Патриот. Смута. Том 11 (СИ)

Хозяин дома подошел к окнам, толкнул ставни, открывая и добавляя свет. Махнул нам рукой.
— Садитесь, гости мои.
Мы прошли, на пороге застыл Мерик младший. Отец схватил его за ухо. Не сильно, так больше для профилактики. Но тот от боли и обиды аж застонал. Ему и так было плохо. Рука нестерпимо болела, порезы на ногах кровоточили.
— Ты заляпаешь кровью мой дом. — Прошипел он на английском. — Придется уложить тебя на мой любимый диван. Только…
  
Они проследовали через комнату. Отец сдвинул перину так, чтобы образовать некую подпорку под спину, но убрать ткань от того места, где будут ноги его сына.
— Сейчас будет врач. Не ной, порезы крохотные.
— Да, отец.
Он улыбнулся нам, занявшим места за столом. Бойцы мои с некоторым недоверием отнеслись к стульям. Абдулла резким шагом двинулся к окну и сел на сундук, что был под ним. Уставился на нас и всем своим грозным видом показывал, что будет сидеть здесь.
Пантелей прогудел.
— Я займу второй. Эти… — Взгляд его упал на стулья. — Сломаю еще.
Я пожал плечами, хозяин барин.
А вот Богдан залихватской походкой, выпятив грудь и чуть покачивая руками, подошел, отодвинул и разместился с комфортом, развалившись прямо по-дворянски как-то. Но вблизи двери, не продвигаясь далеко в комнату. Я прикинул и понял, что они даже сейчас охраняют меня. Дверь прикрывается. От окон хорошо видна вся комната. Лучшие позиции, если кто-то полезет и решит на нас напасть.
Сам англичанин приставил стул к дивану и сел рядом со своим сыном.
Я же прошел мимо стола, обогнул его и тоже разместился так, чтобы хорошо видеть их двоих.
— Ну что, Ричард. — Начал я. — Рассказывай.
Парень дернулся, словно его вновь ранили, бросил взгляд на отца, который строго и зло приподнял бровь, и начал.
— Отец… прости отец, это все я.
— Дева Мария, что ты сделал? Говори и я… Я, возможно, не убью тебя! — Внезапно зашелся злой руганью старший Мерик.
— Джон. Я напоминаю, Ричард теперь мой человек. Я понимаю, отцовская боль за деяния своего чада, но… Теперь он в моей власти, а не в твоей.
Англичанин вздохнул.
В этот момент в комнату вошел еще один человек, явно врач. А за ним пара служанок. Одна тащила таз с водой, вторая какие-то еще вещи. Я не особо обратил на них внимание, сконцентрировавшись на отце и сыне.
Мы замолчали. Женщины начали греть печь, чтобы здесь стало теплее и можно было нагревать воду.
Доктор посмотрел на меня, на старшего Мерика. Поклонился. Молча сел рядом с раненым. Ощупал руку, покачал головой. Попытался поднять, но пациент застонал и закусил губу.
— Терпи. — Выдал старший на английском.
— Перелома нет. Дня три и все пройдет. Само. Можно делать компресс, это ускорит процесс. — Выдал информацию врач.
Далее он перешел к ногам. Ощупал выше и ниже кровавых пятен, посмотрел на реакцию. Вздохнул, достал ножницы, разрезал ткань. Фактически он расширил те порезы, которые сделала моя сабля. Быстрым движением достал клочок ткани из своей сумки, протер кровь для того, чтобы увидеть всю серьезность ран.
— Человек, который сделал это, был очень любезен. — Он улыбнулся. — Тут не нужно шить. Воды!
Служанка поставила рядом сосуд с теплой водой. Врач аккуратно промыл, промокнул кожу вокруг раны. Достал какую-то мазь, наложил прямо на порез. Интересно, это что еще такое? Если это действительно помогает, то для своих бойцов нужно начать заказывать такое в массовом количестве. Медицина, очень важная вещь. Без нее потери увеличиваются кратно. Как приедет мой госпиталь их нужно точно свести с этим медиком. Боюсь, я в терминологии семнадцатого века мало что пойму. Ну скажет мне этот лекарь, что это выжимка из каких-то трав, и что я с этим делать буду.
Пока я думал, лекарь бинтовал.
Прошло минут пять, как он поклонился, оставил служанку, занимающуюся растопкой печки, напомнил про компресс и ушел.
— Где Аким Иванов?
— Он здесь, а его семья и… — Договорить ему не дала увесистая оплеуха, выданная отцом.
— Ах ты же… — Заорал он злобно, вскакивая и готовясь схватить свое чадо за грудки.
— Стоять! — Это уже был я.
Тоже поднялся и уставился прямо в глаза разъяренному британцу. Тот замер. Коса ярости нашла на камень холодного спокойствия.
— Джон. — Я произнес это холодно и зло. — Я понимаю, это твой сын. Понимаю, что он подставил тебя. Но мы сейчас все узнаем и решим… Решим, как ему и тебе загладить эту вину. Обещаю, я приложу усилия, чтобы никто кроме нас здесь не узнал детали всех этих событий. Дело замнем, но… Ты же понимаешь…
Улыбнулся ему эдакой деловой, рабочей ухмылкой.
Мерик старший плюхнулся на стул, покачал головой.
— Какого же… Какого же я породил… За что, Дева Мария.
— Успокойся. — Следующие мои слова были обращены уже к приходящему после оплеухи в себя Ричарду. — Где его семья? Где Дмитрий из посольского приказа?
— На наших складах в Белом городе. У нас же там… Подворье, выделенное в пользование.
Я приметил, что отец бледнеет и краснеет от злости. Зубы его, уверенность в этом росла, будут скрежетать по мере того, как его сын все нам выдаст.
— Что вас с ним связывало?
Парень уставился на меня. Его потряхивало. Он на все сто десять процентов боялся рассказывать дальше. Но, это было необходимо.
— Ну?
— Мы договорились о том, что мы… я… Московская компания купит у него большую партию жемчуга. — Он говорил и дергался, втягивал голову в шею, ожидая очередного тумака.
— Жемчуга? — Я поднял бровь. Покосился на старшего. Тот сидел насупленный. Держал одну руку в другой. Сдерживал себя. Но было понятно невооруженным взглядом, он очень хочет приложить сынулю за деяния.
— Да.
— И как так вышло, что эти люди решили работать с тобой? Как ты на них вышел?
— Дмитрий мой знакомый. Он предложил…
Видя, что побои пока откладываются Ричард начал вываливать блок за блоком всю эту замечательную историю, от которой волосы на голове старшего Мерика поднимались дыбом, кулаки сжимались и разжимались, а лицо уже не просто краснело, а багровело от приступов бессильной расти.
Сюжет был банален.
Два молодых человека решили воспользоваться достижениями своих более взрослых и опытных знакомцев. Англичанин — всей мощью Московской торговой компании, которой управлял его отец. Без задней мысли он использовал его имя, честно говорил, кто он и от чьего имени действует. Утаивал только то, что Джон вообще не в курсе этих дел. Ну а русский, тот самый Дмитрий — здесь все было несколько сложнее. Он был сосватан к дочери ювелира. Свадьба намечалась вот-вот, но ввиду всех творящихся событий — уход Дмитрия Шуйского с войском, где был отец и брат этого служащего в посольском приказе человека, потом вести о катастрофе под Серпуховом, потом общая паника и известия о болезни Василия Шуйского… Свадьба несколько оттягивалась. Но с отцом невесты они были в весьма хороших отношениях.
И получалось так. Казне, Шуйскому, царю нужно было серебро. Чеканная монета. Как ее получить?
Ответ был найден довольно просто. В казне есть личные украшения рода Рюриковичей, да и самих Шуйских тоже кое что имеется. Расшитые бисером, золотом, жемчугом и каменьями одежды. Сами одеяния продать в Смутное время не так уж и просто, а вот жемчуг и камни — вполне возможно.
Вот и получился сговор. Московская компания своими капиталами выкупает жемчуг по той цене, которую назначает Аким Иванов. Естественно, те люди, которые находятся в доле, остаются при своем, потому что царю обозначается одна сумма, а из денег компании берется иная. Разница делится между фигурантами дела и идет на безбедное существование двух молодых людей.
  
Когда дело дошло до последнего момента, Мерик старший вскочил, пыхтел, сопел, расхаживал по комнате. Ругался малоизвестными мне словами. Все же я учил литературный английский язык и все эти жаргонизмы понимал только в общих чертах. Однако по настроению я чувствовал, что кроме злости отец начинает испытывать некое уважение к сыну.