Ведьмы.Ру 2 (СИ)

— Ляля, — Ульяна поглядела с укоризной. — Никит, я сейчас погрею, а ты рассказывай…
— Так-то рассказывать особо нечего, — Никита проводил её взглядом и сглотнул. — Я сперва при охране крутился, слушал, чего там и о чём. Им тоска смертная, вот и чешут языками. А потом, когда вышло уже наружу вылезти, кустами, и пробрался к третьему, он к охранным ближе всех. Там, кстати, и кусты высокие, и газон не стригли. А вот дальше пришлось импровизировать.
  
А вот куда сковородки все подевались? На чём греть-то? А холодным кормить неудобно. Холодная картошка совсем невкусная.
— Давай я, — предложил Данила.
— А не спалишь?
— Обижаешь, — он поднял руки над блюдом и чуть развёл в стороны. — Сейчас… Никит, тебе совсем чтобы горячее?
— Не, совсем не люблю. Когда язык обжигаешь, то потом неприятно. Человеком, так ещё ничего, а в другом обличье вообще гадость. Ни травинку перекусить, ни…
— Жабу лизнуть? — предположила Ляля.
— Ничего вообще. Если хочешь знать, то сухой корм твёрдый и тоже пасть царапает… так вот, я прикинул, что так-то незаметно всё равно не доберусь. Кто-то или увидит, или отловит. В общем, решил сторожевую сеть бомбить.
Под ладонями Данилы вспыхнули искры, и тарелку окатила волна горячего воздуха.
— Сперва в одном месте задел и в кусты. Потом в другом. Там гортензии растут, так, рядочком. Удобно… ещё траву покосили только перед бараками, типа, где начальство видит, а вот за них лезть поленились.
Никита кивнул с благодарностью.
— Там всё с пояс стоит, а лопухи и того выше… ну я и обошёл. А потом дислокацию сменил и опять сеть потревожил. Они носятся, суетятся. Матюкаются опять же. Лепота. Тут как раз и главный по охране заявился. Так бы, может, и забили б на тревогу, а при начальстве не выйдет. Приходится искать источник. С раза четвертого и санитары подключились. А я как раз до первого и пробрался.
Он выдохнул и потянулся к миске с огурчиками. Оставалось их не так и много.
Ульяна прикусила язык, с которого готов был сорваться вопрос, потому что в её представлении оборотни и огурцы как-то слабо сочетались.
— Но там тоже непросто всё… с парадного входа дверь железная. И как понял, двойная, навроде тех, что в воротах стоят. Камер пара. И не только они. Детекторы движения, инфракрасные…
— Как-то оно… слабо на лечебницу похоже, — озвучила Ляля мнение, причём не только своё.
— А то… короче, через главный вообще было без вариантов, — Никита облизал пальцы и, подхватив очередной огурец, поинтересовался: — А молоко ещё осталось?
— Осталось, — Ульяна заглянула в холодильник. — Но… ты уверен?
— А чего?
— Того, что, если ты маринованные огурцы молоком запьёшь, — проворчал Игорёк. — То ночуешь сегодня на улице. Чтоб далеко не бегать.
— Злые вы… хотя да, наверное… короче, я подумал, что этот вход, он, конечно, такой вот из себя весь навороченный, а потому должен быть второй.
— Так уж и должен? — Ляля вытянула руку к Элеоноре. — Похоже?
На запястье сияли камни. Крупные такие. Яркие.
— Похоже… как?
— Вода блестит. Камни тоже блестят. Сойдёт?
— Логика определенная есть, хотя принцип всё равно не очень понятен. Но да, сойдёт.
— Должен, конечно, — Никита сдвинул брови. — Вы там не отвлекайтесь на побрякушки… а я так подумал. Охрана — она ж тоже люди. И прочие. Врачи там, лаборанты. Им целыми днями на рабочем месте торчать — тоска. А пройтись? А покурить? А потрепаться так, чтоб начальство не слышало? И само начальство, оно ж тоже не роботы, если так-то. Вот и должен быть способ тихо свалить, чтоб камеры не засекли.
И ведь прав Никита. Ульяна, где только ни работала, но везде имелся свой особый тихий чёрный ход.
— Ну и по технике безопасности должен быть запасной выход. В теории наверняка он бы числился закрытым, но…
Он сделал паузу.
— Я тебя сейчас по лбу тресну, — пообещала Ляля.
— Да ладно… короче, как раз в кусты дверь и выходила. Незаметненькая. На неё даже иллюзию навесили, уж кто там, начальство или сами, не знаю. Я и сидел. И досиделся. Дверь открылась и вышел один. Покурить. Потом телефончик достал и залип. Ну а дверь камушком подпер. Тяжёлая она. И ещё лязгает.
— Нарушение правил внутреннего распорядка приводит к возникновению внештатных ситуаций, — произнёс Василий презадумчиво.
— А то… щель узкая, но я протиснулся. И оказался вроде как в коридорчике. А там налево пойдёшь — под камеры попадёшь. Направо — та же фигня. Ну и осталось, что лестница вниз.
— И ты пошёл вниз.
— Оттуда… не знаю… как сквозило, что ли? Только не воздухом, а силой. И там тоже дверь. И тоже, прикинь, кирпичом подпёртая. Половинкой, — уточнил Никита, отчаянно поскребши затылок. — Но эта дверь бронированная. Те, что дальше в барак, с виду простые, хотя и с цифровыми замками, а вот… в общем, я ж планировал сперва по бараку прогуляться, поискать твоего этого приятеля. Может, метку какую поставить…
— Даже представлять не хочу, какую ты мог метку поставить, — бросил Игорёк.
Ляля хихикнула, а Никита надулся.
— Крест бы нацарапал. Когтем! Я ж оборотень, а не… но… когда потянуло этим дерьмом, у меня шерсть дыбом встала.
Он шеей дёрнул и по ней же хлопнул.
— Там натурально так… так… не знаю, как описать. Неправильно. Нехорошо… и я решил глянуть. Чисто одним глазком.
— Никита! — воскликнула Ляля.
— Чего?
— А если бы дверь закрыли⁈
— Ну… придумал бы что-нибудь, — Никита вздохнул. — Знаешь, когда оно повеяло, так у меня внутри всё… я должен был туда пойти. Что-то они там нехорошее делают. Очень нехорошее.
— И? — Игорёк прищурился.
— И не вышло… я только сунулся… ну и силу раскрыл… ну, на всякий случай.
— Какую силу? — Данила тоже вытащил огурец, который, правда, не жевал, но держал в руке.
— Оборотни обладают довольно плотной энергетикой, — оторвался от экрана Игорёк. — И управлять ею способны. Не как маги. И не как водяницы… скорее уж они способны слышать энергетику определенного места. Ну или собственную направлять.
Ульяна не очень поняла. И судя по выражению лица Данилы, он тоже.
— Во… вообще-то так делают, чтоб понять, где и кто. В стае опять же удобно. Ну и понятно, кто вожак. У кого силы больше, тот и главный. Так я и подумал, что точно почую, когда этот, с телефоном, дёрнется. Ну, чтоб назад выскочить, — Никита почесался под левой лопаткой. — И типа эта там сила, она вот как замерла. А потом отступила… ну и а вообще потом как ломанёт! Прям волною. Я аж присел. И слышу, орёт кто-то. И сообразил, что внизу что-то случилось. Не знаю, что именно. Это не я! Честно, не я! Это оно там само! Я только пару ступенек и успел… чтоб ты знал, какие там ступеньки крутые. А у меня, между прочим, лапки. Я, между прочим, маленький. А эта прям не успокаивается, прям тянется ко мне. Вся… и я, вот честно, Игорь, ты ж меня знаешь, я не боюсь ничего… почти ничего…
— Только ветеринаров.
— Да ладно тебе… там просто… оно живое. И в то же время совсем не такое. Другое. Я вдруг понял, что если оно дотянется, то… ну и…
— Сбежал? — спросила Ляля.
Никита кивнул и вздохнул тяжко, а потом понурился и произнёс:
— Извините.
— Это разумно, — заметил Василий. — Отступить перед лицом неизвестной силы, избегая прямого столкновения с ней.
— Ну да… только там сразу сирена завыла, прям так, что по ушам. Все забегали ещё быстрей. Я едва успел выскочить и то попался.
— И… — Ляля схватилась за сердце, а на пальчиках её ярким светом полыхнули камни.
— Так… за шкирку схватили. Санитар этот… ловкий, падла. А ещё артефактами обвешан. Большею частью защитными. Кстати, хорошо, что эта дрянь камеру спалила, потому что и та штука, ну, для поиска жучков, у него была. Разве что в пасть не засунул. И начальство прилетело, орать начало, мол, откуда собака на территории…
  
Никитка покрутил огурец. Поглядел на бутылку с молоком, явно не способный сделать выбор.
— Тут и мой подоспел, мол, типа, я его собака. Он меня в приюте взял, чтоб невесте подарок сделать. И недосмотрел…