Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Только мне не нужна девушка модельной внешности. Самая обычная, которая могла бы притвориться беременной и к которой сразу же проникнешься сочувствием.
— Ну есть такая, — чуть подумав, пробормотал Антон. — Честно говоря, она мало похожа на оперативного сотрудника.
— То, что надо! — радостно перебила Алла. — Можете ее разыскать и пригласить сюда?
— А как вы представляете себе имитацию беременности?
— В крайнем случае можно сделать накладной живот… Хотя это, пожалуй, опасно, ведь ей придется жить в комнате с другими девушками! Но ведь вовсе не обязательно иметь огромное пузо, верно?
— Она довольно полная… — начал Шеин.
— Вот и прекрасно! Сляпаем ей справку от гинеколога, придумаем подходящую легенду — и дело в шляпе. В любом случае долго она там не останется: всего-то пара дней понадобится, чтобы понять, что к чему. Антон, я жду вашу протеже!
* * *Только Мономах поставил кастрюлю на огонь, как раздался громкий лай Жука. Он и не заметил, как пес вышел в коридор: до этого он сидел рядом, преданно следя голодными глазами за руками хозяина, возящегося с едой. Интересно, кого принесло в такой час?
На пороге стоял человек, лицо которого в сгущающихся сумерках было трудно рассмотреть.
— Здравствуйте, хозяин, — поздоровался незнакомец. — Ваша хозяйка просила меня зайти. Насчет крыши…
Черт, Мономах совсем забыл о разговоре с Марией Семеновной!
— А ты, наверное, э-э…?
— Сархат, — подсказал молодой человек и выступил на свет.
Среднего роста, смуглая кожа, слегка вытянутые к вискам уголки карих глаз, полные губы и резко выделяющиеся скулы. Волосы, пожалуй, следовало бы подстричь. В целом симпатичный паренек. Для иностранного рабочего речь его показалась Мономаху чересчур уж правильной, да и сколько-нибудь заметного акцента он не уловил. Сархат сказал «ваша хозяйка» — интересно, кем он воображает себе Марию Семеновну?
— Хозяйка сказала, что к вам до восьми часов заходить бесполезно, — произнес между тем визитер. — Да и мы заканчиваем только около семи.
— Ты хочешь осмотреть фронт работ? Темновато…
— Ничего, я привычный. Надо взглянуть, справлюсь ли один. Если нет, придется с ребятами договариваться. У вас лестница есть?
Слух Мономаха резануло слово «взглянуть». Не «поглядеть», «глянуть» или «посмотреть — «взглянуть». Слишком литературное слово!
— Хозяин, лестница есть? — повторил молодой человек, не получив ответа.
— А? Да, конечно, — в сенях… Не свалишься?
— Нет, хозяин, я, как обезьяна, честно! — Полные губы растянулись в широкой улыбке, и Мономах вдруг понял, что парень — совсем мальчишка, не старше двадцати или двадцати двух лет.
Подавив тяжелый вздох, Мономах последовал за парнем на улицу: не хватало еще, чтобы он сверзнулся с крыши и сломал шею! Глядя, как Сархат взбирается по лестнице, Мономах понял, что тот не шутил насчет обезьяньей ловкости.
— Осторожно, крыша скользкая! — крикнул он, запрокинув голову и наблюдая за передвижениями парня.
— Все нормально, хозяин! — отозвался тот. Через некоторое время Мономах снова услышал голос Сархата: — Кто вам крышу-то настилал?
— Фирма какая-то… не знаю, сын занимался.
— А-а, фирма-а…
— А что такое?
— Вы сами сюда поднимались?
Чего не было, того не было — еще не хватало ему после больницы по крышам лазать! Несмотря на альпинистскую подготовку и любовь к природным вершинам, когда речь шла о работе, Мономах предпочитал доверять профессионалам. Они с Артемом сами ставили сруб, но по причине частого отсутствия отпрыска и собственной занятости дом достраивала компания. Поэтому на вопрос Сархата он ответил отрицательно.
— Ну, вам все же следовало бы взглянуть, — вот, опять это словечко! — Чтобы вы не подумали, что я обманываю!
— Да что там такое-то?
— Вам положили хороший алюминиевый шифер, это да, только вот ближе к коньку сэкономили и накрыли что-то другое. Вас обокрали, хозяин! А еще из-за этого возле каминной трубы образовался зазор, пропускающий воду… И рабочие не предусмотрели вентиляцию кровли.
«Не предусмотрели — надо же!»
— И что?
— Должна образовываться оксидная пленка, которая защищает от коррозии. У вас материал местами ржавеет.
— Короче, Сархат, ты можешь что-то предложить?
— Снимем этот мусор у трубы и постелем новый алюминиевый шифер на его место. Вентиляцию тоже сделаем. Хотите, чтобы я занялся?
— Сделай одолжение!
— Тогда я все посчитаю и завтра вечером принесу смету. Согласны?
— Само собой! — с облегчением воскликнул Мономах. — Давай слезай!
Парень с ловкостью мартышки буквально съехал по лестнице, приземлившись сразу на обе ноги.
* * *— Значит, тебя Катей зовут, — женщина сочувственно покачала головой. — Как ты узнала о нашем существовании?
— Подруга подсказала. Я у нее жила, пока Славка… ну, пока он снова меня не нашел.
— А она как узнала?
— Наверное, из Интернета, — пожала плечами Катерина. — А может, слышала от кого — она ведь в социальной службе работает. Я надеялась, что Светка мне помочь сумеет по своим каналам, но она сказала, что у них нет таких возможностей.
— Да, — понимающе закивала директриса приюта, — с помощью женщинам у нас и в самом деле проблемы! Только вот, Катюша, у нас на данный момент все места заняты, понимаешь?
Девушка громко всхлипнула и высморкалась в бумажную салфетку.
— И что же мне делать, Елена Тимофеевна? — спросила она дрожащим голосом. — Может, вы знаете другое место, где я могла бы перекантоваться?
— Какой у тебя срок?
— Одиннадцать недель.
Директриса задумалась.
— Ладно, — вздохнула она наконец, — что-нибудь сообразим… Родственники есть? Ты думала, куда подашься с дитем?
Катерина помотала головой.
— Я так далеко не загадывала! А родичей нет у меня, все поумирали… Хотела аборт делать, но денег, чтобы обращаться в приличную клинику, нет, а к мяснику какому-то…
— Нет-нет, это исключено! — энергично замахала руками Елена Тимофеевна. — Не волнуйся, Катюша, мы тебя устроим. Поставим дополнительную койку в комнату — в тесноте да не в обиде, верно?
Громко всхлипнув, Катерина снова высморкалась в бумажную салфетку и кивнула.
* * *— Ты пей чаек-то, пей, — приговаривала баба Зина, подливая кипяток в стакан Дамира.
Он сто лет не пил из граненого стакана, вставленного в стальной подстаканник. Такие раньше подавали в поездах — воспоминание из детства.
— Здесь и липовый цвет, и малина, и черная сморода — все сама собирала, сушила и заваривала!
Дамир всем напиткам предпочитал кофе. Если же ему и случалось пить чай, то он заваривал черный, без добавок, или довольствовался чайными пакетиками. Отвары — это вообще не его, но нельзя же обижать гостеприимную старушку, с радостью выставившую на стол все, что было в доме, чтобы накормить-напоить незваного гостя. С трудом подавляя отвращение, опер мужественно поднес чашку к губам, вдохнув целый букет ароматов. «Похоже на раствор для ингаляций!» — пронеслось у него в голове.
— Зинаида Аркадьевна, мы говорили о…
— Баба Зина я, — поправила хозяйка и уселась напротив Дамира, внимательно следя за тем, чтобы его глотки были достаточно большими. — Да помню я, о чем мы говорили — нету у меня маразма еще!
— Я не… — начал было Ахметов, но баба Зина не дала ему продолжить:
— Янку мне страсть как жалко было, несчастная она девка! Говорила я ей, нечего цепляться к мужику, как будто он — спасательный круг. Мужиков в мире воз и маленькая тележка, на Дениске свет клином не сошелся! Вы в курсе, что он в тюрьме сидел? — баба Зина понизила голос, произнося последнюю фразу, как будто выдавала государственную тайну и их могли ненароком подслушать иностранные агенты.
Ахметов кивнул.
— Ну вот, а Янка — хорошая девчонка. И мать ее, покойница, святая женщина была! Не пара они с Дениской, я так ей сразу и сказала, как его увидела.