Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Соскочить? – не поняла я.
– Ну, решил, например, что с него хватит, устал от этой лохушки, вот и свинтил подальше, а потом и вовсе исчезнет… Все мужики сволочи! – авторитетно заявила она под конец.
– А вы случайно не знаете, как фамилия Светы?
– Да я ж ей в паспорт не заглядывала, вроде бы незачем мне! – развела руками разговорчивая соседка Сергея. – Но она, кажется, работает в салоне красоты. Погодите, она же мне даже карточку давала… – Она исчезла за дверью и протянула мне карточку с названием «Дарина» и именем на обратной стороне: Светлана.
  
Соседка Афанасьева, как видно, отличалась хорошим логическим мышлением и умением делать правильные выводы. Поблагодарив ее за содержательную беседу, я удалилась восвояси. Возможно, стоило бы встретиться с этой Светой, ведь она близко знакома с Афанасьевым? С другой стороны, похоже, он укатил за границу, не предупредив ее, а потому вряд ли девушка сможет нам чем-то помочь… Видимо, еще одна ниточка оборвалась.
Может, еще не поздно подлизаться к Шилову?
* * *
Ссоры хороши тем, что за ними следуют примирения – прекрасные моменты, ради которых действительно стоит жить! Как и я, Шилов ссориться не любит, а потому он страшно обрадовался, когда я приползла к нему вчера, полная раскаяния. Он не стал вставать в позу, а просто отвел поужинать в небольшой китайский ресторанчик и даже не пытался выговаривать мне за то, что я предпочла свинину в кисло-сладком соусе баклажанам и семге. Потом мы сходили на поздний киносеанс в торгово-развлекательном центре и вернулись к Олегу домой, где неспешно занялись любовью. А после – о чудо! – он попросил меня рассказать ему, чем именно мы занимаемся с Лицкявичусом и его группой.
– Только вот за что я ни берусь, ничего у меня не выходит! – пожаловалась я, заканчивая повествование. – Вот и Афанасьев этот выскользнул прямо из рук, как угорь, – хоть плачь!
– А не слишком ли ты легко сдаешься? – сказал Шилов, нахмурившись. – Раз уж взялась за дело, так не останавливайся на полпути!
– А что еще я могу сделать – слетать в Гонконг за этим неуловимым журналистом? – обиженно спросила я.
– Не надо в Гонконг. Можно просто поговорить с его окружением… С редактором ты уже общалась, так попробуй его коллег, эту девчонку, как ее… Свету, да? Если он просил соседку передать ей сообщение, то она что-нибудь да значит в его жизни, как думаешь?
Пожалуй, Шилов прав: ведь Сергей просил предупредить именно Свету, а не Машу или Дашу. С другой стороны, зачем передавать через соседку, ведь есть же телефон или, в конце концов, SMS? Видимо, я высказала свой вопрос вслух, потому что Олег, видимо решив, что я обращаюсь к нему, ответил:
– Ну, могут быть разные причины. Например, он не хотел сообщать что-то важное второпях, или не смог дозвониться, а писать сообщение слишком долго, или…
– Или, – подхватила я, – он не хотел, чтобы кто-то знал, куда и зачем он едет! Или боялся кого-то?
– Вот видишь, сколько возможных вариантов! – воскликнул Олег. – В конце концов, он же обещал ей позвонить – если, конечно, соседка не права и он и в самом деле не решил кинуть эту девчонку и исчезнуть из ее поля зрения навсегда. Значит, нужно предупредить ее обратиться к вам, как только журналист проявится!
Разговор с Шиловым придал мне уверенности: может, я не так уж и плоха в роли сыщика, ведь в любом расследовании случаются проколы, тупики, оборванные нити, но это вовсе не означает, что нужно опустить руки и признаться в собственной некомпетентности. Заснула я успокоенная, в надежде на то, что завтрашний день обязательно принесет новые возможности, и тогда уж я точно не подкачаю.
Чтобы не нервировать Олега, я отключила телефон сразу после того, как сбросила Вике сообщение о своем неудачном визите к Сергею Афанасьеву. Вспомнила я о нем, только оказавшись на работе, а включив, ужаснулась: на телефоне было одно сообщение от Лицкявичуса и семь – от Вики! Они были отправлены еще вчера вечером, а я получила их только сейчас. Ничего конкретного там не говорилось, но я должна была связаться с кем-то из них немедленно – то есть еще вчера!
Телефон Лицкявичуса оказался на автоответчике. Ненавижу разговаривать с машиной, а потому оставлять сообщение не стала. Зато смогла дозвониться до Вики.
– Ой, Агния, наконец-то! – воскликнула она. – У вас все в порядке? Я уже волноваться начала – все не берете и не берете трубку!
– У меня все нормально, а у вас что-то случилось?
– И не говорите! – Я буквально увидела, как Вика смешно всплескивает маленькими ручками в своеобразной, свойственной лишь ей манере. – У нас три новых случая отравления!
– Господи, помоги! – вырвалось у меня помимо воли. – Как?..
– Теперь вся информация по отравлениям синильной кислотой поступает к нам, и вчера вечером почти одновременно поступили три звонка из разных больниц города. Всех людей доставили по «Скорой», один скончался в машине «Скорой помощи», а двое еще были живы, когда попали в реанимацию.
– Надо же, – пробормотала я, – впервые кто-то выжил!
– Это еще неизвестно, – вздохнула Вика. – Они были живы вчера, но все уже могло измениться. Информация есть только у Андрея Эдуардовича и у Кадреску.
– Я не смогла дозвониться до Лицкявичуса! – пожаловалась я.
– Ага, – подтвердила Вика. – У него сегодня четыре операции в Центре: Андрей Эдуардович отключает телефон, когда занят и все равно не сможет ответить.
– Ты случайно не в курсе, когда у него там все заканчивается?
– Сейчас взгляну в ежедневник… так… Когда заканчивается – не скажу, но последняя операция запланирована на три часа дня.
– Прекрасно! – сказала я и отключилась.
К счастью, сегодняшний день оказался не самым загруженным, иначе я просто не представляю, как смогла бы его пережить. В голове постоянно крутилась мысль о том, что это, судя по всему, никогда не закончится, люди продолжат погибать, а мы ничего не можем поделать! Не надо было брать на себя так много и рассчитывать на то, что кучка медиков, ничего не понимающих в следственных действиях, сможет прояснить такие тяжелые случаи! Конечно, все понимают, откуда ветер дует и почему это дело передано именно ОМР, но это не мешало мне чувствовать себя виноватой, ведь я совершенно ничего не выяснила! Интересно, ощущает ли Лицкявичус то же самое?
С последней операции я бегом кинулась в гардероб, проскочив мимо Шилова, который только направлялся в операционную в сопровождении Павла Бойко. Я даже не притормозила напротив них.
Центр реконструктивной хирургии выглядел именно так, как я и ожидала: внушительное четырехэтажное здание, расположившееся посреди красивого парка с аккуратно подстриженными газончиками, фигурными клумбами и даже небольшими фонтанами, тут и там бившими из-под земли. Воздух вокруг наполняло жужжание газонокосилок: несколько человек в ярко-оранжевой форме обихаживали территорию. Из разговоров с Викой я знала, что Центр строился без какого-либо участия государства, только на деньги спонсоров. Он начал функционировать в Питере всего пять лет назад, а запись в него, насколько мне было известно, велась на несколько лет вперед. Операции в основном делались платно, но также действовал ряд льгот для детей и малоимущих. Кроме того, Центр активно занимался сбором благотворительных средств, и на эти деньги проводились бесплатные операции. Еще я знала, что в этом Центре берутся за такие случаи, от которых отказались все больницы, и, как правило, результат оправдывал ожидания. Самая передовая техника, лучшие специалисты, первоклассный уход и комфортные условия пребывания уже создали Центру репутацию выше всяческих похвал. Да, это дорогое «удовольствие», но я всегда лучше относилась к законно платной медицине, когда пациент только платит по чеку – и ничего сверх того, чем к так называемой «бесплатной», которая, кстати сказать, как это ни парадоксально, порой обходится гораздо дороже!
  
Любезный охранник, встретивший меня в прихожей, выслушал меня, позвонил куда-то и выяснил, что доктор Лицкявичус в данный момент еще находится на операции. Я спросила, можно ли мне подождать его.