше, он понимал, что это не настоящие монстры, но это ничего не меняло. Они вели себя как монстры, гнались за тобой как монстры и ели тебя как монстры.
Взрослые относились к ним как к змеям или паукам — избегали и уничтожали только тогда, когда это было необходимо. Для Дэнни всё было личным.
Он знал, что не был бы жив, если бы не бабушка Дин. Она увезла их как можно дальше.
Несколько месяцев назад Кил нашёл их, когда Дэнни застрял на водонапорной башне и мочился сверху прямо на головы монстров. До этого был случай с пропеллером. Бабушке пришлось посадить самолёт для дозаправки — топлива почти не осталось. Дэнни помнил, как двигатель начал захлёбываться.
Когда монстры приблизились, бабушка направила самолёт прямо на них, рубя их вращающимся винтом, словно овощи. По мнению Дэнни, она уничтожила целую толпу.
Повреждённый самолёт больше не мог взлететь, и им пришлось укрыться на башне — вдали от безопасности неба.
Потом за ними пришёл Кил.
• • •
Дэнни закончил занятия и получил разрешение гулять до ужина — при условии, что останется на уровне О-3, не будет ходить по переходным мостикам и никому не станет мешать.
Он любил прятаться и подслушивать разговоры взрослых. Ему казалось, что это полезная практика. После того как его родители стали монстрами, он больше не считал подслушивание чем-то плохим — если только не думал об этом слишком долго.
Никто, кроме него, не знал, насколько сильной была его бабушка. Она спасла его и расправилась с ними. Она никогда никому об этом не рассказывала — поэтому молчал и он.
«Она сильная. Может, даже сильнее Кила», — думал Дэнни.
Он оказался в одной из наименее людных частей уровня О-3 и заметил нарисованный на стене номер 250. Услышав шаги на лестнице впереди, мальчик спрятался возле ящика с противопожарным оборудованием и за открытым люком.
Когда звук приблизился, он услышал разговор:
— Сколько ещё мы будем держать эти штуки на борту? Они меня чертовски пугают.
— Согласен. Хочу как можно скорее их сбросить. От них никакого толку. У нас нет нужного оборудования. Адмирал хочет оставить их до…
Голоса быстро затихли.
Дэнни на мгновение подумал последовать за мужчинами, но передумал и пошёл в противоположную сторону — туда, откуда они пришли.
  
• • •
Быть маленьким имело свои преимущества: прятаться было намного легче.
Дэнни показал Лоре все секреты искусства пряток. После нескольких десятков проигрышей она наконец освоила некоторые приёмы.
— Эл, тебе нужно выбирать менее очевидные места. Я нашёл тебя за две секунды.