Прерыватель. Дилогия (СИ)

— Если я не появлюсь в течение следующего дня, то ноги в руки и дуй к своему… к родственнику своему. Спрячься на время.
— Ты уж, Лёш, всё-таки постарайся вернуться. А то мне план твой совершенно не нравится.
— Постараюсь. Всё. Пока.
— Может, мне лучше с тобой?
— Не надо. Уверен, что этот, — я показал на парня, — не единственный, кому нужны капсула и часы. Пока тебе безопаснее здесь.
  
Я снова отпер сейф, достал пистолет с глушителем и положил на стол перед Мариной.
— Умеешь пользоваться?
— Да откуда?
— С предохранителя снят. Если что, просто жми на курок.
— Может, этого сразу кокнуть? — рассеянно пролепетала Марина.
— Ну ты чего? Держи себя в руках. Пистолет — это на самый крайний случай. Поняла?
— Поняла.
— И это… Спасибо, что спасла. Ну, и вообще… Ты молодец.
Я вздохнул, развернулся и вышел из отделения.
  
Глава четырнадцатая
 
Когда я подъехал к дамбе, стало уже рассветать. С торфяных болот тянуло туманом, застилая дорогу. Несмотря на такую рань, кто-то уже ехал мне навстречу. Вернее, как я понял, не ехал, а стоял на месте, поскольку свет фар не раскачивался, как это обычно бывает при движении. Свет был яркий и слишком белый — на мироновской «шестёрке» противотуманки не были такими мощными.
Действительно, остановившимся автомобилем оказался чёрный «бумер», что для Перволучинска было довольно большой экзотикой. Одним колесом он съехал с насыпи и завис над обрывом. Я остановился, чтобы предложить помощь, тем более что проехать по этому узкому участку я всё равно не смог бы — движение здесь предполагалось только в одну сторону.
Водитель, заметив меня, перестал жать на газ, но почему-то не выходил из кабины. Он выключил дальний свет и замер, напряжённо всматриваясь в меня. Я тоже наконец смог разглядеть его лицо — и от неожиданности отпрянул назад. На меня смотрел Ракитов. И мне это не могло померещиться — лицо его я запомнил очень хорошо. К тому же у него до сих пор имелась отличительная черта — дыра с левой стороны головы. Не такая, как в первый день, когда мы его осматривали, но всё ещё довольно внушительная. Но ведь такого не могло быть! Впрочем, убеждать себя в возможности или невозможности антинаучного явления времени не оставалось. Потому как я чётко увидел, что покойный Ракитов достал из бардачка пистолет и стал открывать дверь, явно не с намерением пожелать мне доброго утра. Инстинктивно я расстегнул кобуру и достал свой ствол, медленно отступая назад.
Движения Ракитова были слегка заторможены, будто он находился в лёгком нокдауне и с трудом ориентировался в пространстве. Но это не помешало ему выстрелить первым. Пуля попала мне в левое плечо. Резкая боль пронзила всё моё тело. Я оступился и упал, ударившись правой кистью о бетонный столб, ограждавший дамбу. Пистолет выскользнул из руки и полетел вниз, скрывшись в клубах тумана.
Тут же раздался второй выстрел, но в этот раз пуля прошла мимо, громко ударившись в стоявший чуть дальше «уазик».
Мне не оставалось ничего другого, кроме как убегать. Я бросился к своей машине. Забрался в кабину, завёл мотор, с трудом развернулся и поехал прочь, обратно в Подковы. Там, по крайней мере, имелся пистолет кровельщика и можно было бы хоть как-то обороняться.
Третий выстрел последовал мне вдогонку. Пуля пробила заднее стекло и скользнула по шее. Для покойника Ракитов стрелял довольно метко.
Я подумал, что оторвался от этого зомби и хотел вздохнуть с облегчением, когда «уазик» вдруг зачихал и через минуту заглох. Видимо, вторая пуля, от которой меня спасло падение, задела что-то в моторе.
В зеркале заднего вида замаячили фары преследовавшего меня «бумера». Ракитову удалось-таки выехать на дорогу. Остался последний вариант — бежать в лес и окольными путями добираться до отделения. Так я и сделал.
Когда я нырнул за придорожные ёлки, неупокоенный полковник уже остановился возле «уазика» и последовал вслед за мной.
Кровь горячим ручейком стекала по моему предплечью и капала на траву. Рука онемела, я не чувствовал её и не мог ею пошевелить. Необходимо было остановить кровотечение, но времени на это не было — я слышал, как сзади трещат ветки. Ракитов настигал меня.
В голове начинало мутиться. Мне даже показалось, что я сбился с нужного направления и теперь бегу обратно к болоту. И если это так, то я обречён. Удивительно, но в этот момент я подумал вдруг о Марине — если я погибну, то как она сможет защитить себя там, в отделении? Вряд ли у неё получится тягаться в меткости с Ракитовым, пусть даже тот и с половиной мозгов. А ведь он, не найдя у меня часов, направится именно туда.
И в ту же секунду раздался четвёртый выстрел — самый удачный из всех. Пуля вошла со спины в область живота. На какое-то время от нестерпимой боли я потерял сознание.
Очнулся я в яме, оставленной вырванным вместе с корнями деревом. Голова моя упиралась в это переплетение смешанных с землёю корней, образовавших что-то вроде высоченной стены. Я был ещё жив. Метрах в десяти, за земляным щитом я услышал, как рыщет Ракитов, пытаясь меня найти. Видимо, в последний раз он выстрелил наудачу — и ему опять повезло.
— Лазов! — крикнул он, и голос его прозвучал, как рык хищного зверя. — Живой? Ничего личного, лейтенант. Ты сдох только из-за своего любопытства. Сдох, Лазов, сдох. Уж поверь мне. У тебя есть то, что принадлежит мне. Иначе как бы я об этом узнал. Отдай, лейтенант. И разбежимся в разные уголки вселенной. Слышь? Стрелочник ты недоделанный.
О чём он вообще говорил? В тот момент мне это казалось бредом. Ракитову, в силу отсутствия мозгов, это было простительно, но со мной тоже происходило что-то странное. Его голос действовал на меня, как дудочка факира на кобру. Я и в самом деле решил выйти из своего укрытия. Не понимаю, на что я надеялся. Выбравшись из ямы, я с трудом встал на ноги и поднял правую руку в знак своей капитуляции.
Из тумана выплыла фигура Ракитова.
— Вот и правильно, лейтенант, — сказал он, наставляя на меня пистолет. — Не будем терять время.
Я зажмурился. Прогремел выстрел и… Ничего не произошло. Я снова был жив. Открыв глаза, я увидел распластанное у моих ног тело Ракитова. Чья-то пуля совершенно снесла ему полголовы. И в то же мгновение справа от меня послышались уверенные шаги. Я успел разглядеть лицо Миронова, идущего с карабином в руках, и тут же лишился чувств.
Не знаю, сколько прошло времени до того, как я снова пришёл в себя. Голова моя болталась на плече капитана — взвалив себе на спину, он тащил меня через лес.
— Ну чего тебе, — говорил он, — в Подковах-то не сиделось? Очнулся? Давай передохнём. Я уже не тот, кем был раньше. Ха-ха. Я не Элвис Пресли, я Бабба Хо-Теп.
— Что? — простонал я.
— Тяжёлый ты, Алёша. Садись-ка вот тут. — Борисыч аккуратно прислонил меня к толстой берёзе и сам сел рядом.
Он достал из коробки сразу горсть своих таблеток и закинул себе в рот. Посопел ещё с полминуты, думая о чём-то, потом снова заговорил со мной:
— Дай-ка взгляну на рану.
Он задрал мне рубашку и осмотрел живот. Я уже не чувствовал никакой боли — ни в руке, ни в животе. Даже начал сомневаться в наличии у меня ног.
Миронов покашлял.
— Дело дрянь, Алёша, — сказал он.
— Совсем? — без особого интереса спросил я.
— Совсем.
— А ты как здесь? Вот уж не ожидал.
— Ракитова вёл. Отыскал его ещё в городе. Смотрю, в Подковы собрался. Вот и я за ним следом. Водитель из него так себе, чуть в болото с насыпи не свалился. Хотел было помочь ему довершить начатое, а тут вижу твой «уазик». Я в лес — и краешком-краешком к вам поближе. Вовремя успел.
  
— Там Марина в отделении, — снова вспомнил я о своей спасительнице. — И парень, который тоже хотел часы.
— Парень?
— Прикидывался кровельщиком. Но Маринка его того, — я усмехнулся и закашлялся.
— Тише, тише, Алёша. Побереги силы.
— Маринка его по башке Наполеоном, — продолжил я. — Связанный сейчас лежит. Ты, Борисыч, уж проследи за этим.