Метод Чарли (ЛП)
— Положи карандаш, — приказываю я.
— А?
— Ты даже не слушаешь меня. Это не то распределение клеток.
Она бросает взгляд на то, что написала.
— О, ты прав. Похоже на неравномерное распределение. Может быть, было неравномерное окрашивание?
— Или, может быть, ты отвлеклась и записываешь не те результаты. Ты продолжаешь записывать «красный», когда я говорю «зелёный».
— Нет, не продолжаю.
Я наклоняюсь и вынимаю карандаш из её руки.
— Ты временно отстранена. Теперь скажи мне, что случилось, чтобы мы могли это обсудить и вернуться к работе.
— Ничего не случилось.
Женский голос прерывает мой допрос.
— Уилл. Привет.
Я поворачиваюсь на стуле, чтобы поприветствовать свою бывшую напарницу.
— Привет, Лурдес.
— Я просто хотела убедиться, что ты получил ту, э-э, вещь, которую я тебе отправила. — Её взгляд мелькает в сторону Шарлотты, но моя новая напарница не обращает внимания.
Шарлотта сейчас прильнула глазом к микроскопу. Да, сегодня с ней определённо что-то не так.
— Я имею в виду, главу, — Лурдес теперь практически шепчет. — Ты не ответил по электронной почте.
— Я всё ещё читаю, — уверяю я её. — Должен закончить сегодня вечером.
Она заправляет волосы до подбородка за уши и дарит мне благодарную улыбку.
— Спасибо. Я очень, очень ценю это.
— Без проблем.
Лурдес упорхнула обратно к Джорджу, и я жду, пока она окажется вне пределов слышимости, прежде чем повернуться и усмехнуться Шарлотте. Моё веселье угасает, когда я замечаю её напряжённую позу. И она избегает моего взгляда.
— Ладно, серьёзно, что тебя беспокоит? — настаиваю я. — Потому что Шарлотта, с которой я работал в этом месяце, была бы вся в этом разговоре с Лурдес, требуя прочитать последнюю главу фанфика. У тебя проблемы с другими предметами? Ссоришься с друзьями?
— Мои друзья меня все обожают.
Смех вырывается наружу.
— Ладно. Проблемы в семье?
— Нет. Давай вернёмся к работе.
— Нет. Скажи мне, что случилось.
— Я не обязана тебе ничего рассказывать.
Я набрасываюсь.
— Значит, что-то случилось.
Она наконец позволяет себе встретиться со мной взглядом. Затем смотрит на меня так долго, что я ёрзаю на стуле. Но я не могу отвести взгляд. Её глаза магнетические. Тёмно-карие, как расплавленный тёмный шоколад. И её кожа выглядит такой мягкой на ощупь. Интересно, мягкие ли у неё волосы. Она всегда собирает их в пучок, когда мы в лаборатории, закрепляя белой заколкой, с длинными чёрными прядями, обрамляющими лицо. Мой взгляд скользит к её рту. У неё отличные губы. Бледно-розовые и пухлые.
— Ты смотришь, — обвиняет она.
— Ты первая посмотрела. — Я усмехаюсь ей. — Я думал, это значит, что мне тоже можно. — Когда она начинает поворачиваться к микроскопу, я протягиваю руку и касаюсь её плеча. Мой голос становится хриплым. — Эй. Я что-то сделал, чтобы разозлить или расстроить тебя? Потому что мне нравилось наше партнёрство, но если ты хочешь сменить напарника…
— Нет, — перебивает Шарлотта, расширяя глаза. — Я не хочу меняться. Дело не в этом.
— Тогда в чём?
Она снова замолкает, бросая взгляд на рабочее место нашего ассистента. Моника уткнулась в стопку работ, которые проверяла весь день.
Шарлотта наклоняется над своим стулом и засовывает руку в синюю холщовую сумку у ног. Она достаёт телефон, касаясь экрана изящным пальцем. Наконец, она скользит телефоном по столу ко мне, и я смотрю на фотографию себя и Беккета, сделанную на вечеринке у бассейна в доме Шейна этим летом.
— Я не понимаю. Я дружу с Беккетом? В этом проблема? — Я подавляю стон. — Он что-то тебе сказал? Он ужасный флирт, но, клянусь, он безобиден.
Она касается экрана наманикюренным ногтем.
— Как я получила это фото, Уилл?
Мой лоб хмурится. Какого чёрта она…
О, чёрт.
Понимание приходит, как удар молнии.
— Да, — говорит Шарлотта, замечая моё выражение лица.
Она убирает фотографию, оставляя только ветку чата, откуда она взялась. Имя профиля вверху невозможно не заметить.
LARS & B
Шарлотта снова встречается со мной взглядом.
— Я Чарли, — говорит она, звуча так несчастно, что я чуть не смеюсь.
Однако моё потрясение затмевает юмор.
Должно быть, это шутка. Чарли, сексуальный свободный дух, который фантазирует о том, как его трахают двое парней на капоте машины — это Шарлотта Кингстон, девушка, с которой я сидел в лаборатории? Девушка в плиссированных юбках и одинаковых свитерах, с безупречным макияжем и ни единым волоском, выбивающимся из причёски?
Я ошеломлён и не могу вымолвить ни слова. И пока я сижу, пытаясь осмыслить это, она выхватывает телефон обратно и закрывает чат.
Закрывает… но не удаляет.
Я нахожу это интересным.
— Уилл… — Она закусывает губу. — Не говори никому об этом. Пожалуйста.
— Сказать что? Что ты пыталась устроить тройничок?
— Я не пыталась… — Она понижает голос, когда мы привлекаем внимание нескольких других однокурсников. — Это вы пытались его устроить.
— Тебе это нравилось. — Я качаю головой с усмешкой. — Ну, чёрт. Это здорово.
— Это не здорово, — шипит она. — Это унизительно.
— Или… — Я наклоняю голову к ней. — Это было суждено?
— Суждено?
— Ага, типа судьба.
— Я не верю в судьбу.
— Правда. Итак. Шесть недель мы с тобой работали с другими напарниками и не обменялись ни словом. Затем мы, не зная друг о друге, совпадаем в приложении за несколько дней до того, как наши напарники пишут письмо, как Ромео и Джульетта, с требованием объединить их в пару. И теперь я твой напарник, и выясняется, что ты — та самая, с которой я совпал и которой мы с Беккетом одержимы.
Она моргает.
— Одержимы?
— Да. Чёрт. Возьми. Мы умирали от желания встретиться с тобой.
В её взгляде появляется настороженность.
— Почему?
— Потому что ты потрясающая. — Я наклоняюсь ближе, чтобы прошептать ей на ухо. — И ты чертовски сексуальна.
Я не упускаю того, как она дрожит.
— Ты понятия не имеешь, сколько раз мы дрочили на тебя.
Её голова резко поднимается, взгляд встречается с моим.
— Типа, вместе?
Я усмехаюсь.
— Нет, по отдельности. Мы не общаемся с тобой одновременно.
— И как это работает?
— Кингстон, Ларсен! — Моника упрекает нас от своего стола. — Меньше болтовни, больше работы.
Мы снова занимаемся своими результатами, только теперь роли поменялись. Шарлотта старательно всё записывает, а я не могу сосредоточиться ни на чём.
— Шарлотта, — шепчу я. — Давай. Поговори со мной.
Её язык тела выражает полное нежелание, когда она снова смотрит на меня.
— Ты всё ещё не пообещал, что никому не скажешь, что мы переписывались.
— Не скажу. Обещаю. Но… как насчёт того напитка?
Приглашение, которое мы с Беком отправили в приложении, так и висит между нами. Как запретный плод в Эдемском саду.
Я хочу, чтобы она откусила. Откусила большой, чёртов кусок.
Но она просто качает головой.
— Никаких напитков. Мне даже твой глупый друг не нравится.
— Бек не глупый. — Я усмехаюсь.
— Он меня раздражает.
— Ты не выглядела раздражённой, когда вы болтали о том, как он разворачивает тебя, как подарок.
Её щёки становятся ярко-красными. Эта девушка не умеет скрывать румянец, даже чтобы спасти свою жизнь. Мне почти жаль её, но нет, потому что это помогает мне её читать. Она изо всех сил старается не показывать мне, как она заинтригована. Как сильно она хочет довести это дело до конца. Но я вижу это по тому, как она закусывает свою пухлую нижнюю губу. По тому, как пульсирует жилка у основания её горла.
Но теперь она вне досягаемости. Оставшиеся двадцать минут занятия она изо всех сил старается держаться профессионально. Сосредоточиться на образцах клеток. Записать результаты. Никаких разговоров. И абсолютно никакого зрительного контакта. Шарлотта — Чарли — решила, что зрительный контакт слишком опасен.