Царица барахолки или мой магический сэконд-хэнд (СИ)

“Магическая мануфактура Марши Бланко”.
Даже не вывеска, а скорее табличка. Типа, на задней двери, а не на парадном входе. Ну, чтобы всякие барахольщики, разносчики товара и поставщики сырья с клиентами не пересекались.
Но князь вышел отсюда.
И это было написано на этикетке того удивительного красного платья, которое сейчас было надёжно спрятано под стеллажом.
И, кстати, это предприятие Марши Бланко не входило в наш список дворов…
  
Вот об этом я думала. А язык мой в это время мурлыкал убаюкивающую дребедень о том, что я просто любознательная, что хочу больше узнать, чтобы не попасть в Башню Дураков. И конечно же, чтобы больше не подставить моего распрекрасногл и добрейшего хозяина, который так хорошо обо мне заботится.
Лесть вообще самый простой способ усыпить чью-то бдительность. При условии, что собеседник мужского пола, конечно.
Женщины, когда из вдруг начинают заливать сладкоречием, наоборот напрягаются. Зато мужики только в путь развешивают уши. Причем, неважно, кривой он, косой или пузатый. Вздыхаешь восторженно, глазками стреляешь, заливается соловьём… Ну и вьешь веревки нужной длины.
Бывают, конечно, исключения.
Но редко, редко…
Вот и на Горбуна сработало.
Сначала он зыркал на меня зло и недоверчиво. Потом в глазах зажглись искорки интереса. И вот уже все его кривое лицо с разными глазами лучится самодовольством. Кивает, стервец, в такт моим словам.
И не мешает думать.
Дома благостное настроение покинуло Горбуна. Особенно на закате. Он сначала думал получить меня правильной сортировке, но передумал. Несколько раз выглянул тревожно в окно.
– Вот что, Клепа, – сказал он наконец. – Недосуг мне сегодня тебе что-то рассказывать. Расхлёбывать теперь надо ту кашу, которую ты заварила.
“Князь ему сказал, что у него неделя”, – вспомнила я. Но вот на что именно, не разъяснил. При этом сам Горбун явно понял…
Горбун должен князю денег, а из-за меня князь сократил срок уплаты долга?
Или, может, он дал ему неделю, чтобы он меня выдрессировал, чтобы я поползла к нему, покорная и воспитанная?
Да ну, чушь какая-то…
Вот только что князь делал в той мастерской, где сшили то удивительное платье?
Платье Донны.
Донна пропала.
Донну продал отец.
И двое ее хахалей тоже пропали…
“Почему меня это все волнует вообще?!” – подумала я, наблюдая, как Горбун собирается уходить.
– Спать ложись, утром рано тебя разбужу! – сказал Горбун и захлопнул дверь.
Вдоль косяка пробежали искорки.
Несколько секунд я стояла неподвижно, осознавая, что снова осталась одна.
Перевела дух.
Хорошо, что он ушел, а то у меня что-то накопилось впечатлений, которые хотелось бы обдумать в одиночку.
– Почему ты не сказала Дикону, что одаренная, – раздался рокочущий голос Горгона.
“Ну да, в одиночку!” – мысленно захихикала.
– Не знаю, – вслух сказала я, подошла к краю ванны и посмотрела в бутылочно-зеленые глаза голема. – Спасибо, что не выдал.
– Я бы не смог, – сообщил Мойдодыр. – Дикое Вирби не может со мной разговаривать.
– В смысле? – удивилась я. – А как тогда он с тобой работает?
– У него есть акватикус, – сообщил Мойдодыр-Горгон.
– Ну да, очень понятно объяснил, – засмеялась я.
Почему-то в обществе этого странного существа мне было как-то легко и спокойно. Хотя, казалось бы…
– Это такой… предмет, – Горгон споткнулся, будто пытаясь подобрать нужное слово. – У него внутри – заклятый аквамарин. И он настроен на меня так, что тот, кто им владеет, может отдавать мне команды.
– Пульт управления, значит, – пробормотала я.
Голем или не расслышал, или сделал вид, что не расслышал.
– Слушай, Горгон, – чуть помолчав, решилась я. – А ты мог бы мне рассказать, в что такое эти твои одаренные? Это типа у меня есть магия, да?
– Странно, что ты не знаешь, Клеопатра! – пророкотал Горгон.
– Давай представим, что я ударилась головой, и со мной случилась ретроградная амнезия, – сказала я.
– Что случилось? – простодушно пророкотал Горгон.
– Потеря памяти, – объяснила я. – Шла, упала, ударилась, и ничего не помню теперь. Так что такое одаренные?
Горгон заговорил. На деле все оказалось несколько сложнее. Одаренные – это действительно владеющие магией. Но дело было не только в возможностях сделать “вжух!” и превратить неугодного в жабу. Или, там, иной какой-нибудь эффект показать.
Одаренные могут рождаться только в семьях аристократии. Не бывает никаких случайных самородков или что-то такое. И раз я одаренная, значит я принадлежу к одной из знатных семей. А значит, Горбун не имеет права держать меня в служанках-рабынях. Не может быть никакой купчей, потому что… Ну, в общем, понятно. Никто бы не продал беглую графиньку. Или, там баронесску.
– Получается, что как только я свою одаренность обнародую, то меня тут же из барахольщиц раздают? – спросила я. – И вернут в настоящую семью?
– Истинно так, – пророкотал Горгон. – Поэтому я и не понимаю, почему…
– Потому что… – Я вздохнула. Очень соблазнительно, конечно. Вдруг у меня семья настолько знатная, что князь, когда узнает, кого это он домогался, приползет смиренно просить прощения?
Хотя вряд ли…
Князь ведь на то и князь, чтобы быть самым крутым в обозримых окрестностях.
Но все равно.
Одно дело, лапать рабыню барахольщика, который ещё тебе и денег должен, совсем другое – знатную наследницу важного рода.
– Знать бы ещё, какого, – прошептала себе под нос я.
А то вдруг сейчас окажется, что никакие дочки ни у одной из знатных семей не пропадало. А кто я такая – это ещё разобраться надо.
А на время разбирательств посадят меня под надзор, в какую-нибудь высокую башню. Типа Башни Дураков, но слегка комфортабельнее…
Нет-нет-нет, прежде чем хвастаться, что я чем-то там одаренная, останусь-ка я, пожалуй, в статусе младшей барахольщицы.
Ответственности никакой, босс на мою честь не претендует, зато будет время разобраться, чем это я одарена. И кто я вообще? И кто моя родня, если таковая имеется.
А как разберусь, вот тогда можно будет и выйти из сумрака.
– А эта самая одаренность, – снова заговорила я, сформулировав свою позицию. – Она бывает каких-то типов? Ну, там, один одаренный может врагов огненными шарами забрасывать. Другой раны лечит. Третий… Ну, ты понял?
– Я понял, о чем ты спрашиваешь, – пророкотал Горгон. – Да, можно и так сказать.
– О, и как же можно определить, к какому типу я отношусь? – нетерпеливо спросила я, разглядывая свои тонкие пальцы. Хорошо бы что-то могущественное. Вжух! – и в тот же момент… Придумать, что именно, у меня не получилось.
– Увы, – пророкотал голем. Мне даже показалось, что он руками развел. – Эта тайна от меня скрыта.
– В что же от тебя не скрыто? – вздохнула я. Не то, чтобы я разозлилась, просто всегда же хочется, чтобы сработал самый простой путь.
– Если это был упрек… – зарокотал Горгон, и мне стало немного стыдно. Вообще, я молодец, конечно. В переносном смысле. Про себя болтаю, а про него ни разу не спросила. Будто я каждый день с големами общаюсь.
– Горгон, прости, пожалуйста, – искренне произнесла я. – А как так вышло, что ты можешь разговаривать только со мной?
– Не только, – отозвался Горгон. – Я могу общаться с любым одаренным. Только других здесь не бывает.
– Да нет же, ты не понял! – я всплеснула руками. – Как так вышло, что ты в принципе можешь общаться? Получается, что ты разумный. И тебя заключили на вечность в этом мойдодыре. И никто даже не подозревает, что…
– Я не задумывался об этом, – сказал Горгон.
– А ты был когда-то человеком? – с замиранием сердца, спросила я.
  
– Что?! – рокочущий голос Горгона стал оглушительным. Я даже отскочила на шаг. – Это было бы немыслимо! Даже боюсь представить, каким наказанием для человека это бы стало.
– Вот и ладушки, - кивнула я и двинулась к тому самому стеллажу, под который сунула платье.