Царь нигилистов 2 (СИ)

— продолжил учитель.
Саша дописал, пробежал глазами еще раз. Смысла в стихотворении было мало. И вообще оно выглядело странным и что-то напоминало.
— Давайте, Александр Александрович!
Грот протянул руку за тетрадью.
Взял, окинул взглядом текст, помрачнел и глубоко вздохнул.
— Александр Александрович! Ну, как так можно!
И тут до Саши дошло. Он понял, что напоминает. Это! Ненавистное! Про спряжения! «Гнать, держать, смотреть и видеть…»
— Яков Карлович, это мнемоническое правило, да? — спросил Саша. — На «ять»? Давайте, я исправлю. Я понял. Я уже знаю, как ее писать.
— Уже? Знаете, как писать?
— То есть просто знаю.
Знал он в основном по переписке с дядей Костей, Еленой Павловной и остальными многочисленными корреспондентами.
— Ладно, — смилостивился академик, — исправляйте!
Саша легко исправил первое шестистишие, но подвис на словах, где «е» было по две штуки. И какое из них «ять»? Вряд ли оба.
— Яков Карлович, а в слове «человек» «ять» после «ч» или после «в»?
— Под ударением.
— А! Понятно.
И исправил на «ять» все ударные «е».
Грот проверил.
— В слове «Вене» «ять» два раза.
— Значит, не всегда под ударением.
— Просто запомните.
— А зачем, Яков Карлович? Она же совсем от «е» неотличима.
— Государь Николай Павлович тоже хотел ее упразднить, и сам писал без «ятей». Но Греч, автор книг по русской грамматике, возразил, что «ять» — это знак отличия грамотных от неграмотных. Государь, ваш дедушка, устыдился, и передумал.
— В русском языке и так довольно тонких мест, чтобы отличать грамотных от неграмотных. Зачем создавать лишние трудности? И «ер» в конце каждого второго слова — это только перевод чернил. Зачем это нужно? И «и десятеричное» совершенно лишнее.
— А как вы отличите слово «мир», как состояние, противоположное войне, от слова «мир», как общество?
— По контексту.
— Не всегда это возможно.
— Зато сколько новых оттенков смысла в названии «Война и мир»!
— Есть такая книга?
— Роман Льва Толстого. В четырех томах. Или я что-то путаю?
— По-видимому, да, — сказал Грот. — Путаете, я такого романа не знаю.
— Ладно, — смирился Саша. — Выучу ваши лишние буквы хотя бы для того, чтобы иметь моральное право их отменить. Гимназисты мне памятник поставят. При жизни. Из чистого золота.
— А пока — три, — сказал Грот.
Саша вздохнул.
Экзамен занял почти четыре часа, и Саша вернулся к себе, нагруженный домашками в промышленных количествах, коллекцией трояков и решимостью вернуть успеваемость на советский уровень.
Завтра была суббота, и это обнадеживало.
Вечер он посвятил переводу второй статьи для Склифосовского.
И добрался, наконец, до задачек Остроградского. Они и правда были не то, чтобы очень простыми. Решил текстовую, тригонометрию, логарифмы, довольно заковыристую алгебраическую систему и уравнение с параметром.
Результатом остался доволен — супер, что-то помнит! Так что остальное оставил на вечер субботы. Утром намечался поход в лес за грибами.
Саша никогда особенно не любил этот вид охоты, но осенний лес — место довольно приятное, если еще не холодно и нет дождя. И была надежда переговорить с Никсой.
В восемь утра выдвинулись в составе Саша, Никса, Володя, Алеша и все трое гувернеров: Зиновьев, Гогель и Казнаков.
— Тебя тоже Грот пытал? — спросил Саша, когда гувернеры и младшие братья немного отстали.
— А как же! — усмехнулся Никса.
— И?
— Все пятерки.
— Поросенок, — сказал Саша. — А я когда-нибудь что-то, кроме трояков получал?
— Как-то неплохо рассказал о Троянской войне на Древней истории. А года три назад сдал географию на отлично. Тебе сразу дали поручика и зачислили в гвардию.
— Да? За это чины дают?
— Еще как!
— Ну, держись, Никса, обойду тебя по чинам.
— Что-то мне подсказывает, что пока мне опасаться нечего.
— А матема у нас когда?
— В понедельник.
— Держись!
— До болезни у тебя была твердая тройка с минусом, — заметил Никса. — Никак, в тебе проснулось честолюбие?
— А раньше?
— Раньше ты считал, что три — это не так плохо. Не двойка же!
 
— Они удивятся.
— Это только начало, — заметил Никса. — По девять часов в день не хочешь? С учетом домашних заданий. И ровно час свободного времени.
— Мать! — возмутился Саша. — А делом, когда заниматься? Заявки на патенты, бизнес, лаборатория, физмат школа, вечера у Елены Павловны! Надо что-нибудь экстерном сдать.
— Ну-ну! — усмехнулся брат.
Вечером Саша дорешал задачки от Остроградского. Ну, кроме двух последних, которые до боли напомнили ему «Турнир городов».
Преподаватель математики Сергей Петрович Сухонин оказался не старым еще полковником в возрасте примерно Казнакова. Он был высок, подтянут, выправкой обладал военной, и на ученика смотрел скептически.
Написал в тетрадь Саше с десяток примеров на натуральные и десятичные дроби.
— Попробуйте решить, Александр Александрович!
Примеры были, в общем простые, но калькулятора остро не хватало. Так что пришлось вспоминать, как это делается в столбик.
Мда, калькулятор он еще не скоро изобретет. Без транзисторов и диодов — никак. А для диодов и транзисторов необходимы полупроводники. Кремний есть, мышьяк есть, фосфор есть. А индий? Без индия никак. Как ты p-n-переход сделаешь?
— Не отвлекайтесь, Александр Александрович! — попросил Сухонин.
— Сергей Петрович, а вы знаете такой химический элемент индий? — спросил Саша.
— Нет, — сказал Сухонин. — Но я не химик. Вам лучше спросить об этом у Владимира Петровича Соболевского.
Сашу уже предупредили, что инженер Соболевский будет преподавать им физику и химию.
«Да наверняка не знают они ни про какой индий, — думал Саша. — Ну, и чем его заменить?»
— Решили, Александр Александрович?
— Сейчас, сейчас…
Посчитал, проверил, вручил преподавателю.
— Гм… — сказал Сухонин.
— Много ошибок? — забеспокоился Саша.
— Совсем нет, — сказал учитель. — Даже одну вторую с одной третьей сложили правильно.
— Еще помню, как к общему знаменателю приводить, — улыбнулся Саша.
— Да, очень хорошо! Вот это попробуйте!
И положил перед Сашей листок с написанной от руки текстовой задачей. И Саша похвалил себя за то, что порешал Остроградского. Эта задачка казалась гораздо проще:
 
«Спросил некто учителя: поведай мне, сколько учеников у тебя в училище, так как хочу отдать к тебе в учение своего сына и узнать о числе учеников твоих. Учитель ответил: если придет еще учеников столько же, сколько имею, и пол столько и четвертая часть и твой сын, тогда будет у меня в учении 100. Сколько было у учителя учеников?»
 
Ну, чего тут? Обозначаем число учеников за «x»…
И Саша молниеносно набросал решение. Расчеты были еще проще, поскольку 99 прекрасно делится на 11.
— Тридцать шесть, — сказал Саша.
— Да-а, — несколько удивился Сухонин. — Можете решение показать?
Саша протянул учителю свои корявые пять строчек.
— Через «x»? — удивился учитель.
— А как же?
— Ладно, — кивнул Сухонин, — можно и так. Просто я вас этому не учил…
И по тону Саша понял, что преподаватель так намучился с ним прежним, что давно перешел к принципу: «Как бы ни решал — лишь бы решал».
— Я летом позанимался, — соврал Саша. — В основном французским, но еще немного математикой.
— Самостоятельно? — поразился учитель.
— Да.
— Это очень достойно, Александр Александрович.
— Ну, почти самостоятельно, — признался Саша. — Иногда просил Зиновьева поговорить со мной по-французски. А Никса потешался над моим произношением. Причем совершенно бесплатно!
— Вот эту попробуйте!
Очередная задача звучала так:
 
«Один человек выпивает бочонок кваса за 14 дней, а вместе с женой выпивает такой же бочонок кваса за 10 дней. Нужно узнать, за сколько дней жена одна выпивает такой же бочонок кваса».