Патриот. Смута. Том 11 (СИ)
— Садись. — Сказал Тренко.
Сам развернул стул, что к столу приставлен был. Уселся.
— Ну что братцы, что скажете? Как переход?
— Да что сказать, Игорь Васильевич. — Тренко насупился. — Войском управлять не то что сотней. Донесениями завалили. Вестовые постоянно докладывают, что да как. Наемники дурить пытаются, мы их как-то в узде держим. Поставил над ними нашего голландца. Вильяма. Они поначалу же долго спорили кто да что. Многие говорить даже по-нашему не умеют. Попробуй их черт пойми. Они же этому черту… Делагарди Якобу подчинялись. На шведском то все умеют, а тут… Ни бэ, ни мэ, ни кукареку. Жестами приходилось.
— Дела.
— Да. — Продолжал Тренко. — И спорили друг с другом. До дури. Где кто лагерем станет. Каждый вечер одно и то же. В походе. Они дикие совсем. Я-то думал… Немцы там, опытные, культура там, читать умеют… Как говорят. А здесь, дикость какая-то. Пока я нашего голландца насильно им не пропихнул в воеводы, порядка не было. А вот он с ними как-то быстро совладал. Все ему подчинились. Шведы только особняком. Но, думаю, вся эта тишь не надолго.
— Скажи, а не затевают ли чего, эти наемники? — Насторожился я.
— Да то-то и оно, что черт их поймешь. Но вот от шведов я подвоха жду. И что с ними делать? Разоружить? Так, остальные взбунтуются. — Вздохнул он, потише заговорил. — Перебить… Дело-то не богоугодное. Ночью людей служилых убивать, да столько к тому же. Отпустить на все четыре стороны? А куда, черт! — Он прямо разозлился. — Куда? Тысяча эта если куда пойдет, то грабить же и жечь начнет. Засядет, городок какой себе приберет еще. Мало нам лисовчиков.
— Верно мыслишь, собрат мой, друг мой. — Покачал я головой. — Со шведами беда. Остальные то за звонкую монету будут служить. Они же наемники. А эти… Сам Делагарди, может и человек чести, а вот бойцы его, кто знает. Что им там вздумается.
— Вот и я не понимаю.
— Думаю, на ляхов идти надо. Лях, он же шведу не друг, не брат и не сват. А враг. Они же здесь как раз для того, чтобы не допустить помощи со стороны Руси полякам.
— Толково. — Кивнул мне Тренко.
— С этим все ясно, а еще чего?
— Серафим всю посошную рать перелопатил. Себе людей отобрал. Их там считай уже больше тысячи. Самых крепких, боевитых. — Новость мне понравилась, слушал дальше. — Ну а остальных мы с разъездами небольшими вперед послали. Дорогу мостить. Тут им делать нечего, а обозу идти-то как-то надо. Мосты впереди чинить, ямы заваливать и ухабы. До Можайска ляхов нет. Там можно их с малым охранением посылать. Авось не разбредутся. — Он перевел дыхание. — Да и куда им разбредаться-то? У нас кормят, а окрест, чем дальше от Москвы, тем хуже. Сами же мы через Поле шли от Воронежа.
— Все так.
— Еще часть от Серпухова не добрались. Они там переправы ладят и артиллерийский припас тащат. Шуйского же дивно обманули. Проломные пищали эти, сущий камень на шее. С ними мы бы сюда шли еще долго. — Он чуть помолчал, добавил. — А так. Служба. Тяжелая, но тяну ее. Диву даюсь, как у тебя получается.
А как? Да вот нахожу и делегирую таким, как ты. А сам самыми важными делами, которые перепоручить нельзя занимаюсь. Только так.
Я повернулся к Якову.
— Ну а ты, собрат мой. Вижу бумаги разбираешь. Как здоровье твое?
— Игорь Васильевич, спасибо на добром слове. Здоровье… — Он ухмыльнулся. — Да видишь, не помер пока. Не преставился. Небо копчу. Ты же тут оставил кучу всего, Григория к себе в Москву вызвал. Он мне сказал, что надо все это… Надо как-то… А я же читать умею. — Он хмыкнул. — Подьячий как — никак. Вот сижу и читаю.
— Много чего нашел? — Я усмехнулся. Чтиво-то было своеобразное. Переписка, заговоры, учетные книги, поддельные документы.
— Много. — Он насупился. — Порой волосы дыбом встают.
— Так, а скажите мне как Феодосия и эта… Черт забыл, как ее… Ведьма?
Два собрата моих переглянулись.
— Девушка выходит редко, скромна, тиха, ходит как тень. Служанку к ней приставили еще до нашего прихода. Вот она все больше за чем-то нужным…
В коридоре послышался топот.
— К господарю, срочно!
— Куда, занят… — Попытался остановить кто-то из охраны.
— Я из монастыря, срочно говорю!
— Пустить! — Выкрикнул я, поднялся, повернулся.
Влетел вестовой. Тот самый, которого я часа полтора назад отправил в Новодевичий.
— Господарь, беда! Годунову умыкнули!
* * *Он погиб, спасая детей от пожара, а очнулся в 1916 году. В эпохе на краю революции и гражданской войны. До революции — несколько месяцев, а до справедливости — один шаг…
https://author.today/reader/547266/5166328
Глава 18
Посмотрел на всклокоченного гонца пристально.
— Давай-ка по порядку рассказывай. Что, как и кто? Кто сказал, как узнал, откуда сведения.
— Да я это… Я туда, в монастырь этот Новодевичий. — Начал запыхавшийся гонец. — Меня пускать-то не очень поначалу. Мол… Чо приехал, на девок смотреть. Они здесь не для этого, а для обретения царства господнего. Ну я изложил. Ждал эту их… Э… Мать настоятельницу, получается. — Он, видимо, нечасто бывал в женских монастырях и малость недоумевал, как и что там устроено у них. — Вот…
Замялся совсем, задышал тяжело.
— Мать-настоятельница, дальше. — Произнес я спокойно.
В целом, как я и думал, не так Ксения Годунова и важна, но сам факт меня не радовал. Нужно с этим что-то делать. И как так вышло-то. Кому она понадобилась.
— Мать ждал. Вышла она и говорит… В общем, обговорили и я изложил ей про приказ твой, господарь. Она бровь подняла, лицо удивленное сделала и говорит, так нет ее. Забрали уже неделю как или даже больше.
Неделю? Вроде бы она должна была там быть, в монастыре. Но, это же мне мои исторические познания подсказывали, а по факту что? Все уже менялось и двигалось совершенно не так, как в привычной мне истории. Слишком сильно я изменил все.
Значит, дальше на познания опираться сложно. Может, и полезно, но не факты это больше, а версии. И чем дальше жизнь моя здесь будет, тем меньше толку от того, что я знал про текущие события.
— Кто ее забрал?
— Люди служилые приезжали. Мать-настоятельница говорит, что главным князь Куракин был. Они не посмели спорить.
— И что, так просто ворота открыли?
— Ну так, они… Она говорит, что от царя, от Шуйского. А только потом весть пришла, что царь болен и… — Он как-то неловко улыбнулся. — Ну в общем про твои дела в Москве, господарь.
Куракин значит. Интересно до моего прихода или нет?
Скорее всего, если так прикинуть, то в тот момент, когда я занимался Шуйским, Мстиславским и всеми вот этими проблемами в кремле с захватом власти, переговорами с боярами Голицыным, Шереметевым, потом Гермогеном, а потом еще и поджогом, ночным налетом и прочими делами — этот пропольский гражданин натворил дел.
Мог ли я противостоять этому?
Черт, да особо-то и нет. Как? Мне каждый боец нужен был там, в кремле на тушении Москвы. Воспользовался гад тем, что руки у меня связаны более важными делами, и девку умыкнул. Толк с этого ему какой? А черт знает…
Вспомнился мне фильм по книге про Смуту как раз. И там карта Ксении Годуновой разыгрывалась ляхами. В двенадцатом году очень хотел ее на себе женить польский пан Ходкевич, ну а герои ему противостояли в этом.
Воспоминания породили улыбку на лице.
Если подумать, конечно, в век Смуты и самозванцев Ксения была какой-то «картой». Но уж больно сомнительной. К отцу ее относились очень плохо. Прозвали окаянным. Узурпатором выходит. Виной тому его деятельность, информационная работа бояр или ужасающая погода, вызванная вулканической активностью в южной Америке? Кто знает. Факт есть факт. После был Дмитрий, после Шуйский. Какие права на престол у дочери ненавистного и не особо-то признаваемого царя, умершего и посчитанного самозванцем? Узурпатором? Плачевные.