"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

— Очевидно, для того чтобы суметь опознать такую атаку и научиться ей противодействовать.
— Опять верно. Если вокруг вас построили глухой барьер, вы не сможете его просто развеять. Точнее говоря, сможете, если вас атакует какая-нибудь косорукая бездарь вроде вас самих. Но лучше на такое везение не рассчитывать, а использовать другие способы. Например, можно слегка подправить конструкт, и барьер станет пропускать кислород.
  
— Что, так просто? — удивился Иван.
— Вот сам попробуешь, и увидишь, как просто это сделать, когда задыхаешься, — с усмешкой пообещал Генрих. — Тебе много времени никто не даст. А стоит при этом сделать крохотную ошибку, и барьер, к примеру, станет рекомбинировать атомы кислорода, а ты начнёшь дышать озоном. Напомню для неучей, что это сильный яд, который сожжёт ваши лёгкие. Кстати, это же может сделать и ваш противник.
— И сколько же таких трюков существует? — скептически спросил я. — И насколько реально изучить их все?
— Бесконечно много, Арди. И нет, изучить их все невозможно.
— И как быть?
— Тренироваться, — пожал плечами Генрих. — Здесь поможет только практика. Постепенно вы научитесь быстро и правильно реагировать на любой вызов, и вообще импровизировать. Тренируйтесь каждую минуту. Плаваете в бассейне? Дышите только через фильтрующий барьер. Бежите кросс? Создавайте под ногами воздушные ступеньки, а ещё поддерживайте вокруг головы повышенное содержание кислорода. Для вас это сейчас звучит фантастикой, но именно так и поступают Владеющие. И именно поэтому обычный человек не соперник Владеющему в бою, даже если тот не использует боевые конструкты. Я с первого курса твержу вам, что вы должны непрерывно тренироваться, но пока что вы освоили только искусство пропускать мои слова мимо ушей.
Мы в замешательстве переглянулись. Генрих действительно всегда твердил нам насчёт тренировок, и мы на самом деле много тренировались, но похоже, что наше «много» для него выглядело совершенно недостаточным.
— Мы услышали вас, наставник, — пообещал я за всех. — Мы усилим тренировки.
— Это в ваших же интересах, — кивнул Генрих. — Ведь с третьего курса вы начинаете принимать участие в наших ежегодных играх.
— Что за игры? — Мы с Ленкой переглянулись. Судя по её удивлённому виду, она тоже не знала, о чём идёт речь.
— Конечно, откуда вам знать? — саркастически фыркнул Менски. — Вы же вечно в делах, в поездках. Вам не до учёбы.
— Это те самые игры, которые весной проходят? — спросила Дара. — А можно не участвовать?
— Что я слышу? Вместо того чтобы рваться в бой, мои студенты пытаются дезертировать, — ехидно ухмыльнулся Генрих. — Давайте я сделаю вид, что мне это просто послышалось. Тем более что участие обязательно, и это не обсуждается. Мы на боевом факультете, дети.
— Расскажите подробнее, пожалуйста, — попросил я.
— Правила простые. Студенты формируют команды, в каждой команде может быть от одного до пяти человек. Ну а потом они сражаются. Убивать нельзя, всё остальное можно. Победители получают серьёзный денежный приз, ну и наградной знак. Кстати, этот знак очень ценится у работодателей. И ещё кстати замечу, что именно у Арди есть хорошие шансы победить.
— Почему именно у нас? — задал я естественный вопрос.
— Потому что вы можете взять в свою команду практически любых пятикурсников. У большинства из них контракты с вами, и они будут счастливы сражаться в одной команде со своим будущим господином. Впрочем, Сельковы тоже вполне могут найти пару пятикурсников в свою команду, в первую группу они пойдут даже к третьекурсникам.
— Я что-то не понял, — удивился я. — Мы что, не будем разделяться по курсам? И как мы можем победить старшие курсы?
— Не можете победить — значит, будете страдать, — пожал плечами Генрих. — Им тоже нужны болваны для отработки конструктов. Не хотите страдать — тренируйтесь. Шансы победить есть и у вас, особенно если объединитесь с пятикурсниками. А что это у вас такие нерадостные физиономии? Не хотите сразиться и победить? Ты что — не хочешь победить, Арди?
— Я, между прочим, вообще противник насилия, — ответил я. — Насилие ничего не решает.
— Ну надо же, — поразился Генрих. — Очень, очень возвышенно. А кстати, сколько на тебе уже трупов?
— Это другое, — отверг я обвинение.
— Понимаю, — с ухмылкой покивал Менски. — Все они были сторонниками насилия.
— По сути, да, — неохотно подтвердил я.
— Сторонники насилия, конечно же, заслуживают смерти, — серьёзным видом согласился Генрих. — И желательно убивать их превентивно, пока они ещё не успели совершить никакого насилия.
— Вы меня поняли, наставник, — с кислым видом отозвался я.
— Знаешь, тебе, наверное, понравилась бы последняя затея Приказа духовных дел. Они пытались сократить боевую практику вдвое, но Драгана Ивлич всё-таки сумела эту идею зарубить. Кстати, ты не спрашивал её насчёт реформы?
— Спрашивал, — ответил я. — Она отозвалась о ней практически вашими словами. Но у нас не было возможности обсудить это в деталях. Как-нибудь, когда у нас выдастся случай просто посидеть и поболтать, я попрошу её рассказать об этом подробнее.
— Просто посидеть и поболтать, — хмыкнул Генрих, покрутив головой. — Ну-ну. А к князю ты тоже забегаешь поболтать?
— С князем у меня исключительно формальные отношения, так что нет, — ответил я серьёзно, делая вид, что не уловил сарказм. — Так чем же они хотели заменить боевую практику?
— Какой-то чепухой. Курс гуманизма, очерки истории княжеств, что-то ещё.
— Курс гуманизма на боевом факультете? — удивился я. — У них там, похоже, сидят люди с воображением. Что-то эта тема становится всё любопытней. Я, пожалуй, всё-таки загляну на днях к сиятельной Драгане, да порасспрашиваю её.
* * *
У нас уже давно вошло в обычай обсуждать наши учебные дела в «Цыплёнке», вот и в этот раз мы собрались там же.
— Я так и не понял, что это за ежегодные игры, — заговорил я, когда мы, наконец, закончили с обедом. — Прошлые мы, похоже, пропустили из-за поездки в Рим, а на первом курсе я никаких игр не помню.
— Первокурсников туда не допускают, — ответила мне Дара. — Наверное, чтобы не пугать их раньше времени.
— Так что там за игры?
— Да месилово, — с раздражением отозвалась она. — Бой, приближённый к реальному, только что убивать запрещено. А раз по курсам деления нет, значит, это будет просто избиение.
— Я не так уж уверен насчёт избиения, — заметил я, припомнив слова Менски. — Во-первых, Генрих сказал, что у нас есть шансы победить, и я ему верю. А во-вторых, я не думаю, чтобы они устраивали просто избиение третьекурсников, всё-таки бессмысленной жестокости я в Академиуме ни разу не замечал. Раз серьёзные боевые конструкты запрещены, стало быть, силы немного выравниваются. Разве что у старших курсов опыта побольше, но Генрих не зря нам говорит, что надо больше тренироваться.
Здесь в разговор вмешался Иван, который весь вечер молчал и хмуро на меня посматривал.
— А скажи, Кеннер — с кем вы будете участвовать? С пятикурсниками?
Вся группа дружно уставилась на меня. Правда, Ленка слегка при этом улыбнулась — в отличие от наших одногруппников, она прекрасно знала, что я отвечу.
— А вы? — поинтересовался я в ответ. — Сами-то как предпочитаете?
Сельковы переглянулись, а потом Дара выразила общее мнение:
— Нас смущает, что Генрих очень настойчиво говорил о пятикурсниках. Но мы хотели бы остаться вместе с вами. Разбегаться — это выглядит как-то неправильно.
— Мудрое решение, — кивнул я. — Мы тоже считаем, что нам лучше участвовать своей группой. А звать в свою команду пятикурсников для нас вообще неприемлемо.
  
— Почему? — не понял Ваня.
— Это было бы уроном чести, — ответил я. — Недостойным поступком по отношению к нашим товарищам. То есть к вам.
Иван, забывшись, совсем по-крестьянски почесал затылок.
— Я так и не могу понять все эти заморочки с дворянской честью, — пожаловался он.