Метод Чарли (ЛП)
Его лицо становится серьёзным.
— О. Понятно.
— Ты злишься? — спрашиваю я, голос срывается.
— Что? Я никогда не смогу злиться на тебя за то, что ты хочешь узнать о своих корнях, — говорит он, садясь рядом со мной. — Жаль, что ты не сказала нам об этом раньше. Мы бы поддерживали тебя на каждом шагу.
— Правда?
— Конечно. Мы всегда поощряли тебя узнавать всё, что можно, о том, откуда ты родом, — напоминает он.
— Когда тебе исполнилось восемнадцать, мы с папой обсуждали, не предложить ли тебе зарегистрироваться на таком сайте, — признаётся мама, — но ты всегда была такой невосприимчивой ко всему, что связано с Кореей. Я рада, что теперь ты открыта к этому.
Я смотрю на них обоих, моё сердце сжимается.
— Почему вы не усыновили и его?
Это застаёт обоих родителей врасплох.
— Шарлотта, — твёрдо говорит мама. — Мы понятия не имели, что у тебя есть брат. Я до сих пор пытаюсь это осознать. Детский дом нам не сказал. Мы думали, ты единственный ребёнок.
— Почему они не сказали? — выдавливаю я. — Они могли бы спасти его от всего, через что он прошёл.
— Я не знаю. — Её голос смягчается. — Даже твои собственные документы об усыновлении были немного хаотичными. Агентство, с которым мы работали, постоянно жаловалось на то, насколько неорганизованно агентство в Сеуле. Но не упомянуть о брате… — Она качает головой. — Я потрясена.
С другой стороны папа сжимает мою руку.
— Жаль, что мы не знали, арахис. У нас была бы семья из шести человек, а не из пяти. Но никто не может изменить прошлое. Важно то, что сейчас. А сейчас, в этот момент, ты — наша дочь, и наша дочь страдает.
Прежде чем я успеваю остановиться, из моего рта вырывается целый поток разрозненных вопросов.
— Но что, если я недостаточно хороша? Что, если ему нужно от вас больше, чем мне? Что, если вы жалеете, что удочерили меня?
Мама снова качает головой. Решительно.
— Ты всегда для нас достаточна. Почему ты вообще могла так подумать?
— Потому что я не идеальна. Я хочу быть идеальной для вас, — выпаливаю я, мои страхи вырываются на поверхность. — Я думала, что если буду достаточно стараться, если покажу вам, какая я умная, успешная и способная, возможно, я буду этого стоить.
Шокированный, папа притягивает меня к себе в объятия, его руки сильные и обнадёживающие.
— Тебе не нужно быть идеальной, арахис. Мы любим тебя за то, кто ты есть, а не за то, кем, по-твоему, ты должна быть.
— Я всё испортила, — стону я. — Я поссорилась с Харрисоном, и теперь он меня ненавидит. Он бросил Тигра в реку — плюшевого зайца, которого он подарил мне, когда я была младенцем. Это была единственная вещь, которая у меня осталась с тех времён, до того как вы меня удочерили.
Папа выглядит расстроенным за меня.
— О, малышка. Мне жаль. Это, должно быть, было очень больно для тебя.
Я едва вижу сквозь слёзы, застилающие глаза.
— Так и было. И теперь я боюсь, что потеряю его и что потеряю вас. Я скрывала это от вас месяцами. Я врала месяцами. Умалчивала, но всё же врала.
— Милая, — говорит мама, — нет ничего такого, что ты могла бы сделать, чтобы изменить то, как сильно мы тебя любим. То же самое касается Оливера и Авы.
— Но я не такая, как Ава, — рыдаю я. — Я не ваша настоящая дочь.
— Шарлотта! — Она повышает голос, но не в гневе. С глубокой, непоколебимой убеждённостью. — Ты наша настоящая дочь. Всегда ею была. Мы выбрали тебя, и мы всегда будем выбирать тебя.
Я закусываю губу. Сильно.
— Но иногда я чувствую себя чужой. Как будто я на самом деле не вписываюсь. С Авой и Оливером у вас есть связь, которой у меня никогда не будет. Вы похожи на них. Они свои.
— Ты тоже своя, — настаивает она. — Ты такая же часть этой семьи, как твой брат и сестра. Кровь не создаёт семью — любовь создаёт. А мы любим тебя больше всего на свете. Мы так гордимся тобой, и ничто, абсолютно ничто никогда не заставит нас перестать тебя любить.
Я прижимаюсь к ним, моё сердце разбивается и исцеляется одновременно. Закон противоречия.
Слёзы текут ещё сильнее, но теперь они другие. Это не слёзы страха, а облегчения. Я снова зарываюсь лицом в грудь отца, мамины руки всё ещё обнимают меня, и я позволяю себе чувствовать безопасность их присутствия.
Мне здесь безопасно.
Я здесь своя.
Выпрямившись, я делаю глубокий вдох, заставляя слёзы утихнуть.
— Жаль, что я вообще отдала ему Тигра. Это было похоже на то, как если бы я потеряла своё детство заново.
Папа убирает волосы с моего лба.
— Ты ничего не потеряла. Эта плюшевая игрушка, где бы она ни была, всегда будет частью твоей истории.
— Пойдём. Давай приготовим чай, — предлагает мама, вытирая большими пальцами слёзы с моих щёк. — Расскажешь нам всё, что узнала об этом брате, проведёшь нас через это. Мы справимся вместе. Хорошо?
Я прижимаюсь к её прикосновению, улыбаясь.
— Хорошо.
Шарлотта,
Не знаю, с чего начать, кроме как сказать, что я прошу прощения. Я знаю, что эти слова не исправят того, что я сделал, но мне нужно, чтобы ты знала, как сильно я сожалею о том, что потерял контроль и выбросил что-то настолько важное для тебя.
Кажется почти глупым извиняться из-за плюшевой игрушки, но это был не просто плюшевый заяц. Он что-то значил. Для нас обоих. И тот факт, что я забрал его у тебя в приступе гнева… мне даже трудно смотреть на это.
У тебя есть полное право никогда больше не хотеть со мной разговаривать. Я пойму, если ты так чувствуешь. Я нисколько тебя не виню.
Моё детство было полным дерьмом. Я говорю это не для того, чтобы оправдать то, что я сделал, но во мне много ярости и горечи из-за вещей, которые я иногда даже не до конца понимаю. Когда я узнал, что тебя удочерили без меня, это пробудило во мне чувства, с которыми я не знал, как справляться, и я сорвал злость на тебе. Это было неправильно. Теперь я это понимаю.
Мои взгляды на семью и усыновление искажены. Мне пришлось жить с ощущением, что меня оставили позади, и это отравило моё восприятие всего. Но я понимаю, что это несправедливо по отношению к тебе. Ты не выбирала всего этого, у тебя свой путь, свои трудности. Я никогда не должен был вымещать свою боль на тебе.
Я знаю, что, вероятно, разрушил все шансы, которые у нас были, построить что-то. Но если ты готова дать мне ещё один шанс, я очень хотел бы попробовать. Я хочу стать лучше. Я хочу понять тебя, и, возможно, ты тоже сможешь понять меня. Но если нет, если это стало последней каплей, я и это пойму. Я не хочу причинять тебе больше боли.
Пожалуйста, береги себя, что бы ты ни решила.
Харрисон
Глава 49
Уилл
Я надеру тебе задницу
Кейс и его сосед по комнате, Трейджер, устраивают вечеринку сегодня вечером. Это последний день весенних каникул, и завтра у нас нет тренировки, так что самое время надраться без последствий. Как только мы заходим в дом, музыка накрывает нас, как гигантская волна, пульсирует так громко, что я чувствую вибрацию в груди. Гостиная забита. Какие-то люди развалились на диванах, потягивая из красных стаканчиков, а несколько наших товарищей по команде играют в питейную игру в столовой, все кричат, чтобы перекричать друг друга. Воздух густой от этой неповторимой смеси дешёвого пива и духов, гул разговоров заполняет каждый уголок.
Рядом со мной Чарли выглядит немного напряжённой. Она оглядывается, крепко сжимая мою руку. Я ободряюще улыбаюсь ей, наклоняясь поближе, чтобы только она могла меня слышать.
— Ты выглядишь потрясающе, ты знаешь? Просто сногсшибательно.
Она краснеет, переводит взгляд на меня, а затем на Беккета, который стоит с другой стороны. Он ухмыляется ей, кивая в знак согласия.