Тени прошлого (ЛП)

И от этих глуховатых чувственных интонаций Гермиона тут же ощутила знакомое покалывание между бедер.
– Я собиралась принять ванну, – хрипло ответила она, невольно закрывая глаза. И тут же тихо застонала, потому что Люциуса опустил ладони на ягодицы и прижал ее к себе крепче.
– Не возражаешь, если присоединюсь? – Люциус пощекотал мочку ее уха языком и слегка прикусил.
– Нет, но учти: моя ванна не такая огромная, как у тебя, – покраснев, Гермиона вспомнила бассейн хозяйской спальни мэнора, по старинке называемый ванной, и сравнила со своей – небольшой чугунной, на львиных лапах ванночкой.
– Так я и не возражаю… Чем ближе будут наши обнаженные тела, тем лучше для нас обоих, – губы Люциуса уже блуждали по ее шее, и Гермиона ощутила, как он улыбнулся, почувствовав ее дрожь. – Может, подготовишь там все, пока я проверю защиту?
Малфой игриво ущипнул одну из ягодиц, и Гермиона уже в который раз с удивлением подумала, что ей… очень нравится… такой Люциус. Мужчина, умеющий и не стесняющийся любить.
Улыбаясь собственным мыслям, она выскользнула из его объятий и прошла в ванную комнату. Включив воду, налила в нее немного ванильно-коричного масла, разумно предположив, что розовое навряд ли понравится Люциусу Малфою. Затем разделась, бросив одежду в никогда не пустующую у них корзину для грязного белья, красной заколкой высоко закрепила волосы и опустилась в теплую ароматную ванну. Уставшее за день тело приятно расслабилось, и Гермиона тихо застонала.
– Решила начать без меня? – почти сразу же раздался вопрос зашедшего в ванную Люциуса, который тут же умолк, пораженно уставившись на сидящую Гермиону.
Облокотившись на согнутые ноги, она прижималась щекой к коленке, а несколько непослушных кудрявых прядок, выбившихся из пучка поднятых волос, заманчиво липли к шее и плечам. Женщина, сидящая сейчас перед ним, была прекрасна. Довольный, что уже оставил ботинки, носки и ремень в гостиной, Люциус прислонил трость к раковине и, не в силах оторвать глаз от Гермионы, принялся быстро расстегивать рубашку.
Та мягко улыбнулась его нетерпению. И эта нежная, любящая улыбка, наполненная невинной чувственностью, заставила Малфоя еще раз ощутить себя редким счастливцем, которому крупно повезло, несмотря на все его прошлые ошибки и прегрешения. Покончив с пуговицами, он вытянул рубашку из пояса штанов, позволяя тонкому хлопку скользнуть с плеч на стоящий рядом стул, и занялся брюками, по-прежнему не отводя вожделеющего взгляда от Гермионы. А оставшись обнаженным, потянулся и ударил по выключателю на стене, одновременно прошептав заклинание, которое осветило небольшую ванную комнату десятками крошечных мерцающих свечей, разбросанных тут и там.
– Хочешь добавить романтики? – тихо спросила Гермиона.
– Скорее, хочу соблазнить тебя… – отвечая, Малфой опустился в ванну, усаживаясь позади нее. Протянув ноги по обе стороны от Гермионы, он подтянул ее ближе, заставив откинуться себе на грудь.
– Знаешь же, что тебе не нужно никаких свечей, чтобы соблазнить меня, – Гермиона расслабилась, и пальчики ее заскользили по его предплечьям, покрытым светлыми волосками. – Достаточно одного твоего поцелуя, чтобы я начала таять, как мороженое.
– Раз не хочешь соблазнения – считай, что это романтика… Тем более, что ты заслуживаешь и того, и другого, – поцелуй в шею был настолько нежен, что ей захотелось вдруг замурлыкать, словно кошка. – И потом, мне самому это нравится, Гермиона. Нравится видеть твою улыбку, нравится смотреть в твои глаза, которые загораются в ответ на то, что я делаю с тобой или для тебя…
– Никогда не думала, что ты можешь быть таким… нежным, – она пыталась скрыть удивление, но получалось из рук вон плохо. Потому что и впрямь никогда не думала, что Люциус Малфой окажется таким внимательным любовником, и уж точно даже мечтать не смела, что это безграничное внимание будет подарено именно ей.
– Я говорил тебе, что обожаю, когда ты смотришь на меня? – его мокрая рука скользнула по груди Гермионы, потом по шее, пока не взял ее за подбородок, повернув к себе так, чтобы посмотреть в глаза. – Обожаю, когда пожираешь меня взглядом…
  
– Потому что ты прекрасен. Это даже нечестно, что мужчина твоего возраста выглядит так шикарно, – Гермиона лукаво улыбнулась.
– Просто волшебники стареют несколько позже маглов… Я надеюсь, что лет до ста дряхлость мне не грозит, – Малфой усмехнулся и погладил ее подбородок подушечкой большого пальца. – Но все равно… ты всегда будешь выглядеть намного моложе меня.
– Люциус, ты невероятно сексуальный мужчина, причем в отличной форме, – ощутив, как палец коснулся нижней губы, она игриво куснула его.
– Я стараюсь, – с чисто малфоевской надменностью вскинул бровь Люциус. – Более того, признаюсь, мне это нравится. И потом, порой физические упражнения – лучший способ избавления, как от стресса, так и от депрессии. Знаешь, в Азкабане это оказалось одним из немногого, что помогло мне не сойти с ума.
– Мне до сих пор обидно, что ты столько времени думал, что принудил… что изнасиловал… меня, – схватив Люциуса за запястье и поцеловав в ладонь, Гермиона положила его руку себе на грудь. Туда, где он мог чувствовать биение ее сердца.
– Не хочу думать об этом. Не хочу омрачать тот покой, и то счастье, что нашел рядом с тобой и нашим неожиданным ребенком, – он прижался к ее губам, желая снова почувствовать, как тесно связаны они теперь, как страстно, до головокружения, желают друг друга. А когда она ответила, приоткрыв губы, и еле слышно застонала, сдаваясь ему на милость, Малфой понял, что ждать больше не может.
– Что это вы тут делаете?
Резко отпрянув один от другого, оба стремительно повернулись к двери, в которой маячила маленькая фигурка сонного, одетого в пижаму, Элиаса.
– Э-э… м-м-м… Элиас, ты что-то хотел? – наконец-то придя в себя, проронила Гермиона.
– Я пИсать хочу. А почему это вы с папой вместе в ванне лежите? – тут же прозвучал следующий вопрос. – И почему свет выключен, что ли опять гроза?
– Нет… просто мы… м-м-м… – не зная, что сказать, Гермиона запнулась и, скрестив руки, прикрыла голую грудь.
– Мы очень хотели спать, малыш, и поэтому решили принять ванну вдвоем, чтобы сэкономить время, – так легко и просто откликнулся Люциус, что Гермиона даже повернулась к нему, удивляясь, как быстро он сообразил.
«Вот уж точно: находчивость – второе имя всех Малфоев!»
– А-а-а… – мальчик, покачиваясь, подошел к унитазу и, подняв крышку, спустил штанишки.
– Я так понимаю, в этом доме личной жизни быть не может… – пробормотал Люциус на ухо Гермионе, пока Элиас делал свое дело, что-то сонно напевая себе под нос.
– С четырехлетним ребенком – нет, – честно признала она и окликнула сына: – Элиас, детка, смотри, куда писаешь…
– Хорошо. Прости, мам… – пробормотал тот, нажимая на слив. Потом ополоснул руки и, все еще пошатываясь, побрел назад в свою комнату.
– Молодец мальчишка, для своего возраста его будильник работает идеально, – заметил Малфой.
– Да, и хорошо, что он сработал именно сейчас, а не чуточку позже, – не удержавшись, поддразнила Гермиона.
– Согласен… Тогда бы он был удивлен еще сильней, – отвечая, Люциус толкнулся бедрами вверх так, что она почувствовала твердость прижавшегося к спине члена.
– Черт! И это было бы ужасно… Вот твоя ванна идеально подходит для таких вещей, а эта… – приподнявшись, Гермиона заскользила спиной по его телу, слегка раскачиваясь при этом из стороны в сторону, пока Люциус не охнул и не зашипел сквозь зубы, крепко прижимая ее к себе.
– Знаешь, кто ты? Маленькая. Дерзкая. Безобразница, – почти прорычал на ухо.
– Люциус… Думаю, нам пора переместится в спальню, – даже не возражая, тихо заметила Гермиона.
– Как скажешь, – потянувшись к трости, тот достал палочку и в следующую секунду аппарировал их обоих.
– О, Боже! Мистер Малфой, предупреждайте в следующий раз, когда соберетесь аппарировать со мной куда-то! – Гермиона, прижав руку к животу, пыталась отдышаться.