Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Не кипишись, все будет сделано в лучшем виде! – прервал Аллу Негойда. – Дай мне пару дней, и я найду тебе твоего Маугли, если он в России!
* * *
Выходя из машины, Мономах услышал громкий стук, доносившийся из-за забора его дома.
Неужели Сархат решился, наконец, перестроить сараюшку, которая вот уже второй год служит ему жильем?
  
Мономах не раз предлагал парню переехать в нормальные условия, но тот наотрез отказывался: видимо, живя в сарае (который, впрочем оборудован всем необходимым, за исключением водопровода), он сохранял иллюзию независимости.
Перед домом никого не оказалось, и Мономах, обогнув его, оказался на заднем дворе.
Сархат сидел на корточках, перед ним высился громадный деревянный скелет сооружения, идеально круглого по форме и мало напоминающего жилое здание.
– А-а, дядя Вова, вернулись! – спокойно констатировал он. – Идите на кухню, там плов с курагой есть, всего два часа назад приготовил. Маленькую кастрюльку Марии Семеновне отвалил – она заходила прибраться и погладить белье.
Мария Семеновна приходилась Мономаху соседкой по поселку и была пенсионеркой, хотя и вполне еще бодрой. Она помогала занятому доктору по хозяйству, а он платил ей за труды – не очень много, но Мария Семеновна оставалась довольна.
Ее чистоплотность порой ставила Мономаха в тупик – намывая полы, она делала это так, словно ожидала прибытия иностранной делегации, а раскладывая белье в шкафу по цвету и качеству материала, действовала словно отлично вышколенная английская горничная и художник-импрессионист в одном лице.
Но вот готовка ей не удавалась. К счастью, Мономах привередливостью не отличался и съедал все, что она ставила на стол, не обращая внимания на вкус: после многих часов у операционного стола и кучи бумажной работы у него не оставалось сил на то, чтобы задействовать вкусовые рецепторы, поэтому он довольствовался жевательным и глотательным рефлексами.
С появлением в его доме Сархата ситуация чудесным образом изменилась: парень оказался прирожденным кулинаром. Он не просто любил, но и умел готовить, часами просиживая в интернете в поисках интересных рецептов, а потом воплощая их в жизнь на просторной кухне Мономаха.
Как правило, Мария Семеновна получала щедрую порцию всего, что варил, жарил, тушил или готовил на гриле Сархат, а потом наслаждалась его кулинарными шедеврами на собственной кухне, изредка приглашая соседку разделить трапезу. Особенно парню удавались блюда кавказской и восточной кухни, поэтому рот Мономаха непроизвольно наполнился слюной при упоминании о плове с курагой.
Однако странное сооружение, которое воздвигал Сархат, слегка его беспокоило. Он любил простор и вовсе не собирался застраивать каждый свободный метр сада, пусть в нем и не росло ничего, кроме нескольких яблонь да пары кустиков крыжовника.
– Слушай, Сархат, – сказал он, – что это ты решил вдруг строить беседку в таком неподходящем месте – ее даже с улицы не видно!
– Так это же не беседка, дядя Вова, это – авиарий!
– Что, прости? – переспросил Мономах, чувствуя, что уже слышал это слово раньше, но никак не мог припомнить, при каких обстоятельствах.
– А-ви-а-рий, – по слогам произнес Сархат: как и многие, он ошибочно полагал, что, стоит только медленно и с расстановкой произнести незнакомый термин, как всем сразу же все станет ясно! Это все равно как пытаться объяснить что-то иностранцу, не зная ни слова на его языке, четко выговаривая слова, чуждые его слуху. В таких случаях на помощь приходят жесты.
– Клетка для Капитана, – добавил Сархат, но Мономах уже и без того вспомнил, что об авиарии упоминал молоденький ветеринар в птичьей лечебнице. – В интернете написано, что попугаи, вроде него, должны жить в авиарии, чтобы иметь возможность свободно двигаться. Конечно, жить в нем Капитан сможет только в теплое время года, да еще и придется придумать, как обезопасить его от ворон и хорьков, которые тут шныряют… Дядя Вова, надо нам купить большую клетку для дома. Понимаю, дорого, но птица не может сидеть на жердочке постоянно – она же гадит!
– Еще недавно ты предлагал сварить из попугая суп, а сегодня даешь мне советы по его содержанию?! – изумился Мономах.
– То, что я не влюбился в вашу птицу с первого взгляда, не означает, что ее можно мучить, – резонно заметил Сархат. – Кроме того, не дело, если Капитан испортит мебель в гостиной, верно?
Ухмыльнувшись, Мономах ничего не ответил на риторический вопрос и потопал к черному входу, то и дело оглядываясь на вернувшегося к работе паренька.
Избавившись от верхней одежды и помыв руки, Мономах вошел в гостиную и тут же услышал вопль:
– Убили! Убили! Они меня убили!
Несмотря на разговор с Сархатом, он сперва испугался, и только секунд через десять мозг напомнил ему, что в гостиной находится попугай, к которому он еще не привык.
– Привет, Капитан! – пробормотал он. – Как дела?
– Враги сожгли родную хату! – был ответ.
– Опять? – усмехнулся Мономах.
– Опять двадцать пять! – гордо выпятил грудь попугай.
– Что же с тобой случилось, Капитан? – Мономах опасливо протянул руку и погладил птицу по пушистым перьям под угрожающе большим, крючковатым, похожим на гигантский разводной ключ, клювом.
– Они меня убили! – нежно проворковал попугай и потерся щекой о палец Мономаха.
– Какой у тебя интересный репертуар, однако… Это твой хозяин учил тебя произносить такие странные речи? Как ты оказался у алконавта?
– Куда теперь идти солдату? – вопросом на вопрос ответила птица, закатывая глаза и покачиваясь на импровизированной жердочке.
– Тебе никуда не придется идти, Капитан, – вздохнул Мономах. – Ты можешь остаться зде… черт, я что, и в самом деле разговариваю с попугаем?!
– Убили, убили! – спокойно закивал тот и склонил хохлатую голову набок.
Мономах отправился в кухню.
На плите стоял огромный казан, накрытый крышкой. Стоило ее снять, как помещение наполнилось умопомрачительным ароматом плова.
Вообще-то Мономах не относился к любителям вегетарианской пищи, да и Сархат отдавал предпочтение мясным блюдам, однако отказаться от столь аппетитно выглядящего и пахнущего блюда было невозможно, поэтому он навернул две порции, запил их чаем с лимоном и, почти абсолютно счастливый, вернулся в гостиную.
Капитан встретил его нечленораздельным воркованием.
«Ну хорошо хоть не воплями об убийстве!» – подумал Мономах с облегчением и, усевшись на диван, взял сотовый и набрал номер, полученный от Циммерманн.
– Добрый день, адвокатская контора «Нота бене»! – почти сразу раздался в трубке бодрый женский голос.
Удивительно, ведь времени уже почти десять вечера, и Мономах в лучшем случае ожидал, что услышит автоответчик, а не живого человека!
– Добрый вечер, могу ли я пообщаться с господином Гориным?
В трубке повисло короткое молчание, после которого женский голос поинтересовался:
– С кем я говорю, простите?
Мономах представился.
Снова пауза.
– Скажите, господин Князев, вы лично знакомы с господином Гориным?
– Нет, но я хотел бы поговорить с ним о человеке, которого он знал лично.
– О ком именно?
– Послушайте, девушка, – начал закипать Мономах, – к чему этот допрос? Если я правильно понимаю, вы занимаетесь адвокатскими услугами, так? Мне нужен Горин, вот с ним меня и соедините!
– Простите, господин Князев, я вовсе не допрашиваю вас, просто Борис Ильич сейчас находится в Штатах. Дело в том, что он половину года проводит во Флориде, а другую половину здесь…
– То есть он за границей?
  
– Совершенно верно. Именно поэтому мне необходимо знать, с чем связано ваше дело: когда я свяжусь с боссом, мне придется объяснить, почему он должен с вами говорить. Если он сочтет это необходимым, то свяжется с вами.
– Тогда скажите, что я – не клиент и хочу обсудить с ним смерть Аркадия Андреевича Рукояткина.
– Отлично, я непременно сегодня же сообщу ему о вашем деле. Спасибо за звонок!