Метод Чарли (ЛП)

— Ты вся мокрая, — говорю я, дразня её ровно настолько, чтобы она заёрзала. — Ты тоже думала об этом, да?
— Всегда, — выдыхает она, задыхаясь, когда два моих пальца скользят внутрь.
Я снова целую её, на этот раз грубее. Мои пальцы двигаются быстрее, но я больше не могу сдерживаться. Мне нужно больше. Мне нужна вся она.
Я убираю руку, быстро снимаю штаны и боксеры, скидываю их и прижимаю её к стене своим телом. Её ноги инстинктивно обхватывают меня, я пристраиваюсь у её входа, на мгновение провожу головкой по её скользкой щели, а затем вонзаюсь внутрь.
  
Я стону от ощущения, от жара, от того, как её тугая киска сжимает мой член. Это ошеломляет, почти чересчур, но я не могу замедлиться. Я не хочу.
— Ты так хороша, — цежу я сквозь зубы, двигаясь внутри неё жёсткими, глубокими толчками. — Мне всегда мало тебя, Чарли. Никогда, блядь, не хватает.
Каждый толчок — это выход накопившегося напряжения, потребности, которую я сдерживал днями. Она подстраивается под меня, её тело движется в такт, дыхание становится всё более рваным.
— Беккет, — выдыхает она, голос срывается от удовольствия. — Я так близко. Не останавливайся.
— Я держу тебя, — стону я, вколачиваясь в неё с силой. — Я не остановлюсь, пока ты не кончишь на меня.
Её веки трепещут, тело дрожит, когда я подвожу её всё ближе к краю, моё имя срывается с её губ прерывисто. Её киска сжимается вокруг меня, и я знаю, что она прямо там, на грани.
— Кончи для меня, малышка, — шепчу я ей в шею. — Я хочу это почувствовать.
Этого достаточно. С резким криком она разлетается на куски, её тело содрогается вокруг меня, когда оргазм пронзает её. Ощущение возносит меня, и я следую за ней через край, яйца поджимаются, когда я кончаю внутри неё.
Мы остаёмся так надолго, наши тела прижаты друг к другу, дыхание сбивчиво, пока мир медленно возвращается в фокус. Я прислоняюсь лбом к её лбу. Моя рука всё ещё сжимает её бедро, её ноги всё ещё обхватывают меня.
— Чёрт, — ругаюсь я. — Мне это было нужно.
Она улыбается, её пальцы вырисовывают крошечные узоры на моей груди.
— Мне тоже.
•••
Позже, после того как мы приготовили ужин и устроились в гостиной, чтобы поесть, Чарли открывает ноутбук и работает над отчётом по какому-то занудному эксперименту, который проводит на неделе в лаборатории. Я играю в видеоигру, время от времени нажимая на паузу, чтобы отпить воды. Всё спокойно, и меня всё устраивает, пока входная дверь не открывается и не приходит Уилл.
Он необычно тихо развешивает зимнюю одежду. Затем появляется в дверях и смотрит на нас какое-то время.
— Твой отец нормально долетел до аэропорта? — спрашивает он меня.
— Да. Он приземлился в Индианаполисе час назад.
Я знаю Ларсена как свои пять пальцев, и что-то не так. Он входит в комнату, подходит к Чарли и чмокает её в губы, но улыбка, которую он ей дарит, натянутая. А когда он смотрит на меня, он вообще не улыбается.
Я хмурюсь на него.
— Что случилось?
Он пожимает плечами.
— Ничего. Хочешь пива?
— Нет. Поздно. Завтра утренняя тренировка.
На него не похоже — пить в случайный будний вечер, когда мы готовимся к плей-офф. Он возвращается, отвинчивая крышку, его взгляд прикован ко мне.
— Что происходит, приятель? — настаиваю я.
Повисает долгая тишина. Чарли, должно быть, чувствует напряжение, потому что поднимает голову от ноутбука.
— Уилл? — говорит она, хмурясь.
Он не отводит взгляда, сосредоточен только на мне.
— Твой отец рассказал мне о Шеннон.
Дыхание перехватывает в горле, и на мгновение мне кажется, что из меня выбили весь воздух. Грёбаный папа, чёрт возьми. Он знает, что я не люблю выставлять это напоказ.
Тревога Чарли теперь направлена на меня.
— Что? Кто такая Шеннон?
— Твоя бывшая, — подсказывает Уилл, не совсем насмехаясь надо мной, но в его словах чувствуется резкость. — Ты всегда называл её так, да? Своей бывшей?
Я сжимаю челюсть.
— Беккет, — говорит Чарли. — Что происходит?
Уилл переводит взгляд на нашу девушку.
— Шеннон не была бывшей, которая изменила Беку, — говорит он ровно. — Она была его девушкой, которая умерла.
Чарли смотрит на меня. Без слов.
Уилл вскидывает подбородок в мою сторону.
— Ведь так?
— Да, — бормочу я. — Так и есть.
— Какого хрена, Бек? Почему ты мне не сказал? Почему ты позволил нам думать, что Шеннон тебе изменила?
Я пожимаю плечами, пытаясь сделать вид, что это не имеет значения. Что я не солгал своему лучшему другу о такой важной вещи.
Чарли моргает, всё ещё выглядит ошеломлённой.
— Она тебе не изменяла? Она умерла? Как?
Когда я не отвечаю, Уилл заполняет пробелы.
— Лейкемия, — говорит он.
— Зачем тебе было врать об этом? — восклицает Чарли.
Я не смотрю ни на одного из них. Я не могу.
— Беккет, — настаивает она.
— Шарлотта. Я не хотел тогда об этом говорить, — говорю я раздражённо, — и уж точно не хочу сейчас.
Теперь они оба смотрят на меня с недоверием.
— Нельзя просто делать вид, что этого не было, — говорит она. — Нельзя отмахиваться от этого, как от пустяка.
Во мне поднимается злость, не на них, а на всю эту грёбаную ситуацию.
— Я не отмахиваюсь. Я просто не хочу быть тем парнем. Тем, кого все жалеют и смотрят на него так, будто он сломан. После смерти Шеннон все относились ко мне как к какой-то благотворительной акции, ходили вокруг на цыпочках. Я это на дух не переносил.
— И ты выдумал историю? — Уилл не верит своим ушам. — Ты предпочёл, чтобы люди думали, что она тебе изменила, а не знали правду?
— Да, предпочёл. По крайней мере, так люди перестали меня жалеть.
— Но тебе всё ещё больно. — Чарли протягивает руку и касается моего плеча, но я стряхиваю её.
— Я в порядке. Это было давно. Я пережил это.
— Правда? — бросает вызов Уилл. — Потому что ты не выглядишь в порядке.
— Что вы хотите, чтобы я сказал? Что я всё ещё убит этим? Что я думаю о ней каждый божий день? Какой в этом смысл? Её нет, и мне нужно было двигаться дальше. Так я и сделал.
Я соскальзываю с дивана, мне нужно выйти из этой ситуации.
Чарли тоже встаёт, перегораживая мне путь. Её глаза наполняются той мягкой, упрямой эмпатией, которая раздражает меня.
Я стискиваю зубы. Смерть Шеннон разорвала меня на части, и правда в том, что я не полностью пережил это. Я просто запихнул это так глубоко, что не нужно было чувствовать это каждый день. Но сейчас, когда они стоят здесь, кажется, что кто-то раздирает рану и скребёт по ней тупым лезвием, выворачивая и уродуя рубцовую ткань, которая так и не зажила до конца.
Я не выношу, как они на меня смотрят. Сочувствие, озабоченность. Это слишком.
Поэтому я проталкиваюсь мимо них, игнорируя то, как Чарли зовёт меня по имени, игнорируя сорвавшиеся с губ Уилла слова.
Входная дверь хлопает за мной, и я оказываюсь на улице, без рубашки на морозе, который кусается даже в феврале, снег хрустит под ботинками, которые я едва сообразил натянуть. Моё дыхание облачками вырывается в воздух, каждый выдох резко режет морозную ночь.
Я не знаю, куда иду, но мне нужно убраться отсюда. Подальше от их вопросов.
Мои спортивные штаны висят низко на бёдрах, не давая тепла, но мне всё равно. Моё тело онемело. Онемело так же, как в тот день.
— Беккет! — Её голос прорезает тишину ночи. Она идёт за мной. Я слышу, как её ноги бегут по снегу.
Я продолжаю идти. Я не хочу останавливаться. Если я остановлюсь, мне придётся встретиться с этим лицом к лицу.
— Беккет, пожалуйста. — Она уже ближе, и внезапно её рука хватает меня за бицепс, заставляя остановиться. — Пожалуйста, поговори со мной.
  
Я оборачиваюсь, грудь тяжело вздымается, но не от холода. Глаза Чарли широко раскрыты, полны тревоги, её дыхание вырывается редкими облачками. Лунный свет делает её хрупкой, но она здесь, бежит за мной в ледяной холод, потому что любит меня.