Метод Чарли (ЛП)
— Я, конечно, не историк, но разве они жили не с разницей, ну, в два тысячелетия?
— Ага.
— Ну ладно. Видимо, в любви и фанфиках время не имеет значения. В любом случае, обменяться номерами — это, наверное, хорошая идея. Ты теперь мой напарник по лабораторным.
— Но ты не делала этого с Джорджем…
— Он казался тем типом человека, который злоупотребил бы этой привилегией.
— О, на сто процентов.
— А ты кажешься тем парнем, который так не поступит. — Я делаю паузу. — Несмотря на то, что ты спортсмен.
— Несмотря на? Что, ты думаешь, спортсмены чаще злоупотребляют телефонными привилегиями?
По моему опыту, абсолютно. Некоторые из тех, с кем я была, до сих пор шлют мне непристойные сообщения посреди ночи, надеясь на повторение. Но Уилл кажется нормальным, не жутким парнем, так что я готова рискнуть.
Когда наши бывшие напарники наконец заходят, держась за руки, Джордж ловит мой взгляд и останавливается у стола.
С драматическим вздохом он проводит рукой по своим вьющимся каштановым волосам.
— Думаю, ты слышала.
Каким-то образом мне удаётся скрыть своё веселье.
— Слышала.
— Так лучше, Шарлотта. Вот увидишь. — Он похлопывает меня по плечу и направляется к нашему старому месту, садясь рядом с Лурдес.
Уилл тихонько усмехается.
— Это было действительно смело с его стороны — сменить напарника перед промежуточными экзаменами, зная, что это оставит тебя в полном опустошении.
— С разбитым сердцем.
Мы начинаем новый раздел сегодня. Моника прислала нам инструкции к эксперименту на выходных, и они звучат достаточно просто. Мы должны создать тканевой каркас и определить его способность поддерживать рост клеток.
Я бросаю на Уилла строгий взгляд.
— Это твой первый тест.
— В чём меня тестируют?
— В том, насколько хорошо ты следуешь инструкциям. И любишь ли ты мои шутки.
— Любить твои шутки — это требование?
— Чтобы быть хорошим напарником по лабораторным, да.
Мы организуем наши материалы и изучаем эксперимент. Первым делом нужно подготовить полимерный раствор, необходимый для создания каркаса.
— Хочешь взять на себя руководство? — предлагаю я.
Он сужает глаза.
— Это ещё один тест?
— Очевидно. Не облажайся.
— Но без давления, да?
Ухмыляясь, он заливает раствор в формы для каркаса, которые будут помещены в контролируемую среду, где они затвердеют и сформируют каркас.
— Эй, Уилл, — говорю я, наблюдая, как он заливает. У него твёрдая рука. Мне это нравится. — Как биологи назвали своего сына?
— Не знаю, как?
— Ген! — Я не могу сдержать смех.
Он стонет, но, когда поднимает взгляд, я не упускаю улыбку, которая появилась на его лице.
— Это было ужасно.
— Ты заключил формальное соглашение любить мои шутки, — напоминаю я ему.
— Я предлагаю изменить формулировку «любить» на «терпеть».
— Предложение отклонено.
Он возвращается к концентрации на поставленной задаче. Когда я слышу, как мой телефон жужжит в сумке, во мне вспыхивает надежда. Я знала, что получу от него сообщение сегодня.
Заметив, что Уилл всё контролирует, я достаю телефон и проверяю уведомление.
Мой энтузиазм улетучивается.
Это не от BioRoots.
Снова разочарование пронзает меня, но оно не такое сокрушительное, как раньше, потому что уведомление — это то, которого я тоже ждала. Сообщение от одной половины моего бутерброда из прессов. Я думаю об этом чате так часто, что это начинает становиться неловко.
LARS & B: Напиши нам сегодня вечером, если будешь поблизости — B
Моё сердце делает крошечное сальто. Я до сих пор говорила только с B, который сказал мне, что он блондин в серых спортивных штанах. Что кажется совершенно неправильным, потому что Ларс больше подходит под образ блондина с его шведским именем.
С другой стороны, кто сказал, что у B нет тоже шведского имени? Ооо! Например, Бьорн.
Я имею в виду, если это не его имя, то теперь оно такое.
Я засовываю телефон обратно в сумку, на моих губах играет лёгкая улыбка. Затем я смотрю на Уилла и вижу, что он смотрит на меня.
— Кто это был? — Он приподнимает бровь.
— Никто. Просто друг.
— Просто друг, из-за которого ты так улыбаешься?
Я чувствую, как румянец ползёт по моим щекам.
— Заткнись.
— Парень? — гадает он.
— Нет.
— Ты краснеешь.
— Нет, не краснею.
— Твоё лицо ярко-красное.
— Какая разница. Вернись к нашим каркасам, или я попрошу работать с Джорджем снова.
Он смеётся.
— Ладно, я замолкаю.
Мы возвращаемся к работе. Некоторое время тихо, пока Уилл не нарушает молчание.
— Так… если растение в депрессии, как ты думаешь, его другие листья ему фотосинтезируют? — спрашивает он с невозмутимым лицом.
Я стону.
— О боже. Это было ужасно.
— Эй, просто пытаюсь не отставать от королевы.
После занятия мы выходим из лаборатории в обычный гул голосов, заполняющий коридор. Мы не сможем посеять клетки до завтра, так как процесс изготовления каркаса, который мы используем, занимает до дня, чтобы растворитель испарился и всё затвердело.
Когда мы выходим из здания, мы договариваемся, что Уилл зайдёт утром проверить каркас. На улице ветрено, и ветер позднего вечера заползает под мои волосы и хлещет ими по лицу.
Я откидываю их вовремя, чтобы увидеть нескольких хоккеистов внизу на крыльце. Один из них окликает Уилла, и я подавляю стон, когда понимаю, что это Беккет из моего утреннего занятия. Тьфу, надеюсь, он меня не заметит.
К сожалению, любые надежды остаться незамеченной рушатся, когда очередной порыв ветра налетает на меня и задирает мою юбку.
Я прижимаю серую шерстяную юбку обратно, но не раньше, чем слышу преувеличенный волчий свист Ледяного и несколько ухмылок его друзей.
— Приструни своих псов, — ворчу я на Уилла.
Он виновато смотрит на меня.
— Я имею в виду… твоя юбка просто задралась.
— Не то чтобы ты это заметил, — сухо говорю я.
— Конечно, нет. Я бы никогда не заметил, какого цвета на тебе нижнее бельё. — Когда он спускается по лестнице, я слышу, как он кашляет: — Розового.
Я почти уверена, что снова краснею, но мне удаётся сохранить самообладание, проходя мимо группы хоккеистов у основания лестницы.
— Пока, сахарная пышка, — раздаётся голос Беккета, за которым следуют смешки его друзей.
Я продолжаю идти, не оборачиваясь.
Уважаемый доктор Экхарт,
Надеемся, что это письмо застанет вас в добром здравии и в приподнятом настроении. Мы пишем вам сегодня не просто как студенты, но как две души, неразрывно связанные как академическими амбициями, так и глубокой любовью.
Как вы знаете, строгие требования программы STEM испытывают как наши интеллектуальные способности, так и нашу человеческую стойкость. Мы с гордостью можем сказать, что встретили этот вызов во всех возможных отношениях. Однако есть один аспект нашего академического пути, который был источником значительных страданий: разлука, навязанная нам нынешним распределением напарников по лабораторным работам в курсе «Клеточная и тканевая инженерия» профессора Бьянки.
Наши отношения — это не препятствие для нашего обучения, а преимущество. Это сам фундамент, на котором построен наш академический успех. Когда мы работаем вместе, наш интеллект расцветает способами, выходящими за рамки обычного. По этой причине мы просим вас пересмотреть нынешнее распределение напарников по лабораторным и разрешить нам работать вместе в будущем.
Для дальнейшего обоснования нашей просьбы мы прилагаем письмо от нашего терапевта, квалифицированного и уважаемого специалиста, который проницательно наблюдал симбиотическую связь между нашей любовью и нашей успеваемостью. Наш терапевт подтверждает, что наше эмоциональное благополучие неразрывно связано с нашей способностью работать вместе. Взаимная поддержка, которую мы оказываем друг другу, не имеет себе равных и питает своего рода интеллектуальный симбиоз, результатом которого является работа высочайшего уровня.
Согласно этому эксперту, наше разлучение было бы вредно для нашего психического здоровья и потенциально могло бы привести к значительному снижению наших оценок — сценарию, который был бы разрушительным не только для нас, но и для репутации этого уважаемого факультета.
Благодарим вас за понимание и рассмотрение.
С глубочайшим уважением и надеждой,
Лурдес и Джордж
Навеки едины в любви и учёбе