Алый бант в твоих волосах (СИ)

Именно поэтому Катя не сохранила подаренный ей алый бант. Желая поскорее убить в себе чувства, она порвала его на лоскуты, растоптала грязными подошвами и выбросила в самый глубокий мусорный бак. А потом жалела об этом. Чувство вины за надругательство над бантом, подаренным братом, лишь усилило боль девушки.
Но, как и всё в этой жизни, со временем её чувства угасли, а обида стёрлась из памяти. Но когда девчонки переехали жить к Артёму, чувства вернулись с ещё большей силой, обрели новый смысл.
Саша старалась их не показывать, пряча глубоко в себе. А Катя, наоборот, маскировала их дерзостью и откровенной раскованностью.
— А давай у него спросим? — предложила Катя сестре.
— Что спросим? — Саша заволновалась.
— Ну… Кого бы из нас он выбрал.
Улыбнувшись одной стороной губ, младшая сестра хмыкнула.
— Знаешь… А я ведь уже думала об этом, — начала рассуждать Сашка. — Кроме тебя, у меня никого нет. И если Артём выберет тебя, я этого не переживу. — Голос Саши задрожал, и по щекам снова покатились слезинки. — А если он выберет меня, я точно знаю, что потеряю тебя.
Катя нежно обняла сестру за плечо, наклонила к ней голову и коснулась виска Саши краем своего лба.
— А что, если мы будем его делить? — осторожно предложила Катюха.
— Думаешь, он на это согласится? — неуверенно произнесла Саша.
— Ну… Мы ведь и так живём втроём. Просто не будем ничего менять.
Неожиданно для себя осознав что-то важное, Сашка улыбнулась. Радостно стёрла кулачками дорожки от слёз со своих щёк и заглянула в глаза старшей сестры.
— Надо показать ему бант!
— Нет!!! — запротестовала Катерина и отдёрнула от сестры свою руку, будто её обожгло кипятком, а потом напомнила: — Артём выполняет свои обещания.
— И что? Это было давно. Давай хотя бы расскажем о банте!
— Ты не посмеешь! — начала выходить из себя Катя.
— Да я… нет! Ты всё не так поняла! — продолжая преданно смотреть сестре в глаза, Саша попыталась оправдаться.
— Не делай этого! — сквозь зубы выдавила Катя и, резко поднявшись с кровати, размотала повязку на ладони.
Убедилась, что кровь уже остановилась. А затем, бросив презрительный взгляд на младшую сестру, толкнула плечом дверь и вышла из спальни.
❖ ❖ ❖
Катя вернулась на кухню. А Саша стояла на одном месте, испуганно глядя ей вслед. Я же просто продолжал сидеть на бортике моей новой, только что собранной кровати.
— Так что ты хотела мне сказать? Тогда у фонтана… — напомнил я сестре последние её слова и, когда она ничего не ответила, спросил: — Между вами что-то произошло?
— Забудь, — улыбнувшись, ответила Сашка и направилась на выход. — Пойдём ужинать.
Так, блин! Ну что опять началось-то?
Я сложил инструмент, собрал разбросанные листы картона, в который были упакованы детали кровати. И, оценив ещё раз проделанную работу, ушёл в ванную, чтобы помыть руки.
На ужин Катя приготовила бурый рис с наггетсами и отварной фасолью. Пожелав девчатам приятного аппетита, я набросился на еду. Но в какой-то момент, устав от напряжённой тишины, заговорил первым.
— Вижу, что-то произошло. Опять будем играть в молчанку?
— Тебе не о чем переживать. Мы уже разобрались, — натянув улыбку, успокоила меня Катя.
— Ты совсем не умеешь врать. Это как-то связано со мной, да?
— Нет, — ответила Саша, видимо, решив поддержать сестру.
— Да! — в тот же момент раздражённо произнесла Катя.
— Так нет или да? — переспросил я, по очереди глядя на своих сестёр.
Катя положила вилку на стол. Поставила на него локти и подпёрла сложенными друг на друга ладонями подбородок. По её взгляду я понял, что ещё немного и она расплачется. Катя редко поддавалась эмоциям. Но если на неё накатило, значит, дело дрянь.
— Давайте-ка поговорим, — предложил я. — Что могло произойти между вами, пока я возился с кроватью?
Но обе сестры продолжали молчать. Сашка без энтузиазма ковырялась вилкой в своей тарелке, а Катя застыла в одной позе, словно статуя древнегреческой богини.
  
Я глубоко вздохнул и решился на монолог.
— Знаете, в последнее время вы обе ведёте себя… — с осторожностью подбирал слова я, стараясь не сказать лишнего, — необычно. Я догадываюсь из-за чего. Но не уверен полностью. Я не допущу, чтобы вы ссорились из-за меня. И что бы ни происходило, мы семья. Вы — самые дорогие мне… — Я замялся, собираясь сказать «сёстры», и почему-то решил, что сейчас это слово прозвучало бы неправильно. — В общем, вы — самое дорогое, что у меня есть. Я люблю вас обеих. И ни одну из вас не больше другой. Так что меня вам совершенно не нужно делить. Понятно?
Сашка не смогла скрыть довольной улыбки, хоть и пыталась. А Катя лишь опустила руки и снова взяла вилку, продолжая хранить молчание.
— Когда кому-то из вас плохо, плохо и мне, — глядя на Катю, продолжил я монолог. — Здесь все взрослые люди. И у каждого есть язык. Мы всегда можем обсудить любую проблему. Поговорить откровенно, если надо. Но мы не решим проблему, если хотя бы один из нас будет молчать.
— Дай нам время, — вдруг заговорила Катерина, — собраться с мыслями. Не дави, пожалуйста.
— Ох… извини. Я вовсе не хотел давить. Конечно. Я понимаю.
После этих слов я уткнулся в свою тарелку, не зная, чем ещё помочь девочкам. Ведь они так ничего и не сказали. Что вообще могло у них произойти за полтора часа?
— А мы будем смотреть аниме дальше? — осторожно поинтересовалась Саша, но я не понял, кому именно был адресован этот вопрос.
— Я свободен, можем продолжить. Кать?
— Да, конечно, — ответила сестра. — Только разложи диван сразу.
Я не стал спрашивать, зачем раскладывать диван так рано. Вчера мы смотрели телевизор лёжа. В целом, это ничуть не хуже, чем сидя. Так почему бы и нет? Пиццу сегодня мы уже вряд ли будем, значит, столик можно тоже убрать.
Заканчивали ужин мы в непривычной тишине. Напряжённость ушла, но настроение Кати не стало сильно лучше. Что же… Похоже, выбора нет. Либо она что-нибудь скажет. Либо это у неё как-то само пройдёт. Я сделал всё, что мог. Но впредь надо быть ещё внимательнее.
Поблагодарив за ужин, я вышел из-за стола. Разложил диван. Саша помыла посуду. А Катя убрала в холодильник остатки пиццы и приготовила травяной чай с мятой.
Вернувшись из комнаты, она включила спокойную музыку и подошла ко мне. Так близко, что наши тела едва не касались друг друга.
— Ты вчера был очень нежен со мной. Позволь мне тебя отблагодарить, — шёпотом сказала Катерина, толкая меня ладошками в сторону разложенного дивана.
— Что ты имеешь в виду? — краснея от смущения, спросил я.
Память услужливо подсунула картинки обнажённой спины Кати и воспоминания об акте её мастурбации в моём присутствии. А ведь началось всё с безобидной просьбы сестры почесать ей спинку!
— Массаж. Спины. Ты позволишь? — будто бы спрашивая разрешения, объяснила сестра. — Снимай свою майку.
 Глава 17 
 Возьми одну из нас! 
Когда я услышал о массаже, на моём лице невольно возникла широкая улыбка. Только вчера думал о том, как давно мне никто его не делал. А сегодня Катя предложила это сама! Может, она читает мои мысли? Если так, то ой. Хотя мысли в её голове наверняка даже похуже моих. В любом случае, отказываться от такого предложения было выше моих сил.
Я сделал шаг назад к разложенному и уже застеленному простынёй дивану. И сестра восприняла этот жест, как знак моего согласия. Она расслабленно улыбнулась, завела руки за спину и, будто потягиваясь, выпятила грудь, одновременно поднимая свои плечи. А затем в руках Кати откуда-то материализовался флакончик с массажным маслом. Так вот зачем она ходила в комнату!
Стянув с себя майку, я бухнулся поперёк дивана. Над головой ещё оставалось место, но мои стопы так удобно свешивались с края, что я решил остаться в таком положении и больше не двигаться. Катя залезла следом и села сверху на мои ноги.