Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Сочувствую.
— Спасибо. Как видите, мне приходится нелегко, а ведь мало родить — надо еще и вырастить, воспитать. Обуть-одеть, опять же, а помочь некому. Я ведь ничем предосудительным не занимаюсь — только тем, что делала Джамалия!
— Вы не забыли, что Широков пострадал от ее «профессионализма»? — спросил Антон. — Джамалия разрушила его семью!
— Я не знаю, как проходили сеансы Джамалии с Широковой, но она ведь не могла предвидеть всех последствий! Эта женщина повела себя не так, как ожидалось, психанула, увезла ребенка… Джамалия никогда не посоветовала бы ей разводиться, она была за семью и крепкие отношения!
— Разве магический дар Джамалии не подсказал ей, что произойдет? — ухмыльнулся Антон, не в силах сдерживать сарказм.
— Думайте что хотите, — пожала плечами Коробченко и снова погладила себя по выпирающему животу. — Я только знаю, что Широков убил Джамалию, потому что не сумел решить своих проблем с женой. Он нашел виноватую и отыгрался на ней. Я уверена, что он не хотел убивать — просто вышел из себя, вот и все. А Агван решил, что во всем виновата я, и уволил меня, хотя Джамалия хорошо ко мне относилась и даже поговаривала, что хочет позволить мне попробовать свои силы в ином качестве.
— Джамалия обещала сделать из вас, гм… колдунью?
— Специалиста эзотерических услуг, — на полном серьезе поправила его молодая женщина. — Колдуны и колдуньи — в сказках, а у нас это так называется.
— И, похоже, неплохо оплачивается, — едва слышно пробормотал Антон себе под нос, придя к выводу, что вряд ли узнает что-то еще. И все же, вытащив из-за пазухи несколько фотографий, он спросил: — Скажите, Валерия, узнаете ли вы кого-нибудь из этих девушек?
Она внимательно вгляделась в лица и покачала головой.
— Н-нет, не уверена… Может, и встречала кого-то, но не вспомню, честное слово! А кто они?
— Клиентки Джамалии.
— Вы смеетесь? Да к ней девицы толпами ходили! Про будущее узнать, на жениха погадать и так далее. Передо мной за день штук двадцать проходило, да я на лица-то и не смотрела!
«Ну да, смотрела только на платежеспособность», — сказал про себя Шеин и распрощался.
* * *Алла с удивлением выяснила, что Петр Адамчик — популярный артист: после спектакля за кулисами, куда ее провела пожилая, степенная капельдинерша, она увидела, что перед его гримеркой выстроилась очередь восторженных поклонниц. Алла спектакля не видела, так как успела только к девяти часам вечера, когда артисты выходили на поклоны. Больше всего цветов подарили Адамчику и приме, уже не молодой, но, очевидно, по-прежнему голосистой актрисе. Без всякого стеснения отодвинув первых в очереди, капельдинерша постучала в дверь и, просунув в щель голову, что-то сказала вполголоса. Затем, обернувшись к Алле и игнорируя возмущение поклонниц, произнесла:
— Входите, пожалуйста. Петр Сергеевич вас ожидает. — И, обращаясь к очереди, добавила: — Девочки, боюсь, что сегодня Петр Сергеевич не сможет вас принять!
Разноголосый гул разочарования был ей ответом.
Войдя, Алла увидела мужчину лет тридцати пяти с узким смазливым лицом героя-любовника, каким его себе представляешь, читая английские романы Викторианской эпохи. Не совсем в Аллином вкусе. Вернее, совсем не. Он сидел спиной к двери и смотрел в зеркало, тщательно стирая губкой остатки грима.
— Присаживайтесь, — не оборачиваясь, предложил артист, продолжая заниматься этим важным делом. — Я так понимаю, вы по поводу Юли?
Алла испытывала неудобство, разговаривая не с самим человеком, а с его отражением в зеркале, но решила, что она вторглась в его вотчину, да еще и в неурочный час, а потому он волен поступать, как считает нужным, даже если это идет вразрез с правилами этикета.
— Верно, — подтвердила она.
— Ужасная ситуация! — воскликнул Адамчик, бросая губку на стол и наконец разворачиваясь к посетительнице. Алла бессознательно отметила, что следы грима остались — особенно вокруг глаз, что делало лицо артиста слегка похожим на мордочку панды. — Аня так убивается!
— Какие у вас были отношения с Юлей, Петр Сергеевич?
— Отношения? Да бог с вами, мы практически не общались!
— Но вы перезванивались? Сотовый оператор прислал распечатку…
— А что тут такого? Большей частью Юля звонила мне, когда не могла связаться с матерью.
— А еще вы проживали в одной квартире.
— У нас графики не совпадали. Она в школе, потом музыкалка, репетиторы, а я то на репетициях, то на спектаклях. Мы и с Анной-то редко виделись, потому и расставались несколько раз, думали, что перспективы отсутствуют. Но так уж выходит, что не можем мы друг без друга! — Лицо артиста приобрело выражение одновременно скорбное и восторженное. Тщательно сбалансированное смешение чувств, вряд ли искреннее. Скорее, Адамчик действительно неплохой представитель своей профессии!
— Вы совсем не проводили время с Юлей? — уточнила Алла.
— Она была вся в своих занятиях. Очень серьезная девочка — даже странно для ее лет! Надо отдать должное Анне, она делала все, чтобы дочь не болталась без дела. Надеялась, что Юля окончит школу, поступит в университет, а Анна устроила бы ее на телевидение…
— А как Юля воспринимала такую перспективу?
— Мы это не обсуждали.
— И вы не подвозили ее в школу или из школы?
— В школу Юлю доставляла Анна, а оттуда она самостоятельно отправлялась по урокам.
— Но одна из подруг Юли четко описала вас, как человека, который забирал Юлю на машине после занятий!
Алла блефовала. Лариса Угрюмова действительно упоминала о привлекательном мужчине, которого видела с одноклассницей, однако ей не показывали снимок Адамчика для опознания, так как не знали тогда, какие отношения связывают его с матерью девочки. Лицо артиста дрогнуло, и выражение легкой грусти, которое он считал подходящим к ситуации, сменилось растерянностью. Это длилось всего пару секунд, но Алла чутко улавливала любые изменения в настроении собеседника.
— Я… честно говоря, я не помню, — пробормотал Адамчик. Его руки нервно затеребили перекинутое через плечо вафельное полотенце, испачканное гримом. — Возможно, Анна когда-то просила меня отвезти Юлю в школу?
— Забрать из школы, — сказала Алла. — Подруга Юли сказала, что вы забирали ее.
— Ну, может… Вы должны понимать, что это было давно, ведь последние полгода мы с Анной почти не общались!
— А подруга говорит, это было недавно, незадолго до гибели девочки.
— Она ошибается!
— И еще вас видели в компании Юли в то время, когда у нее должен был быть урок с преподавателем русского языка, — продолжала гнуть свое Алла.
— Я не понимаю, что вы пытаетесь сделать! — заерзал на стуле Адамчик. Он выглядел одновременно возмущенным и встревоженным, и Алле это показалось хорошим признаком.
— Я лишь говорю о фактах, которые, по словам свидетелей, имели место, — пожала она плечами. — А вы утверждаете, что не общались с Юлей с глазу на глаз!
— Да кто мог нас видеть? Мы не ходили в кафе и рестораны!
— А-а, так, значит, встречались, но не в публичных местах?
— Не пытайтесь поймать меня на неосторожном слове: я говорил и говорю, что ничего такого не происходило! — Теперь уже Адамчик пылал праведным гневом. — Вы что, хотите сказать, что я убил Юлю?!
— Вы согласитесь добровольно сдать анализ ДНК?
— Зачем?
— Незадолго до гибели Юля неудачно сделала аборт. Ей исполнилось всего шестнадцать, и любой мужчина в ее окружении является подозреваемым.
— Вокруг Юли было полно мужчин — сверстники, учителя, репетиторы!
— И все они согласились сдать анализы.
— И что?
— Ни один не является отцом ребенка.
— Погодите, а как вы вообще провели исследование? — внезапно оживился Адамчик. — Вы сами сказали, что Юля на момент смерти уже не была беременна?
— Выскабливание было сделано небрежно, и эксперты смогли взять образцы. Бедная девочка, она перед смертью пережила страшные мучения!
Лицо артиста заметно побледнело. Что это, запоздалое чувство вины или оправданный ужас человека перед диким преступлением?