"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

— Орден? — задумалась Зайка.
— Конечно, орден, — подтвердил я. — Мне ещё тогда показался странным слишком профессиональный уровень диверсий, а когда выяснилось, что Буткус работает на орден, то никаких сомнений не осталось. Диверсии проводили люди ордена, и вряд ли они Буткусу подчинялись. Самое большое — согласовывали с ним свои операции. Стало быть, Буткусу нельзя вменить в вину, что он нарвался на виру. Это вина людей ордена, которые ничего толком не выяснили про новых владельцев завода.
  
— Хорошо, пусть так, — согласилась Зайка. — А что насчёт лишних двух миллионов?
— Буткус, конечно, жадный, но прежде всего он умный. Потому что просто жадный никогда бы не смог достичь того, чего он достиг, жадного давно бы уже похоронили. А это значит, что никаких двух миллионов он не крал. Возможно, он и взял себе немного больше, чем положено, но бóльшая часть этих денег ушла совсем другим людям. Магистру, брату-казначею, ещё кому-нибудь.
— Магистру-то это зачем?
— Например, затем, что деньги ордена и деньги магистра ордена — это совсем разные деньги. Ну я не знаю, конечно, кому именно эти деньги ушли. Но точно не Буткусу.
Зайка надолго задумалась.
— Хорошо, пусть так, — наконец сказала она, неохотно расставаясь с мыслью о прощании с Буткусом. — Тогда зачем ему ехать в Ливонию, если он ни в чём не виноват?
— Потому что сейчас в ордене решается очень важный вопрос — кому в этой истории предстоит быть козлом отпущения. И если бы Буткус остался сидеть здесь, то он бы и стал этим козлом. Так что у него сейчас хлопотные деньки. Но я в него верю, он сумеет отвертеться.
У Зайки на мордашке отразилось отчаяние.
— Ты лучше сразу привыкай к мысли, что друг Айдас с нами надолго, — добил я её. — Чтобы потом это не оказалось для тебя ударом.
Зайка изобразила полностью порушенную жизнь и готовность немедленно с ней покончить.
— Кира, не переигрывай, — засмеялся я. — Я же знаю, что ты с большим удовольствием выкручиваешь Буткусу руки, и он от тебя уже шарахается.
— Шарахается он, — проворчала она улыбнувшись.
— Ладно, — продолжал я, — давай лучше решим, что нам делать с Мокшевым. Слышала уже про его последнюю выходку?
— Слышала, — кивнула Зайка.
— Мне он что-то уже окончательно надоел. Вчера он на заставе пьяный дебош устроил, завтра он на улице палить начнёт или ещё чего-нибудь придумает. Надо от него избавляться, нам такие люди в нашем районе не нужны. А то глядя на него, и другие ведь решат, что им тоже можно. Надо вообще всех буйных понемногу выселять, у нас тут тихий район для приличных людей.
— Хорошо бы, — со вздохом сказала Зайка. — Но как его выселить? Мы не можем у него собственность отобрать. И даже принудительно выкупить не можем.
— Ты недооцениваешь наши возможности, — отозвался я. — Его особняк мы отобрать не можем, зато можем очень сильно осложнить ему жизнь. В общем, делаем так: передвигаться по району Мокшев может только в сопровождении патруля стражи, и только между заставой и домом. Слуг к нему не пропускать, пусть убирает и готовит сам. Его гостям посещать район запрещено, встречаться с ними он может только на заставе. Да, и передвигаться на машине по району он тоже не вправе, пусть оставляет её на заставе.
— И как всё это сочетается с законом? — с сомнением посмотрела на меня Зайка.
— Не особо сочетается, — признал я. — Можно даже сказать, что совсем не сочетается.
— Стало быть, он подаст в суд и выиграет.
— Выиграет, — согласился я, — но для этого надо дождаться решения суда. Ходатайства, контрходатайства, опросы свидетелей, назначение дополнительных экспертиз, возвращения дела на новое рассмотрение в связи с вновь открывшимися обстоятельствами… Словом, я буду очень удивлён, если почтенный Томил не сможет затянуть рассмотрение хотя бы на годик. А потом у него произойдёт авария водопровода, которую будут чинить очень долго. Года три. А потом начнутся проблемы с электричеством. Мы не можем его выселить, но мы вполне можем сделать его жизнь невыносимой.
Зайка молчала с оттенком неодобрения. В общем-то, ожидаемо — с её законопослушностью довольно трудно принять подобные полубандитские методы.
— Кира, дело тут даже не в том, что он нам уже три года портит кровь, — попробовал объяснить я. — Дело в том, что рано или поздно это обязательно закончится чем-то серьёзным. Например, из-за его привычки гонять пьяным, а ведь у нас постоянно дети на проезжей части. Да, мы тогда из него чучело набьём, но кому от этого станет легче? В общем, пускай продаёт дом и съезжает туда, где ему будет комфортно жить. С ценами на недвижимость в Масляном он купит себе дом ещё лучше, и в любом районе.
— Мне не очень это нравится, но я согласна, что нам ничего другого не остаётся, — неохотно согласилась Зайка. — Я поговорю на эту тему с Бодровым, пусть сразу готовится к судам. Заодно и другим будет наука, а то некоторые ещё не до конца поняли, что это наш район и в нём нужно подчиняться нашим правилам.
— Ну раз ты согласна, то на том и порешим, — подытожил я.
  
Глава 2
 
— Кого я вижу! — воскликнул Генрих Менски с широкой ухмылкой. — Да это же семья Арди! Как отдохнули?
— Не очень, наставник, — отозвался я.
— А что же так? — поднял бровь Генрих.
— Нам не хватало ваших уроков, наставник.
Генрих заржал.
— Прогиб засчитан, Арди, — проговорил он сквозь смех, — но не надейся, что это поможет тебе на экзамене.
— Я серьёзно, — пожал я плечами. — С теорией у нас проблем не было, а вот для боевой практики нужен полигон и наставник.
— Ну, пожалуй, — согласился Генрих. — И как ты считаешь — сможете вы догнать группу до экзамена?
— Думаю, сможем, — уверенно сказал я. — Мы всё-таки не бездельничали, отрабатывали что могли.
— Ну-ну, посмотрим, — хмыкнул Менски. — Мы сейчас занимаемся тепловым блокиратором, вы его отрабатывали?
— Да, но только в обычных условиях. В Италии в это время даже зимой тепло. Да и в Ливонии было уже не холодно.
— Тепловой блокиратор — это очень простая вещь, — назидательно сказал Менски. — Но студенты часто не понимают, что сложность не в самом блокираторе, а в его моментальной и точной подстройке на нужную температуру. Не было ещё ни одного года, чтобы хотя бы одна идиотка не получила обморожение при проходе сквозь огонь. Неожиданно попадают в струю пламени, и в панике охлаждают себя чуть ли не до температуры жидкого азота. Ну а если вы отрабатывали блокиратор исключительно в комфортном диапазоне температур, то можно сказать, что и вовсе его не отрабатывали.
Я грустно покивал. А что тут скажешь?
— Но это решаемо, — продолжал Генрих. — Боль, как известно, лучший учитель — главное, чтобы боли было достаточно. Я прослежу за этим, Арди, можешь на меня положиться. Ну ладно, поболтали и хватит. Начинаем занятие. Как обычно, немного подерёмся для разминки. Разбиваемся по парам. Селькова с Беркиной — давайте, девочки, выясним, наконец, кто из вас альфа-самка. Ты чем-то недовольна, Селькова? Ты всегда можешь вызвать меня на бой и забить мои слова обратно мне в глотку. Нет? Ну вот и не морщи тут нос. И ещё, девочки, чтобы никаких договорных матчей, как в прошлый раз — без хорошего фингала ваш бой не закончится. Вторая пара: Сельков и Менцева. Сельков, докажи ей, что если сила есть, то ум иметь не обязательно. А ты, Менцева, вдолби в него как следует, что бояться стоит не только своих жён, но и чужих тоже. Ну а мы с тобой, Арди. Готов?
— Всегда, наставник, — ответил я и едва успел увернуться от пинка по колену, а мой боковой удар правой ушёл в пустоту.
  
Мы медленно двинулись по кругу, внимательно следя друг за другом. Хотя в целом я был Генриху пока не соперник, временами мне удавалось неплохие атаки, и Менски определённо не относился ко мне пренебрежительно.
Мы развернулись уже почти на четверть круга, когда я вдруг почувствовал движение Силы внизу, и сразу же подпрыгнул, перескочив образовавшуюся под ногой ямку. Однако прямо в прыжке я получил под дых неизвестно откуда прилетевшим камнем. Дыхание перехватило, и я лишь краем глаза смог заметить удар, отбросивший меня на несколько шагов назад.