Развод. Проучить предателя (СИ)

— Ты только представь, — шептала Жанна, ёрзая задницей на моих коленях, приподнимая ширинку, — я буду встречать тебя в кружевном белье, делать массаж и не только ... 
Я довольно усмехнулся. Эта кошечка — горяча. Знает, чего хочет мужик. 
— Четвёртый размер, — решил я, оглаживая её грудь. — И губы ещё подкачаем.. 
— М-м-м, а ещё я на шпагат сажусь, — промурлыкала она. 
  
— Ого! 
— Хочешь покажу? — Жанна начала грациозно двигаться под музыку из колонок.
Я сидел, завороженный её пластикой. Ох, как она горяча! Шикарное молодое тело, взгляд — огонь! У меня уже образовался нехилый стояк.
— Нравится? — элегантно опустилась на шпагат, запрокинув голову.
Коньяк шумел в голове, музыка дурманила. К чёрту всё! Рядом с ней я почувствовал себя не стареющим бизнесменом с радикулитом, а молодым хищником.
Я схватил её за талию, притягивая к себе.
— А ты действительно знаешь, чего хотят успешные мужчины, — усмехнулся я.
— Ещё бы, — провела пальчиком по моей груди, спустилась ниже. — С такими, как ты, нужен особый подход и… Ух, вот это размерчик! 
— Что удивлена? Снимай трусики, хватит болтать…
Она что-то хотела сказать, но я не дал её договорить — просто развернул, наклонил и вошёл в неё сзади прямо на массажном столе. 
Она была так податлива, так старательно стонала, и мне это нравилось. 
Я жадно сжимал и шлёпал её по упругой заднице, аппетитной, словно персик. 
Всё, что мне нужно было сейчас — молодое тело и на всё готовая умелая красотка. Обязательно без мозгов.
И Жанна мне это предоставит. А когда надоест — заменю на другую. 
В наших кругах так все делают. 
И нормально. Всех устраивает. Время нынче такое.
  
ГЛАВА 6
 
Мира 
Настоящее 
Солнце било в глаза сквозь неплотно задёрнутые шторы. Я поморщилась, переворачиваясь на другой бок — каждая мышца отзывалась тупой болью.
На прикроватной тумбочке мигал телефон: десять пропущенных от куратора фонда. Значит, проспала встречу с поставщиками канцтоваров для детского дома. Ничего, перенесём.
Из кухни донёсся грохот — Гордей проснулся. Судя по звукам, искал аспирин. Я с трудом сползла с кровати, накинула халат. Надо бы приготовить ему похмельный завтрак, пока не разбушевался.
— А, явилась, — муж сидел за кухонным столом, массируя виски. Помятый, с щетиной, но всё равно представительный. — Ты что вчера с этой уткой сотворила?
— В смысле? — я замерла у плиты с ковшиком для кофе в руках.
— В прямом. Пересолила так, что Георгий Павлович всю ночь воду хлестал. Он мне сейчас звонил — давление подскочило.
Что-то внутри меня щёлкнуло. 
Может, усталость последних суток, а может, его снисходительный тон, но я вдруг выпалила: 
— А может, его давление не выдержало того ведра коньяка, которое он вчера выхлестал? — я скрестила руки на груди. — И вообще, что-то я не заметила, чтобы кто-то жаловался. Наоборот, все прекрасно съели всё до последнего кусочка! И утку мою расхваливали. Особенно Станис...
— Да они из вежливости ели! — оборвал он меня, поморщившись так, будто лимон разжевал. — Чтобы меня не обидеть. А я как дурак нахваливал — какая у меня жена умница, как готовит... — он отодвинул чашку с кофе. — Знаешь, как неудобно теперь перед людьми?
— Но ты даже спасибо не сказал, — вырвалось у меня. — Я весь день...
Гордей медленно поставил чашку на стол. Я знала этот жест — сейчас начнётся.
— Спасибо? — его голос сочился ядом. — За что спасибо? За то, что ты делаешь свою работу? Кто не работает, тот и готовит-убирает. Было бы тебе на что жаловаться! Ты ещё не знаешь, что такое настоящая работа. Что такое бизнесом управлять — эта ответственность невыносимо давит! Думаешь, мне легко? С людьми работать — это просто жесть! У меня тысячи в подчинении! Ты даже не представляешь, какая это эмоциональная нагрузка!
"Тысячи в подчинении". 
Перед глазами всплыла картинка пятилетней давности — конференц-зал, совет директоров. Я тогда впервые пришла как владелица контрольного пакета. В новом костюме, с папкой документов, подготовленных юристами...
— Радуйся, что я у тебя есть! — продолжал греметь Гордей. — Что компания цветёт и пахнет. А то ты бы давно угробила всё, что твой отец тридцать лет строил!
Я вздрогнула. Он специально бьёт по больному. Всегда знает, куда ударить.
— Помнишь тот случай? — он усмехнулся. — Когда ты решила поиграть в бизнес-леди? Как ты там с проверкой разбиралась? "Я не буду давать взятки, это противозаконно!" — передразнил он писклявым голосом.
Горло сдавило. Конечно, помню. Штраф тогда выписали такой, что пришлось экономить на ингредиентах, чтобы выровнять доходы. 
А Гордей ходил по дому и приговаривал: 
"Ну какой из тебя руководитель производства алкогольных напитков? Ты ж ничего крепче кефира не пробовала!"
— Ты слишком правильная для этого бизнеса, — Гордей отхлебнул кофе и поморщился. — Ну что с тобой?! Даже кофе сварить нормально не можешь. Переварила.
Я молча забрала чашку, поставила новую турку. 
— Этот мир, Мирочка, — муж снова усмехнулся, явно довольный своим наставническим тоном, — отнюдь не розовые единороги из твоих благотворительных проектов. Здесь нужна хватка. Характер. Умение рискнуть, пойти ва-банк. А ты что? "Ой, это незаконно, ой, так нельзя..."
Перед глазами снова всплыла та сцена. Душный кабинет, потный человек в сером костюме: 
"Ну что же вы, Мирослава Андреевна? Неужели не договоримся?" 
А я, дура принципиальная: 
"Но ведь у нас все документы в порядке! Зачем нам договариваться?"
— Помнишь, как тогда работники на тебя смотрели? — Гордей словно читал мои мысли. — Как на посмешище. "Вот, блаженная какая-то досталась нам в начальницы..."
Да, помню. Помню каждый взгляд, каждый шепоток за спиной. 
"Это же дочка Андрея Степановича? Надо же ..." 
А потом собрание акционеров, где Гордей так складно объяснял, почему мне лучше передать ему управление. Для блага предприятия.
— Женщина, — он назидательно поднял палец, словно отчитывая нерадивую ученицу, — должна заниматься своим делом. Рожать, борщи варить. Хотя, — он окинул меня таким оценивающим взглядом, что захотелось прикрыться полотенцем, — рожать тебе уже поздновато. Старушка ты у меня. Вон, даже стол накрыть тебе уже тяжело... — он поцокал языком. — И эти морщины... Слушай, ну может сходишь наконец к нормальному косметологу? Ботокс, филлеры — что там сейчас модно? Надо же что-то с твоей внешностью делать! Пока не поздно. 
Он картинно развёл руками: 
— Ну чего это я тебе рассказываю? Ты же женщина, должна сама обо всём этом думать! Хотя... — он снова смерил меня взглядом, — тебе, похоже, вообще на себя наплевать.
Я машинально коснулась уголков глаз. Сорок пять — это же не приговор? Вчера в супермаркете кассирша назвала меня "девушкой". Хотя... может, просто из вежливости?
Эти маленькие морщинки в уголках глаз — просто мимические, это естественно! Раньше я даже гордилась ими — "лучики счастья", как говорила мама. Следы от улыбок, от смеха, от жизни. А неестественно — колоть в своё лицо яд, чтобы соответствовать модным требованиям и быть похожими на одинаковых лаковых кукол с раздутыми лицами, с застывшей маской вместо живой мимики. 
Я вспомнила жену нашего финансового директора — после очередных процедур её лицо стало таким гладким и неподвижным, что даже улыбка превратилась в какую-то судорогу. Да, её морщинки исчезли, но вместе с ними — что-то неуловимо живое, особенное, её индивидуальность. 
  
Но, глядя в зеркало над кофеваркой на своё осунувшееся после бессонной ночи лицо, я вдруг поймала себя на предательской мысли: может, Гордей прав? 
Он поднялся из-за стола, нависая надо мной, как грозовая туча: