Аленушка и братец ее козел
Зашибись, складывалось ощущение, что я продаю свою душу. По факту же в комплекте уходили тело и разум. Анализируя ситуацию, я протянула руку к мобильному телефону брата и набрала заветное сообщение. Поколебавшись секунду, пустила его неведомому адресату и опустилась на диван. Да, мой брат – козел. И не потому, что с рогами, а потому, что ни черта не понимает в женской психологии. Хотя любой другой двуногий самец на его месте поступил бы точно так же. Приношу ли я себя в жертву его недальновидности? Возможно. Вот только это мой брат, я его люблю, даже такого – рогатого. Так что это мой выбор.
Как долго я сидела и гоняла по кругу бесполезные мысли, не знаю. Но дверной звонок был словно набат. Вскочив, я понеслась к двери. Посмотрев в глазок, обнаружила высокого статного молодого мужчину. Наверное, надо было испугаться и спросить, кто, собственно, обивает порог. Но мозг вошел в стадию полного пофигизма, уставший анализировать то, чего быть не может, а потому я просто щелкнула замком, впуская посетителя.
– Алена Игоревна? – поинтересовался мужчина.
Я кивнула, посторонившись и предлагая ему войти.
– Где мы можем оформить договор? – задал гость очередной вопрос.
Я указала на комнату брата со все еще работающим компьютером. Мужчина, не снимая короткое пальто и не разуваясь, прошел в помещение. Поставив портфель на диван, он достал из него увесистую стопку бумаг и протянул мне.
– Ознакомьтесь. Вносить изменения нельзя, у вас не тот случай. Досрочное расторжение невозможно. Форс-мажорных обстоятельств не предусмотрено. Обратите внимание на последнюю надпись.
– Обязуюсь не умирать до срока окончания контракта, – ошалело произнесла я. – Интересно, а если меня машина собьет?
– Не собьет, – отмахнулся мужчина.
– А если кирпич на голову упадет? – не унималась я.
– Если сами себе не бросите, то не упадет. Даже если упадет – не умрете, это одно из условий контракта.
– Ха, и кто же мне это гарантирует? – усмехнулась я, правда, выглядело это вяло и жалко.
– Смерть, конечно, – пожав плечами, произнес мужчина.
– Не поняла…
– На период действия контракта Смерть дает гарантии, что не заберет вас. Так что не советую тыкать пальцами в розетку, наносить себе удары в сердце и делать харакири. Найдем, заштопаем и отправим отрабатывать. Ах да, в этом случае еще и штрафные санкции наложим, там, на тринадцатой странице, они прописаны.
– Понятно, – вяло произнесла я.
– Прекрасно, раз все понятно, тогда подписывайте, – он протянул обычную ручку.
– А разве не кровью? – искренне удивилась я.
– Простите? – мужчина даже оторвался от своего портфеля, в котором что-то искал, и перевел на меня удивленный взгляд.
– Я думала, подписывать надо кровью, – пролепетала я.
– Не, – отмахнулся он. – Она высыхает и воняет. Чернила лучше.
В полной прострации я подписала двадцать листов, потом еще двадцать и протянула их мужчине.
– Прекрасно, свой экземпляр получите сегодня у секретаря.
– Простите, где? – уточнила я.
– У секретаря, – еще раз, уже медленнее, как для слабоумной, повторил мужчина. – Вот инструкция. Приступаете сегодня.
Он вскинул руку и посмотрел на странные часы, на циферблате высветилось: 652.
– До отправления остался час, – произнес гость. – Рекомендую закончить все свои дела. И да, у вас есть возможность каждое утро возвращаться домой, только помните, с этого момента из квартиры выходить запрещено. Потрудитесь на работе взять больничный, он вам пригодится.
Пока я переваривала услышанное, мужчина подхватил свой портфель и направился в коридор. Там уже стоял зло пыхтящий Иван.
– Занятненько вас прокляли, – произнес посетитель, рассматривая рога брата. – Ха, да они еще и расти будут… Прекрасно… Да она затейница. Что же, надеюсь, Алена Игоревна, вам удастся справиться. Прощайте.
Произнеся последнюю фразу, мужчина вышел. Дверь медленно закрылась. Я кинулась к ней, но на площадке и лестнице уже никого не было. Я попыталась сделать шаг к ступенькам, но меня тут же скрутило от нестерпимой боли. Взвыв, я упала на колени. Ванька испугался, подхватил меня на руки и внес в квартиру. Дверь захлопнулась, на семь дней отрезая нас от внешнего мира.
– Ненавижу ее, – процедил брат, укладывая меня на кровать.
– Врешь, – прохрипела я.
– Вру… – согласился он, выругался и вернулся на кухню.
Поняв, что боль отпустила, я встала и направилась в Ванькину комнату за инструкцией. Во что же я все-таки вляпалась?
Все было просто. Ровно в двадцать один час я должна подойти к двери и прикоснуться к ручке. Далее откроется проход, меня встретят и все объяснят. И почему я себя ощущаю овцой, идущей на убой? Видимо, потому, что в кухне один козел вовсю упивается водкой. Сволочь…
Относительно формы одежды инструкций не было. Я все еще ходила в офисном наряде. Почему-то показалось глупым отправляться туда, не знаю куда, да еще и в таком виде. Выудив из шкафа трикотажный плюшевый спортивный костюм и футболку с глазами на тех местах, где была грудь, я облачилась. Смотрелась глупо, но и вся ситуация ума мне явно не прибавила.
– Ты куда? – чуть заплетающимся языком поинтересовался Ванька, подпирая дверной косяк.
– В ад, – лаконично ответила я.
– В таком виде?!
На мгновение мне даже показалось, что братик протрезвел. Я внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале на дверце шкафа и нахмурилась. М-да, что-то не то… А! Точно! Кинувшись в коридор, я нацепила носки и кроссовки. Вот теперь то, что надо.
– Ален… – протянул братик, качая головой.
– Ну прости, савана нет, да и помирать я пока не собираюсь, – насупилась я.
– Ну-у-у… Может, хоть платье наденешь? Да и сиськи с глазами – явно перебор… – произнес Иван, прищурив взгляд.
– Отвали, рогатый, – отмахнулась я. – Во-первых, глазки я прикрою кофточкой, а во-вторых, дополнительные глаза в таком месте не помешают.
– На сиськах? – не унимался братик, ничуть не обидевшись на «рогатого».
– Да хоть на попе, главное – быть начеку! – взвилась я.
И тут мое внимание привлекли часы, а точнее то, какое время они показывали. До отправления осталось не более десяти минут. Я метнулась на кухню, чуть не сбив брата с ног. На столе лежала обветрившаяся колбаса и кусок булки. Соорудив бутерброд, я собралась его съесть, но тут организм потребовал куда более важных вещей. В итоге туалет и ванна отняли все время, но с бутербродом я не рассталась. Ровно в двадцать один ноль-ноль, перекинув косу через плечо и вооружившись бутербродом, я застегнула кофту, пряча вторые глаза, послала Ваньке воздушный поцелуй и взялась за ручку.
* * *Она была теплой, что сразу удивило, хотя испугаться не успела. Не задумываясь о последствиях, я запихнула бутерброд в рот и открыла дверь.
– Приветствуем вас в аду! – раздался металлический голос.
Я тут же подавилась и, сложившись пополам, стала отплевываться. Кто ж так пугает-то? Понятно, что о манерах, да и о внешнем виде я думала в последнюю очередь, но явиться в ад, чтобы тут же при входе наплевать, это, скорее всего, слишком.
– И вам добрый… Кхм… Ну, в общем, привет, – выдавила я из себя, растирая слезы по щекам. – Уф…
Отдышавшись, выпрямилась и постаралась максимально осмотреться. Разумеется, дверь, через которую я сюда попала, отсутствовала. Помещение напоминало холл, после которого должна быть приемная, как в обычном офисном здании. Скользнув взглядом по противоположной стене, отметила три двери и полное отсутствие окон. Смущал свет, казалось, он просачивался сквозь стены. Никаких скрытых неоновых ламп я не заметила, однако обилие освещения смущало, словно я попала не в ад, а в…
Боже упаси меня от такого кощунства, но если это предбанник ада, то как выглядит приемная рая?
– Алена? – раздался приятный женский голос.
Чуть не подскочив на месте, ведь все три двери были перед моим взором и оставались закрытыми, я обернулась. За спиной стояла миловидная девушка и вполне дружелюбно мне улыбалась. Лишь в глазах было осуждение, приправленное явным пренебрежением, и скрыть его она не пыталась. Работа давно научила меня с полтычка определять такие взгляды и делать выводы относительно настроя оппонента. Мы не гордые! Дежурную улыбку на моську, грудь колесом – и вперед.