Метод Чарли (ЛП)

Его челюсть сжимается.
— Значит, ты собираешься вечно держать меня в секрете?
— Конечно, нет, — протестую я, протягивая руку, чтобы коснуться его руки. Но он отстраняется.
— Ты уверена? — Его голос резкий и полный боли. — Потому что начинает казаться, что я просто какой-то незнакомец, о котором тебе неловко им рассказывать.
— Нет. Вовсе нет! — Мой голос повышается от отчаяния. — Это не так, обещаю. Я просто не знаю, как это уравновесить. Я всё ещё пытаюсь понять.
  
— Я твой брат. — Теперь он звучит грустно. — Твоя кровь. Это что-то значит. Или, по крайней мере, должно.
Слёзы наворачиваются на уголки моих глаз, но я смаргиваю их, отказываясь плакать перед ним, перед всеми этими людьми.
— Конечно, это что-то значит, — говорю я, мой голос дрожит. — Но они тоже моя семья. Они были рядом со мной всю мою жизнь, и я буду решать эту ситуацию так, как считаю правильным для себя.
Харрисон качает головой, его лицо полно разочарования.
Облегчение накрывает меня, когда я вижу, что Блейк возвращается по проходу. Слава богу. Это становилось слишком напряжённым для моего комфорта.
Я понимаю. Я знаю, почему он расстроен. Но он торопит меня, а я не люблю, когда меня торопят. Я не готова к тому разговору с родителями. Я не готова узнать, сознательно ли они решили удочерить меня, а не Харрисона. Ладно, возможно, я тяну время. Или, возможно, мне действительно нужно время, чтобы переварить эти новые отношения, эту незнакомую связь, прежде чем я открою дверь и впущу остальную свою семью. В любом случае, я чувствую, что он заставляет меня делать выбор между единственной семьёй, которую я когда-либо знала, и братом, которого я только что нашла, и это несправедливо с его стороны.
— Ты в порядке? — спрашивает Блейк, изучая моё лицо.
— Всё хорошо. — Я профессионал в поддельных улыбках, и сегодня этот навык меня не подводит.
Я, должно быть, убедила её, потому что она садится и берёт стаканчик, который я ей протягиваю, не настаивая на этом.
— Как твоя мама…
Мой голос заглушается звуком голоса стадионного диктора, гремящего через громкоговорители, объявляя, что игра вот-вот начнётся.
Игроки Брайара вырываются из туннеля в размытом пятне чёрного и серебряного. Обычно наш квотербек — тот, кто прорывается сквозь бумажное полотнище, но сегодня вся команда обходит его, оставляя нетронутым. Вместо этого игроки вскидывают руки высоко над головами, чтобы завести болельщиков. Толпа издаёт рёв, и гул возбуждения, пульсирующий на стадионе, заставляет его казаться живым, дышащим организмом.
Когда остальная команда выбегает на поле, за ней следуют их соперники, голос диктора снова разносится в воздухе.
— Дамы и господа, мальчики и девочки, у нас есть особое объявление перед началом игры, — гремит он. — Один из наших игроков хочет кое-что сказать.
Я чувствую, как Блейк напрягается рядом со мной.
— О нет, — стонет она, уже предчувствуя, к чему всё идёт.
Семь здоровенных игроков Брайара начинают выстраиваться на поле. Каждый держит большой белый лист картона.
Блейк поворачивается ко мне, широко раскрыв глаза.
— Он бы не стал, правда?
Улыбка чуть не разрывает моё лицо пополам.
— Ты его видела?
— Нет. Нееет. Останови это.
— Извини, Логан. Ты сама это заслужила.
Первый игрок, огромный линейный с блестящей бритой головой, поднимает табличку, на которой написано «I».
— О боже, — говорю я. — Это величайшее событие в истории.
— Нет, не величайшее, — шипит Блейк, в то время как Харрисон усмехается с моей другой стороны.
— Это парень? — спрашивает он, кажется, его кислое настроение рассеивается благодаря зрелищу внизу.
— Он мне не парень, — отвечает она сквозь стиснутые зубы.
Табличка следующего игрока гласит «AM».
«SMITTEN», — гласит третья табличка, за которой следуют «WITH» и «YOU», пока все игроки не выстраиваются с табличками, составляющими фразу:
 
Я ВЛЮБЛЁН В ТЕБЯ, БЛЕЙК ЛОГАН
 
Затем Айзек Грант выбегает сквозь бумажное полотнище Брайара, словно пересекает финишную ленту на Олимпийских играх. Он подбегает к оглушительным крикам толпы и встаёт перед товарищами по команде, держащими таблички.
Затем он указывает прямо на Блейк и кричит: «Я влюблён, ангел!»
Болельщики взрываются криками и свистом, в то время как щёки Блейк становятся тёмно-бордовыми. Она прячет лицо в ладонях, униженная.
— Этот парень сумасшедший, — бормочет она.
— Да, но также своего рода романтик, — признаю я, несмотря на себя. — Ну, в нелепой, чрезмерной, совершенно ненужной манере.
Блейк выглядывает из-за пальцев, явно разрываясь между умилением и желанием зарыться под землю.
— Он ушёл?
— Ага.
Она поднимает голову, а затем сверлит меня взглядом, когда понимает, что Айзек всё ещё стоит там, его глаза прикованы к ней.
Со вздохом она машет ему рукой, и его лицо полностью озаряется. Парень точно влюблён.
Я не упускаю завистливых взглядов каждой женщины в нашем окружении.
— Ой-ой, когти выходят наружу, — дразню я её. — То есть ты в серьёзной опасности от членов фан-клуба Айзека Гранта.
— Могут забрать, — бормочет она. — Я не люблю внимания.
— Что ж, привыкай. — Я похлопываю её по спине.
— Нет. Надеюсь, это не станет регулярным. Не знаю, смогу ли я выдерживать такой уровень публичного унижения еженедельно.
Я смеюсь, несмотря на сомнения в глубине души относительно искренности Айзека по отношению к Блейк. Бомбардировка любовью — это уже красный флаг. И да, Айзек красивый, обаятельный и явно готов на многое, чтобы произвести на неё впечатление, но я не могу не задаваться вопросом, не всё ли это просто для галочки. Грандиозные жесты — это мило, но они не всегда означают то, что мы хотим.
Рядом со мной выражение лица Харрисона снова становится серьёзным. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя моим позорным секретом. По иронии судьбы, причина, по которой я не рассказала родителям о нём, не имеет к нему никакого отношения. Это мои проблемы. Мой страх их расстроить.
Вместо этого я расстраиваю только Харрисона. Напряжение между нами вернулось, и я не знаю, как его разрядить.
•••
Я звоню Аве, когда возвращаюсь с игры домой. Не просто звоню — видеозвонок. Мы с сестрой редко так делаем, поэтому я не удивляюсь, когда она приветствует меня с глубокой морщиной беспокойства на лбу.
— Привет, — осторожно говорит она. — Ты в порядке?
— Да, — отвечаю я. — Но и не совсем.
Это вызывает у неё кривую улыбку.
— Что случилось?
Я откидываюсь на спинку кровати, поджав колени. Прислонив телефон к одному колену, я тянусь к плюшевому зайчику на подушке и притягиваю его к себе. Тигр. Токки.
Боже, даже у моего детского зайчика двойная жизнь.
— Шарлотта? — настаивает Ава.
— Я… э-э… кое-что сделала.
— О чёрт. Ты беременна?
— Нет, ничего подобного.
Я делаю глубокий вдох, слова прилипают к горлу. Но я больше не могу держать это в себе.
На выдохе я выпаливаю:
— У меня есть биологический брат.
Её серо-голубые глаза расширяются.
— Что?
— Я зарегистрировалась на одном из сайтов по поиску родственников и отправила свою ДНК. Результаты показали, что у меня есть биологический брат.
— Когда ты это сделала?
— Пару месяцев назад, — признаюсь я, игнорируя укол вины. — И… я встретилась с ним.
— Что? Как? Он не в Корее? Или он приехал к тебе?
— Нет, его тоже усыновила американская семья. Он живёт в Лас-Вегасе.
— Почему ты не сказала мне?
— Не знаю. — Мой голос срывается. — Я не знала как, и я не хотела никого расстраивать. Я думала, мама и папа могут почувствовать… предательство, наверное? И я хотела узнать его в своём темпе, без давления, что нужно знакомить его с вами или вести тяжёлые разговоры об этом.
  
Она молчит мгновение.