Метод Чарли (ЛП)

Выбор этой жизни, здесь и сейчас.
  
Глава 53
 
Шарлотта
 
Это уже практически мейнстрим
День рождения моего папы — за неделю до выпускного, поэтому я беру отгул от лаборатории и еду в Хамден на обед. Я всегда рада видеть свою семью, но не могу справиться с нервной дрожью в груди. Мне нужно столько всего им сегодня рассказать. Серьёзно, кучу всего рассказать.
  
И, возможно, день рождения папы — не лучшее время для этого, но я усвоила урок после фиаско с Харрисоном. Я больше не буду держать секреты от своей семьи.
— Привет, арахис! — Папа встречает меня у двери своими обычными медвежьими объятиями. — Рад, что ты приехала.
— Я бы ни за что не пропустила. — Я улыбаюсь, обнимая его в ответ, прежде чем войти внутрь.
Мама уже в режиме хозяйки, напевает, накрывая стол в столовой. Ава приехала из Нью-Йорка на эти выходные, и она готовит салат на кухне, когда я захожу, а папа идёт обратно к Оливеру на заднюю террасу. Жены Оливера нет — он упоминал в нашем семейном чате, что Кэт пришлось работать в эти выходные.
Мы с Авой накрываем стол. Мы едим в столовой, потому что на улице всё ещё слишком холодно, чтобы сидеть на террасе. Оливер и папа жарят стейки на заднем дворе, укутанные в толстовки и шапки.
После обеда мама раздаёт нам тарелки с именинным тортом, и традиция Кингстонов делиться достигнутыми целями и успехами незамедлительно начинается.
— Чар, почему бы тебе не начать? — говорит мама. — Есть новости о магистратуре?
Вот оно. Вступление.
Я откладываю вилку и говорю:
— Меня приняли во все университеты, куда я подавала документы, кроме двух.
— Какие два? — тут же спрашивает папа, и я знаю, что он внутренне молится, чтобы это был не MIT.
— Копенгаген и Мельбурн.
Оливер ухмыляется.
— Вау, ты не шутила, когда сказала мне, что подавала документы в какие-то «рандомные». — Он изображает кавычки.
— Да, ну… — Я пожимаю плечами. — Я поступила в некоторые из этих рандомных тоже. И я серьёзно рассматриваю, э-э, Сидней.
— Австралию? — Папа поднимает брови. — Это далеко отсюда.
— Я знаю. И я понимаю — Университет Сиднея не такой элитный, как Лига плюща, но программа биомедицины там сильная, и… я думаю, что, возможно, поеду.
За столом воцаряется тишина.
Мама хмурится на меня.
— Это замечательно, что ты поступила, милая, но мы даже не знали, что ты подаёшь документы за границу. Почему ты скрывала это от нас?
— Я хотела дождаться писем о зачислении, прежде чем что-то решать. — Я кручу в руках десертную вилку, избегая их взглядов. — И, э-э, раз уж мы заговорили о том, что я от вас скрывала…
Ава стонет.
— Нет. Только не говори, что у тебя есть ещё один биологический брат или сестра.
— Нет, ничего такого. — Я сглатываю, давление нарастает. Вот оно. — Это о моём парне. Уилле. И… э-э… Беккете.
— Беккете? — Мама наклоняет голову, недоумевая. — Соседе Уилла по комнате?
Я выдыхаю на одном дыхании.
— Я тоже встречаюсь с Беккетом. Я люблю их обоих.
Признание повисает над нами, как грибовидное облако. На долю секунды я жалею обо всём. И я ещё не закончила.
— Мы все вместе переезжаем в Сидней.
Ещё одна тишина.
Мои родители смотрят на меня так, будто я сказала им, что только что видела единорога на заднем дворе. Челюсть Авы отвисла до пола. А мой брат… ну, у него странное выражение лица, которое я не могу расшифровать, и прежде чем я успеваю хотя бы попытаться, Оливер выпаливает бомбу всех бомб.
— Я развожусь.
Мы все поворачиваемся к нему. Вилка моей мамы со звоном падает на десертную тарелку.
Я моргаю.
— Подожди, что?
Он откидывается на спинку стула.
— Я не собирался ничего говорить, но, видимо, сегодня день, когда мы выкладываем все секреты, так что… да. Мы с Кэтрин разводимся.
— Разводитесь? — эхом повторяет мама.
— Да, — говорит он, потирая затылок. — Это давно назревало — у нас уже некоторое время были проблемы. Но мы не хотели ничего говорить во время праздников, а чем дольше я скрывал это от вас, тем труднее было сказать. И, ну… вот мы здесь.
Я таращусь на него.
— Ты серьёзно объявляешь об этом сейчас? На папином именинном обеде?
— Я? Правда? — парирует Оливер. — Ты только что бросила бомбу «у меня двое парней». На папином именинном обеде. Так что мне показалось, что самое время…
— Я лесбиянка, — выпаливает Ава.
Что здесь происходит!
Мой взгляд мечется по столу, как шарик для пинг-понга. Мои родители выглядят так же, как когда я пытаюсь показать им, как пользоваться новым приложением на телефоне. Озадаченные и возмущённые. Мне кажется, они злятся не на новости, которыми мы делимся, а на то, что всё это выходит наружу сейчас. В случае Авы — в буквальном смысле «выходит».
— Ты лесбиянка? — восклицаю я. — С каких пор? — Она всегда встречалась только с парнями. По крайней мере, на публике.
Теперь, когда все взгляды устремлены на неё, Ава краснеет, ёрзая на стуле.
— Похоже, я поздно расцвела. Честно говоря, я долгое время думала, что я асексуалка. Меня никогда не привлекали мужчины, с которыми я встречалась, но и к женщинам меня тоже не тянуло. Но, э-э, парень, о котором я вам рассказывала? Эш? Это моя девушка. Её зовут Эшли.
На мгновение никто не двигается. Папа сидит с вилкой на полпути ко рту, застыв.
Затем, разом, напряжение лопается.
Я смеюсь, осознавая абсурдность ситуации. Я смотрю на родителей.
— Клянусь Богом, если вы двое скажете нам, что вы свингеры или что-то в этом роде…
Папа наконец опускает вилку, качая головой с улыбкой.
— Абсолютно нет.
Мама, тем временем, выглядит озадаченной, оглядывая стол.
— Просто чтобы я понимала — вы все скрывали от нас эти серьёзные изменения в жизни, потому что думали, что мы не одобрим?
Оливер отвечает первым.
— Нет. Мне просто было стыдно, — признаётся он. — Я никогда не представлял себя в роли разведённого.
Следующей идёт виноватая Ава.
— Я тоже так не думала. Я сама ещё не до конца с этим смирилась. Наверное, мне нужно было время, чтобы разобраться в себе. — Она смотрит на меня. — Вот почему я ни слова не сказала о Харрисоне, Чар. Меня бесило, что ты всё скрываешь от всех, но я делала то же самое, поэтому перестала давить.
Я киваю. Теперь это имеет смысл. Я всегда удивлялась, что она не рассказала родителям о Харрисоне.
— Шарлотта? — подсказывает мама.
Я облизываю внезапно пересохшие губы.
— Я думала, вы можете не одобрить, — признаюсь я. — Встречаться с двумя парнями — это не совсем нормально.
— Не-а, полиамория сейчас в тренде, — спорит моя сестра. — Это уже практически мейнстрим.
Я пожимаю плечами.
— У меня двое парней. Это, чёрт возьми, странно, хорошо?
Оливер фыркает.
Мама снова подаёт голос, её тон не терпит возражений.
— Ребята, вот в чём дело: мы вас любим. Всех вас. Такими, какие вы есть. Неважно, есть ли у вас двое парней или ни одного, разводитесь ли вы или встречаетесь с девушкой. Мы вас любим, и ничто этого никогда не изменит.
Папа кивает, его обычное непринуждённое поведение возвращается на место.
— Да. Пока вы счастливы, мы счастливы.
Я не могу поверить в то, что слышу. Я ожидала неловкости, возможно, даже разочарования, но вместо этого они просто… принимают. Как будто это не имеет значения.
Мама замечает моё выражение лица и мягко улыбается.
— Если ты любишь этого второго парня, милая, мы тоже хотим с ним познакомиться. Пригласи его и Уилла в гости. К этому нужно будет привыкнуть, это да, но если они делают тебя счастливой, это главное.
  
Я моргаю, сдерживая слёзы, меня переполняет то, как просто она это преподносит. Я так долго переживала о том, как они отреагируют, о том, что держу всё в секрете, а вот они говорят мне, что всё в порядке. Что со мной всё в порядке.