Метод Чарли (ЛП)
Когда занятие заканчивается, она собирает вещи так быстро, что я едва успеваю моргнуть. Я спешу догнать её в оживлённом коридоре, где притягиваю её к стене, чтобы пропустить группу людей.
— Давай, Чарли, — говорю я тихо. — Ты этого хочешь. Ты хотела встретиться с нами.
Она быстро отрицает.
— Нет. Не хотела. Это была просто переписка, понял?
— Ты просила фото лиц. Ты сказала, что тебе это нужно, прежде чем согласиться на встречу.
— Именно. — Она бросает на меня многозначительный взгляд. — Я никогда не соглашалась на встречу. Я попросила фото только из любопытства. Я никогда не планировала идти до конца.
— Я не верю тебе.
— Мне всё равно, веришь ты или нет.
— Почему ты так сопротивляешься? — Разочарование сжимает мою грудь, когда я смотрю на неё. — Ты совсем не похожа на девушку из этого приложения. — Я поднимаю свой телефон, чтобы подчеркнуть это. — Где эта девушка?
— Её не существует, Уилл. Я играла роль.
— Играла?
— Да.
Её пылкость заставляет меня задуматься. Я лучше других знаю, что значит играть роль. Быть двумя разными людьми. Я надеваю свою безликую, сытную улыбку для избирателей отца во время предвыборной кампании. Друзьям я позволяю видеть свою непринуждённую, сдобренную саркастическими шутками сторону. Но очень немногие знают меня глубже. Кейс иногда, но в последнее время это в основном Беккет. Он видит ту интенсивность, которую я предпочитаю скрывать. Он слышит мысли и фантазии, которыми я никогда ни с кем не делился.
Интересно, какие части Шарлотты Кингстон настоящие, а какие — игра. Она либо пай-девочка-отличница в твидовых костюмах, либо сексуальная искательница приключений, которая заставляет меня смеяться так же сильно, как и заводит. Но я не думаю, что она может быть и той, и другой одновременно.
— Ты собираешься рассказать Беккету? — спрашивает она, выглядя недовольной этой перспективой.
Я киваю.
— Конечно.
— Это обязательно?
— Прости, но это и его аккаунт тоже. И я не храню секретов от своего соседа по комнате.
— Твой сосед по комнате.
— Сосед по комнате. Товарищ по команде. Лучший друг. Как хочешь, так и называй. Но я обещаю, он никому не скажет.
— Правда? Потому что я знаю всё о спортсменах и их разговорах в раздевалке.
— О некоторых спортсменах. Не о нас. Это ничьё дело, что мы делаем. Не пойми меня неправильно, иногда люди о нас говорят. Но я обещаю, о тебе они говорить не будут.
— Спасибо, — говорит она, и моё разочарование возвращается, когда я понимаю, что этот разговор совсем не идёт так, как я надеялся.
— Ты правда не собираешься доводить это до конца? — спрашиваю я её.
Помедлив, она качает головой, вызывая во мне глубокое чувство разочарования.
— Я не могу, Уилл. Это просто… не я.
ДЕВСТВЕННИЦА И КЛИНОК / ЛУРДЕС
ГЛАВА 7
Я — АНГЛИЯ
Луна низко висела над Лондоном, её яркий свет отбрасывал длинные, косые тени на дворец. Яркий и прекрасный, несмотря на смертоносность ночной миссии. И под этим ярким сиянием, омывающим дворец, он прошёл мимо стражей, каждое его движение было бесшумным, как у льва, крадущегося за добычей.
Но он не был львом.
Он был ещё опаснее.
Он был Александром. Величайшим завоевателем, которого когда-либо знал мир, с самой грозной армией в своём распоряжении. Эта армия ждала за стенами города, готовая покорить всё по его приказу, но это была не та битва, которая занимала его мысли этой ночью.
Внутри величественной комнаты королева Елизавета стояла у окна, её силуэт вырисовывался на фоне тусклого лунного света. На ней было королевское платье глубокого алого цвета. Цвета непокорности.
Цвета Англии.
Её золотистые волосы были тщательно уложены, но, столь же непокорная, как и их обладательница, одна своенравная прядь касалась её яркой щеки. Её острые, расчётливые глаза сузились, когда она услышала слабый скрип двери позади себя.
— Я думала, ты будешь более скрытным, Александр, — сказала она, не оборачиваясь. — Прокрадываться в мой дворец? Дерзко даже для тебя.
Губы Александра изогнулись в улыбке, когда он шагнул вперёд. Он был одет в свои воинские доспехи, сверкающие обещанием завоевания. Но его глаза, те легендарные глаза, которые видели необъятность известного мира, смягчились, когда упали на неё.
— Скрытность никогда не была моей сильной стороной, — сказал он, его голос низкий и насыщенный. — Завоевание — да. И у меня есть двенадцать дюймов стали, чтобы подтвердить это заявление.
Елизавета повернулась, её сердце заколотилось о рёбра, когда она встретила его взгляд. Его присутствие было опьяняющим. Столько опасности. Столько шарма.
Но она была королевой — королевой Англии — и её не так-то просто было поколебать.
— Ты найдёшь Лондон гораздо менее покладистым, чем другие города, которые ты завоевал, — сказала она.
— Возможно, — сказал он, приближаясь, — но я пришёл сюда не за Лондоном. Я пришёл не за Англией. Я пришёл за тобой.
Её дыхание перехватило, когда его рука коснулась её щеки. Его прикосновение было электризующим. При всей её власти, при всём её знаменитом самообладании, она чувствовала, как дрожит под его взглядом.
— Я — Англия, — прошептала она, её голос выдал проблеск уязвимости.
— Ты — Елизавета, — поправил Александр, его глаза горели интенсивностью. — Женщина, а не просто королева. И даже у королев есть сердца.
Он наклонился так близко, что она почувствовала его дыхание на своей коже.
— Сдавайся, — прошептал он, его губы зависли прямо над её губами.
Сердце Елизаветы бешено колотилось, буря эмоций бушевала внутри неё. Она сталкивалась с бесчисленными врагами, защищала своё королевство с непоколебимой решимостью, но это — это была битва иного рода.
— Никогда, — выдохнула она, хотя её голос дрогнул.
— Не город. Ты никогда не сдашь его. — Он провёл пальцем по её щеке. — Но твоё сердце… Это совсем другое дело.
Прежде чем она успела ответить, он поцеловал её, его губы захватили её в внезапном, пламенном объятии. Мир исчез.
Ни королевства.
Ни осады.
Ни войны.
Только они.
Рука Елизаветы поднялась к его груди, словно чтобы оттолкнуть его, но вместо этого её пальцы вцепились в его доспехи. Она чувствовала его силу, его первобытную, мужественную мощь, и впервые в жизни она почувствовала себя маленькой. Не слабой, но маленькой перед лицом чего-то большего, чем она сама. Она чувствовала, как её тело распускается, как росистый цветок, умоляя позволить мужскому прикосновению коснуться её лепестков. Она лишала себя этого так долго.
Когда они оторвались друг от друга, её дыхание было прерывистым.
— Ты хочешь, чтобы я сдала тебе своё сердце?
— Нет, — мягко сказал он. — Я бы никогда не стал принуждать. Но я хотел бы, чтобы ты отдала его добровольно.
Елизавета чувствовала тяжесть веков правления, наследие своей короны, давящее на её плечи.
Но в этот момент она хотела только его.
— Я — Королева-девственница, — сказала она.
— Ты — женщина, — повторил Александр. — И ни одна королева, какой бы могущественной она ни была, не должна быть одна. Попроси меня разделить с тобой твои покои этой ночью, Елизавета. Не отсылай меня прочь.
Он поцеловал её снова, медленнее на этот раз. Это было обещанием. Клятвой не только завоевания, но и преданности. Обещанием ухаживать за садом, которым она так долго пренебрегала. Садовником-завоевателем с расплавленным желанием в глазах и кинжалом на поясе, тем самым знаменитым клинком, которым он перерезал глотки и потрошил врагов.
— Александр, — прошептала она.
— Да, Елизавета. Скажи мне, чего ты хочешь.
— Я…
Глава 18
Беккет
Этот медленный накал мучителен
По вторникам у меня нет пар во второй половине дня, так что я иду домой около полудня и провожу день, валяясь на диване в одних боксерах, смотрю глупые видео на ноутбуке и ем крендельки. Это одна из немногих закусок, которые Уилл держит в доме. Он следует нашему плану питания до буквы, что означает, что никакая вкусная еда не бродит по этим коридорам. Если, конечно, вы не говорите о моём члене.