"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

— Иди переодевайся, — сказала мама, — обед уже готов, я велю подавать сразу, как ты спустишься.
За обедом о делах не говорили. Оно и к лучшему — мне стоило немалых усилий есть не торопясь, в соответствии с правилами хорошего тона, и это требовало от меня полного внимания. Наконец подали чай, и я пересказал все мои злоключения. Рассказ получился недолгим, да собственно, и событий-то никаких не происходило, за исключением краткого общения с Ольгой.
  
— Мне, наверное, следовало раньше рассказать тебе об отце… — начала было мать, но я её тут же прервал.
— Мама, стой, больше ни слова! Мне не следует сейчас это знать, и я не хочу ничего слышать. Потом мы обязательно поговорим об этом, но сейчас это может навредить.
— Чем же? — удивилась мать.
— Сейчас я могу с полным правом и правдиво отрицать, что Ярин является моим отцом. Если же — представим на мгновение — Ярин им действительно является, и ты это подтвердишь, это может и осложнить мою позицию. Мелочь, конечно, но не стоит пренебрегать и мелочью.
— Очень правильный подход, — одобрительно глянул на меня поверенный, — думаю, нам с вами будет легко работать.
— Меня больше интересует другой вопрос, мама. — продолжал я. — Почему Ольга так настроена против нашей семьи? Мне кажется, нам стоит знать, что между вами произошло, чтобы лучше понимать происходящее.
Мать задумалась, явно затрудняясь с ответом.
— Ответить просто, сложно ответить так, чтобы было понятно. Надо представлять характер матери.
— Я уже немного представляю. Привыкла всё получать силой и возражений не терпит.
— Ну да, — мама усмехнулась, — пожалуй, ты поймёшь. Дело в том, что я раз за разом шла против её желаний, пока она, наконец, не вышла из себя окончательно. Сначала я пошла в академиуме на алхимию. Мать была против, роду были нужны боевики, а у меня же был девятый ранг после посвящения Аспекту, с хорошей перспективой подняться до Высшей. Мать была в бешенстве оттого, что я с таким рангом, как она выразилась, «пошла в бесполезные вонючки». Потом я увлеклась эликсирами, занялась биологией, и после окончания академиума тут же снова поступила на лекарский. Мать опять взбесилась, потому что роду лекарки были нужны ещё меньше, чем алхимики. Никто же не предполагал, что у меня откроется дар целителя, это случилось уже после того, как меня изгнали. Потом я сошлась с твоим отцом, и там я уже с жизнью прощалась, думала, она нас обоих убьёт. Ну а когда мать узнала, что я беременна от бездарного, она уже этого не вынесла. Мы друг другу много чего наговорили, в общем, дальше уже всё покатилось по наклонной.
— Похоже, разойтись с Ольгой мирно у нас не выйдет, — подвёл я итог, — без обращения к князю не обойтись. Сейчас нам нужно понять, как события будут развиваться дальше, и к чему нам нужно быть готовыми. Какие у вас мысли по этому поводу, почтенный?
— Прежде всего надо сказать, что Ренские действительно далеко вышли за рамки допустимого, поэтому перспективы данного дела для нас неплохи. Разбирать его будет Княжеский суд — вы знакомы с процедурой?
— Нет, просветите нас, пожалуйста.
— Княжеский суд созывается достаточно редко, и только по значимым делам. В частности, споры дворянства с родами полностью в его юрисдикции. Судит и выносит приговор лично князь по своему разумению, но! Дальше происходит утверждение приговора. Князь имеет два голоса, и по одному голосу имеют Дворянский Совет, Круг Силы, и Совет Родов. Дворянский Совет будет полностью на нашей стороне. Похищение родом дворянина с целью принуждения его к подписанию неких документов — это очень плохой прецедент, и Дворянский Совет будет настаивать на примерном наказании Ренских. Позиция Круга Силы пока неясна, но как минимум, они останутся нейтральными. С родами у них что-то вроде шаткого перемирия, и у Ренских в Круге друзей нет. Совет Родов скорее всего тоже останется демонстративно нейтральным — у Ренских там хватает врагов, и вряд ли Совет рискнёт выразить Ренским прямую поддержку в таком дурно пахнущем деле, разве что князь вдруг решит их оправдать. Для нас такой расклад означает, что князь с его двумя голосами может в данном деле вынести любой, абсолютно любой приговор, и он будет принят. От смертной казни до полного оправдания.
Бодров сделал паузу, и я задумался, прикидывая возможные варианты.
— Что же касается дальнейших событий, — продолжал он, — то дело будет происходить таким образом: завтра вас опросят чиновники княжеской канцелярии и, вероятно, представители Дворянского Совета. Затем они проведут допросы всех участников этого дела со стороны Ренских. Когда все обстоятельства выяснятся, будет назначен Княжеский суд. Хочу сразу вас предупредить о двух важных моментах: во-первых, ваши ответы должны быть максимально полными и совершенно правдивыми. Все ответы проверяются эмпатом, который сразу определит ложь или недоговорённость. Если у вас есть способности к эмпатии, ни в коем случае не закрывайтесь — это будет воспринято не в вашу пользу. Во-вторых, если вам случится беседовать с князем, обращайтесь к нему «княже» и на «ты». Обращение на «вы» будет воспринято как оскорбление — традиция! — вам, конечно, это простят в силу вашего возраста, но и относиться станут как к ребёнку.
— Благодарю вас, почтенный Томил, за разъяснение. — я вежливо наклонил голову.
— Прежде чем предложить вам какой-то совет, — продолжал Бодров, — позвольте поинтересоваться, что именно вы хотите получить от суда? Уголовное преследование виновных, или виру, или просто защиту от дальнейших попыток?
— Мне кажется, лучше ограничиться просьбой о княжеской защите, — подумав, ответил я, — у нас слишком неравные силы, чтобы вступать в противостояние с Ренскими, так что не стоит требовать многого.
— Приятно видеть такое здравомыслие в столь юном возрасте. — одобрительно откликнулся поверенный, — в таком случае, господин Кеннер, тактика у нас проста — отвечайте на вопросы полно и правдиво. Дело достаточно ясное, истец не выдвигает чрезмерных требований, так что рассмотрение должно происходить в благоприятном ключе. Если князь и наложит какое-то наказание на Ренских, пусть это будет его инициативой.
  
Глава 6
 
На следующее утро я в сопровождении Бодрова ехал в княжескую канцелярию в прекрасном настроении. Сон в мягкой постели, хороший завтрак, чистая одежда, а главное свобода, вызывали состояние эйфории. Это пьянящее чувство свободы невозможно описать словами; это ощущение не дано понять человеку, которого никогда не лишали свободы. Я сознавал, что ещё ничего не решено, и дело пока что далеко от завершения, но сейчас, пока можно, я наслаждался свободой и бодрящим осенним воздухом.
В комнате присутствовали уже знакомые мне Гессен и Вышатич-Санский, двое мужчин, представленных мне как дознаватели, и ещё один человек, которого никто не потрудился представить. По всей видимости, это и был эмпат, о котором предупреждал поверенный.
— Господин Кеннер, расскажите нам кратко всю последовательность событий, — предложил Гессен, — а мы будем задавать вам уточняющие вопросы.
— Как скажете, господин Курт. — согласился я. — Итак, после занятий ко мне подошли двое мужчин, которые потребовали, чтобы я сел к ним в машину. Они не представились и отказались сообщить куда и зачем они собрались меня везти. После того, как я заявил им, что я не сяду в машину к неизвестным, они усадили меня силой.
— Скажите, господин Кеннер, — спросил Вышатич-Санский, — у вас имелся сословный знак?
— Разумеется. Наша мать требует носить сословный значок всегда и везде, и мы с сестрой понимаем необходимость этого. Я ношу его всегда на лацкане, как сейчас.
  
— А к примеру, если бы эти люди представились как положено, и сообщили, что вас желает видеть Ольга Ренская — вы бы поехали с ними?
— Разумеется, я бы поехал. — ответил я. — Я бы не стал оскорблять Мать рода беспричинным отказом.
— И как вы считаете — в чём была цель вашего э-э… приглашения именно в такой форме?