Эмиссар уходящего сна

– Не доверяю прямым дорогам, – сообщил я. – Имею для этого основания.
Страж порядка кивнул.
– Твое право. И плюс к этому ты мне не веришь.
– А с чего это я должен тебе верить? И вообще, почему ты должен мне говорить правду?
– Ты нам подходишь. У нас есть для тебя задание.
– Что во мне такого уж необычного? – спросил я, снова наполняя стаканчики.
– Есть, – сообщил Клинт Иствуд, – некое свойство, отличающее тебя от многих и многих других обитателей снов.
  
– Надеюсь, не ум и душевная красота?
– Нет, – улыбнулся мой собеседник. – Не это.
– А что?
Вместо ответа он вытащил из кармана птичье перо и протянул его мне.
– Вот, посмотри. Думаю, ты сумеешь определить, кому оно принадлежит.
Он мог его мне не давать. Достаточно было одного взгляда, даже если оно находилось в чужих руках, даже при свете камня-светлячка. Тонкую, радужную ауру, возникающую вокруг каждого пера птицы-лоцмана после того, как оно расстанется со своей хозяйкой, подделать было невозможно. Но Клинт Иствуд все же дал его мне в руки, и я знал, для чего это делается.
Один из торговых приемчиков. Покупатель должен ощутить товар, поверить в его реальное существование, на несколько секунд почувствовать иллюзию обладания им. Тут главное – не передержать, не дать клиенту насытится ощущением.
– Ну да, – сказал я. – Это перо птицы-лоцмана. Что дальше?
Оно было совсем невесомым. И очень мягким.
–– Теперь ты веришь, что у нас есть для тебя птица-лоцман? – спросил страж порядка.
– Теперь я верю, что у тебя есть перо птицы-лоцмана, – отчеканил я. – Не более.
– Ого?
– А что ты ожидал? – спросил я, протягивая ему стаканчик. – Что я зажмурю глаза и пойду за тобой, словно барашек на веревочке?
– Значит, не веришь даже теперь? – спросил он.
– Нет. И кажется, я просил тебя не делать попыток заманить меня в свой сон. Я в него не вернусь ни при каких условиях. Дошло?
Клинт Иствуд принял у меня стаканчик, и сказал:
– Хорошо, более действительно не буду. Твое здоровье?
Мы выпили, и пошел самый обычный разговор двух кое-что знающих о жизни и слегка подпивших мужиков, испытывающих друг к другу некоторое уважение.
Очередь наполнить стаканчики в третий раз пришла очень быстро.
– Следующая бутылка за мной, – сообщил страж порядка.
Меня уже понемногу вело, и я сказал:
– А за кем еще? За тобой. И не вздумай увиливать…
 
4.
 
Я приоткрыл глаза и, углядев камень-светлячок, облегченно вздохнул.
Все еще беседка. Причем так и должно быть. С чего это мне привиделось, будто я могу проснуться в другом месте? Поскольку мы напились в хлам с Клинтом Иствудом? А дальше… Ну да, конечно, ему могло прийти в голову просто взвалить меня на плечо и внаглую утащить в свой сон. Прямое нарушение закона? Оно самое. Только впервые разве стражам порядка, для того чтобы достать кого-нибудь, нарушать порядок?
Правда есть еще и сторожевой паучок. И уж он, вздумай кто-то что-то сделать со мной без моего согласия, должен был поднять такой тарарам…
Поскольку я лежал на скамье, то просто перевернулся на живот и сунул под нее руку. Почти тотчас по моей моей ладони засеменили тоненькие, остренькие ножки. Осторожно вытащив руку из-под скамейки, я внимательно оглядел сидевшего на ней сторожевого паучка.
Все нормально. Никто его за то время, пока я спал, не потревожил. И значит, можно о своих страхах забыть. Следует вспомнить о более насущных делах. Например, о том, что у меня здорово болит голова.
Я поморщился.
Болит – даже не то слово. Каждое резкое движение отдавалось вспышкой боли у меня в голове. Словно бы кто-то, проковыряв в ней дырку, вздумал зажигать внутри спичку за спичкой.
А ведь мне сегодня надо убраться из этого сна. Пора возобновить поиски «голубиной книги». Она там, она ждет меня… И если я сейчас полечусь от похмелья… то вполне могу взяться за работу.
– Тяжело?
Я быстро сунул сторожевого паучка обратно под лавку и повернулся к сказавшему это.
Ну да, он самый, Клинт Иствуд. Страж порядка из уходящего сна и неплохой собутыльник. Что ему еще от меня нужно? Неужели будет опять уговаривать вернуться в его сон?
Не пойдет. Не покупаюсь я на такие штуки, просто не покупаюсь.
– Тяжело тебе? – спросил страж порядка.
– Еще бы, – сказал я.
– Полечиться хочешь?
– Еще бы, – буркнул я.
– Сейчас сделаю. Готовься. Сейчас тебе полегчает.
– А ты?
– Я уже полечился. Не думаешь же ты, будто я из железа и подобное возлияние останется для меня без последствий?
– А как? – спросил я.
Похмелье штука суровая. В данный момент я мог говорить только короткими предложениями. Телеграфным стилем.
– Как я лечился? Сейчас, сейчас… Вот это надо выпить.
Клинт Иствуд поставил на столик передо мной высокий бокал с жидкостью, в полутьме беседки казавшейся черной, словно деготь. Интересно, какого цвета она будет на свету?
У меня в голове вспыхнула еще одна спичка, и я поморщился.
Вот именно, нечего тянуть время. Хочешь исцелиться? Ну так пей. А если это обман? Господи, да к чему такая подозрительность? Будь у стража порядка желание мне навредить…
Я выпил.
И мне сразу стало легче. Нет, даже не так… Мне стало гораздо легче, и злобный демон похмелья отступил, оставил меня в покое, дал возможность о нем забыть.
Вот так напиток!
– Что это? – спросил я.
– Состав является большим секретом и разглашению не подлежит, – сообщил мне Клинт Иствуд. – Конечно же…
– А почему? Что плохого, если кто-то еще узнает секрет этого весьма полезного напитка? Ну, а если вы не желаете его разглашать, то кто мешает вам поставить его изготовление на промышленную основу? Он будет пользоваться спросом, и вы на нем прекрасно заработаете.
– Ты прямо как дядя Скрудж, – фыркнул страж порядка. – А мы…
– А вам деньги не нужны?
– Честно говоря – нужны, – вздохнул он. – Вот только ингредиенты этого напитка встречаются редко. Нет, на промышленную основу, как ты выражаешься, его производство поставить не удастся.
Я встревожился.
– Редки… Значит, мне этот бокал напитка будет что-то стоить?
– Нет, нет, – поспешно замахал руками Клинт Иствуд. – Все за счет фирмы. Все-таки, мы сидели вместе. Не так ли?
– Так, – сказал я. – И за это тебе большое, искреннее спасибо. А теперь… сам понимаешь… мне пора заниматься делами. Благодарю за компанию…
– Понимаю, – сказал страж порядка. – Все понимаю.
– Прекрасно, – промолвил я. – Значит…
– Тут вот такое дело…
Сказав это, Клинт Иствуд смущенно замолчал.
И вот это мне уже совсем не понравилось. Страж порядка и смущение? Очень странное сочетание и не к добру, совсем ни к добру.
– В чем дело? – спросил я.
– Я хотел уточнить насчет твоего ухода и твоих дел. Боюсь, не получится это. Боюсь, я тебе этого не разрешу.
– Что ты имеешь в виду?
Вместо ответа мой собеседник взялся за полутьму беседки, так словно это была толстая, плотная материя, и резким рывком сделал в ней прореху. Еще один рывок – и полутьма разошлась в стороны, словно театральный занавес. Вот только сцены за ней не было.
Я вполголоса выругался.
Такое возможно только в мире снов, и более нигде. А я, несмотря на то, что живу здесь давно, все еще не сумел до конца привыкнуть к фокусам этого мира, да, наверное, никогда и не смогу.
Похоже, шуточки кончились. Игра пошла всерьез, по-крупному.
Страж порядка между тем продолжал раздвигать темноту, открывая мне стену из красного камня. Крупные, размером с кулак, улитки соседствовали на ней с пятнами отвратительной плесени и вмурованными ржавыми кольцами. И окон нет. А дверь одна, большая, окованная железом, с маленьким глазком, забранным решеткой.
  
Точно – тюрьма, классическая тюрьма, какой и положено быть в старом сне.