Метод Чарли (ЛП)

— О, милый. Кто-то заставляет тебя сомневаться в том, кто ты есть?
— Нет.
Он явно лжёт. Пример, который он привёл, был очень конкретным.
Я протягиваю руку через центральную консоль и похлопываю его по огромному бицепсу.
— Кем бы она ни была, она не стоит этих переживаний. — Я взмахиваю рукой, указывая на его широкую, мускулистую фигуру. — Ты бог. Твоё тело… — Мои глаза на секунду затуманиваются, и я ловлю себя на том, что наклоняюсь, словно хочу его поцеловать, прежде чем осознаю, что делаю, и отключаюсь. — Поверь мне. Ты великолепен. И твоя игра пальцами превосходна. Забудь эту девушку.
  
Его губы изгибаются в надеющейся улыбке.
— Мне тоже нужно забыть тебя?
— А?
— Это ты сказала вчера у «Кофейной хижины», помнишь? Что встретишься со мной сегодня вечером, а потом мы забудем, что это когда-либо было.
— Будем делать вид, что этого никогда не было, — поправляю я.
Это стандартная фраза, которую я говорю своим партнёрам по случайным встречам. Если увидишь меня в кампусе снова, делай вид, что мы не знакомы. Мне не нужна стайка влюблённых парней, ковыляющих ко мне и восторженно рассказывающих о нашей связи на одну ночь, когда я со своими чопорными сёстрами по Delta Pi.
Хотя, честно говоря, последний человек, с которым я ожидала устроить случайную связь, — это Айзек Грант. Когда он начал флиртовать со мной вчера в университетской кофейне, я была готова отшить его. Вместо этого он покорил меня. Я до сих пор в замешательстве, как ему это удалось. Этому парню точно не о чем беспокоиться в плане обаяния.
— Технически это не считается полноценной встречей, — говорит он, поигрывая бровями. — Потому что никто из нас не кончил.
— Может быть, но это была моя единственная свободная ночь на ближайшие пару недель, так что… — Я наклоняюсь и целую его в щёку. — Продолжение следует. А если нет, то приятно было познакомиться. Но мне правда пора идти.
— Будь осторожна за рулём, — говорит он.
— Буду.
Я выпрыгиваю из его Porsche и мчусь к своему старому седану, который достался мне от сестры Авы, когда она окончила Брайар четыре года назад. Все в моей семье учились в этом университете. Моя мама — наследница Delta Pi, поэтому у меня не было выбора, кроме как вступить в сестринство на первом курсе. Если бы это зависело от меня, я бы не вступала в сестринство. Или, по крайней мере, выбрала бы что-то повеселее. Вместо этого я вынуждена мчаться домой из Хастингса, потому что наш президент — тиран.
Всего в десяти минутах от кампуса Брайара, Хастингс — это типичный городок на Восточном побережье с идиллической главной улицей, уникальными магазинами и исторической городской площадью. Мы с Айзеком встретились сегодня вечером за центром для пожилых людей, потому что стоянка там превращается в город-призрак, как только часы бьют четыре часа дня, и пожилые жители Хастингса толпами направляются в закусочную на ранний ужин. Он живёт неподалёку на одной из улиц, обсаженных деревьями, но я не хотела идти в дом, который он делит с тремя другими футболистами, потому что мне не нужна такая заметность.
Кое-кто мог бы сказать, что я веду двойную жизнь.
Ладно. Фейт так говорит.
Но моя лучшая подруга права лишь наполовину. Это не двойная жизнь, а скорее чрезвычайно личная. Есть занятия, в которых я люблю участвовать, риски, на которые я иногда иду, которые не соответствуют образу, который я должна поддерживать.
Для моей семьи я — трудолюбивая, ответственная Шарлотта. Я их идеальная дочь, их любимая сестра.
Для моих сестёр по сестринству я — наследница, которая сильна, но скромна, уверена в себе, но целомудренна.
Я должна делать своих родителей гордыми и служить примером для моих младших сестёр. И я почти уверена, что трахаться с горячим футболистом на пустынной парковке — это не совсем пример для подражания.
Но, думаю, в конечном счёте, я ненавижу разочаровывать людей. Одна только мысль об этом вызывает у меня чуть ли не крапивницу. Так что, если я хочу избежать этого сокрушительного чувства, когда вижу глубокое разочарование в глазах семьи и друзей, то держать свои не слишком респектабельные внеклассные занятия в секрете — критически важно.
Я быстро доезжаю обратно до Брайара, сбавляя скорость, когда сворачиваю на широкие улицы, образующие Греческий ряд. Большинство домов здесь разрешают только парковку по разрешениям на улице, но Delta Pi находится в конце улицы и имеет свою собственную парковку для машин наших членов.
Дом Delta Pi также, несомненно, самый внушительный на Греческом ряду. Это величественный трёхэтажный особняк с белыми колоннами, обрамляющими вход, и плющом, вьющимся по одной стороне кирпичного фасада. Плющ уже не зелёный, больше не пышный и цветущий, как весной и летом, но коричневые стебли не желают отпускать кирпичную кладку, упрямо цепляясь за стены.
Я хватаю сумку с ноутбуком с пассажирского сиденья и спешу по широким ступеням к двустворчатым дверям, украшенным блестящими бронзовыми молотками. Молотки обманчивы — чтобы попасть внутрь, нужно ввести код на более современной клавиатуре, прикреплённой к дверной раме. Над входными дверями гордо красуются наши греческие буквы, выполненные золотом.
Всё в Delta Pi дышит элегантностью и исключительностью. Мы не та вечеринковая корпорация. Мы — корпорация жён сенаторов и первых леди. Где-то в последние несколько десятилетий было решено, что мы сами можем быть политиками и карьеристками, но не слишком увлекайтесь феминизмом, девочки. От нас всё ещё ожидают, что мы будем подчиняться патриархату. Агата буквально произнесла эти слова нашим новичкам в сентябре.
Тьфу. Я почти слышу её снисходительный голос. Мне хочется развернуться и бежать обратно к машине.
Но я делаю вдох и принимаю свою судьбу, вводя код, чтобы открыть входную дверь. Как только я переступаю порог, слышу громкий женский говор, доносящийся из столовой.
Не могу отрицать, что жизнь в доме, полном девчонок, сильно ограничивает меня. Здесь нет абсолютно никакой приватности. Вообще. А значит, нет никакой возможности приводить своих любовников домой. Более того, мужчинам даже не разрешается подниматься наверх. Патриархат не одобряет ночёвки. Нельзя, чтобы все эти будущие жёны трахались с похотливыми братками и хипстерскими любителями искусства. Мы тоже не устраиваем вечеринок, за исключением тех, что в формате ужина, которые наш дом проводит дважды в год. Я говорю о тонком фарфоре, полном кейтеринге и коктейльном дресс-коде.
На последнем ужине Фейт совершила серьёзный проступок, протащив своего парня наверх. Они развлекались, пока одна из приспешниц Агаты не настучала на неё, и Фейт пришлось явиться на собрание исполнительного совета, чтобы определить наказание за столь ужасное деяние.
Как вице-президент по финансам, я участвовала в этих изнурительных обсуждениях. Я голосовала против того, чтобы вносить предупреждение в дело Фейт, но остальные меня переголосовали. Я заседаю в исполнительном совете, который жаждет крови.
Мои балетки цокают по деревянному полу в вестибюле, пока я мчусь мимо широкой лестницы, которая спиралью поднимается на второй этаж. Хрустальная люстра свисает с потолка, отбрасывая серебристый свет на пространство. Интерьер дома такой же безупречный, как и экстерьер. Агата управляет кораблём жёстко, поэтому наше расписание дежурств не обсуждается.
В столовой находится длинный стол из красного дерева, за которым могут разместиться до тридцати членов для официальных обедов и еженедельных собраний. Сверху свисают дополнительные люстры, а в противоположном конце комнаты расположены две пары французских дверей, выходящих на большую заднюю веранду с плетёной мебелью. Всё в этом месте кричит о богатстве Восточного побережья.
  
Когда я вхожу, все уже сидят за столом. В нашем отделении около ста членов, но в доме живут только тридцать, и на любое собрание никогда не приходит больше пятидесяти.
Взгляды всех обращаются ко мне. Агата, наш прославленный президент, приподнимает идеально выщипанную бровь.