Патриот. Смута. Том 11 (СИ)

Он рванул шпагу из ножен, передал их своему адъютанту, стоящему за спиной, и встал в позицию. Неплохо. Ноги стоят как положено, правда одна чуть ушла вбок, но это не критично, может маневрировать будет. Руки годно, только далеко. Я же вижу куда ты можешь достать.
— Сабля не чета шпаге, инфант. Я буду колоть тебя туда, куда захочу.
— Давай уже. — Лицо мое исказила злобная гримаса. — Нападай. Я весь твой.
  
И он пошел в атаку. Попытался обойти меня слева. Зайти со стороны несведущей руки. Тактика в целом толковая, только ему-то надо сделать больший маневр, чем мне. Я резко встал в позицию, когда он сделал выпад.
Парировал. Шагнул вперед.
Глаза шведа полезли из орбит от удивления.
Его клинок звякнул близ перекрестья моей сабли. Рука повела вверх, с силой сбивая атаку. Интересно, а со сломанным носом он будет продолжать.
Молниеносный подшаг, глубокий рывок и я уже почти в клинче с ним. Левая моя перехватила кисть. Лицо шведа исказила удивленная гримаса, переходящая в болезненную. Все же я не просто его схватил, а начал выкручивать. Ну а правая моя, согнутая в локте и отводящая оружие, резко распрямилась. Предплечьем я врезал ему по лицу. Пожалел, не стал бить навершием, а то лишился бы наш иностранец приличного числа зубов.
Ну а дальше, все пошло совсем не по плану для скандинава.
Шпага вылетела из руки, отчаянный стон боли огласил окрестности. Я развернул его к себе спиной и на ухо прошептал плохо переводимую на французский фразу. Но, я постарался:
— Не говори гоп, пока не перепрыгнул, швед. Толкнул его вперед и пнул четко по филейной части, от чего бравый павлин полетел кубарем в пыль.
Победа.
Только вот краем глаза я увидел, как один из пришедших вместе с Кристером Сомме тащит из кобуры пистоль. Вот падаль!
  
Глава 23
 
Зараза! Далеко!
Не успею метнуть кинжал, его свои прикрывают, судя по лицам они в шоке от столь позорного поражения их лидера.
— Господарь! — Орет кто-то из-за спины. — Господарь!
Да вижу я, что толку.
Безумец, мы же их всех порешим… Всех, без всякой жалости. Или?
— Живьем! — Заорал громко, а сам рванулся вбок.
Резко сменил позицию. Пистоль вылетел из кобуры. Миг и будет выстрел, но я видел куда он целится, понимал, что единственный шанс — это уйти с линии огня. Влетел в прыжке в строй шведов. Сзади на них уже ломанулись нижегородцы, которые поняли, что что-то нечистое творится.
Но медленно! Слишком медленно — черт.
Да и мои телохранители! Кто же думал, что священный статус дуэли будет так нагло нарушен.
Парень, что стоял ближе всего, смотрел на творящееся широко раскрытыми глазами. Влетел в него, схватил. Громыхнул выстрел. Тело дернулось, и он заорал. От боли. Шведы, кто занимал позицию вблизи со стрелком отскакивали от него, хватались за оружие. Я понимал — они не ведают, что он творит.
— Vade retro, Satana. — Выкрикнул стрелок, метая в мою сторону пистоль и хватаясь за шпагу.
Я оттолкнул раненого, кричащего. Куда попала пуля смотреть некогда.
Миг и мои люди всех их растерзают!
— Никого не бить! Стрелка живьем!
Шаг. Толкнул еще одного нерасторопного шведа. Барабан полетел в одну сторону, палочки в другую. Сам скандинав взмахнул руками, повалился на спину. Но цели я достиг.
Схватил стрелка за правую кисть, уже почти вытащившего клинок из ножен. Потянул на себя. Сгруппировался. Все же я слишком торопился, координация была нарушена. Миг, он отпрянул, взмахнул руками, попытался ударить кулаком. Но я был уже близко. Сильного замаха не получилось. Принял в корпус, стерпел боль от удара и врезал в ответ уже отточено, зло, в район солнечного сплетения.
— Уф… — Его переломило пополам.
— Все на колени! — Заорал я на французском. — Кто падет, выживет.
Избиение шведского офицерского состава не входило в мои планы. Все же здесь и сейчас мы их порешим, а дальше что? Дальше вырезать весь двухтысячный лагерь? Можно, конечно, только толку. Это бойцы, они должны убивать ляхов, жертвовать собой вместо моих казаков, бояр и дворян. Такой их удел, раз приперлись, пытались власть здесь взять, должны расплатиться. Ценный ресурс.
— Разоружить! Не убивать! — Орал громогласно.
Большинство шведов послушались. Кому-то со спины прилетело прикладом. Нижегородцы подоспели спустя буквально пару секунд. Не зря они за спинами скандинавов стояли. Действовать начали сразу, но все же несколько мгновений нужно было, чтобы сориентироваться.
— Не убивать!
Мой офицерский корпус тоже клокотал. Начался некоторый хаос, потому что люди не понимали до конца, что же произошло. Какая-то шведская тварь хотела подстрелить их господаря, воеводу, человека сплотившего всех и готового вести бить ляхов. И не просто убить, а застрелить в процессе дуэли. Да, она почти выиграна, но все же.
— Не убивать! — Выкрикнул я в третий раз, а сам дал славную оплеуху пытающемуся вырваться стрелку.
Одну, вторую, третью.
Он пытался вырываться, отбиваться, бодаться, крутил башкой. Но получал вновь и вновь. На четвертой все же сдался, рухнул на колени, закричал.
— Джесус Мария, райда мей. — Черт знает, что это значит, но в общих чертах, видимо, просьба господа о помощи.
Врезал ему еще раз для надежности, заломил обе руки за спину. Здесь сбоку возник Богдан. Лицо злобное, глаза круглые, огнем горят. Готов убивать, крушить. Где-то чуть позади слышалось пыхтение Пантелея.
— Да мы их всех, господарь! Мы их! Всех! Падаль такая! Шведская! — Ревел казак.
— Тихо! Спокойно. — Я оглядывался по сторонам.
Шведов крутили, били древками копий.
— На кол этих убогих! Всех! Громить! — Орал кто-то из моих. — Лагерь громить!
— А ну! Стоять! — Заорал так, что казалось воздух дрогнул от мощи. — Отставить!
Мои замерли, уставились на меня.
— Никого не бить, связать, зла не чинить. Ждем! Совет пока откладывается, собратья.
Да какой здесь совет.
— Чтобы волосок с головы не упал. — Проговорил я, смотря на злющего Богдана. Передал ему скрученного в бараний рог и стонущего у моих ног пленника. — Связать. Сейчас допрос будет.
— Да я его…
— Не дай бог. Богдан. Допросим и решим.
Я тоже был очень зол, но здравомыслия не терял. Если мы его прибьем, что с этого толку. Надо действовать как можно быстрее. А то шведские солдаты решат, что творится что-то неладное, и еще бунт поднимут.
Осмотрелся. Где этот чертов поединщик.
— Не убивай. Не убивай. — Он стоял на коленях, а Пантелей держал его за шиворот. Кинжал был подведен к горлу. Все четко, никаких нервов. Уверен, прикажу голову ему отрезать, богатырь сделает. А вот если отпустить, переспросит дважды, это точно.
Подошел к нему быстро.
— Пораженье признаешь?
— Да.
— Не слышу! — Буравил его взглядом.
— Да!
— Громче Кристер. Так, как рядом с пушками орешь, когда те бьют в бою.
— Да!
— Что, да?
— Я! Кристер Сомме! Признать победа инфант! Победа Игорь Васильевич! Я просить! Я просить сжалиться! Разобраться!
— Ах вот ты как запел. Ты ему приказал?
Я знал ответ. Он был слишком самонадеян для такого приказа. Да и все же, раз сам вызвал на дуэль, имелось в нем какое-то благородство.
— Нет… Нет… — Он застонал. — Не убивать. Не убивать моих людей. Мы служить тебе. Как дать слово. Мой офицер, рыцарь. Мой офицер держать слово.
— Твой человек хотел убить меня, Кристер. Он нарушил закон поединка. Я вправе порешить здесь вас всех.
— Я нет. Я не знать. — Он перешел на французский. Видимо, стресс и паника уходили, возвращалась к нему некая логика происходящего. — Прошу инфант. Прошу тебя, разберись. Не губи моих людей. Мы сделаем то, что должно. Мы встанем против ляхов. Мы сдержим обещание, клянусь господом. — Он дернулся было, чтобы перекреститься, но нависший над ним Пантелей взглядом дал понять, что лучше бы не дергаться шведу, а то как бы хуже не стало.