Оживи меня

― Мне не нравится, когда ко мне дотрагиваются другие мужчины, ― прошипела мужу, когда он в очередной раз начал спрашивать, почему я не пошла танцевать с его другом.
― Ну что ты загоняешься, Зай. Он же тебя просто на танец пригласил. ― Смотрю на мужа и вижу, он не понимает меня сейчас. ― Ты глянь, как они смотрят на тебя все сегодня. Мужики думали, что у меня простая, невзрачная жена, а ты сегодня просто отпад. ― И вот вроде и понимаю Андрея, он хочет, чтобы его женой восхищались, завидовали (как он уже говорил неоднократно), а мне это не нужно.
  
― Ни к чему хорошему такая зависть не приводит. ― так же негромко прошипела я в ответ.
Сегодня меня муж уговорил надеть платье-футляр чуть ниже колен, но с разрезом на правом бедре и с достаточно глубоким декольте, хоть я и старалась скрыть его шарфом. Светло-голубое платье с босоножками на десятисантиметровой шпильке, локоны и профессиональный макияж любую мышь сделают королевой. Но меня это раздражало. И рыться в причинах, почему, я не хотела.
Намного позже я пойму, почему не могу воспринимать себя такой и раздражаюсь от прикосновений чужих мужчин. Но тогда я злилась.
― Ой, Алин, успокойся, ― выдохнул он тяжело. ― Я же не воспринимаю так других женщин.
― Я за тебя рада, ― вот сейчас понимаю, лучше замолчать, потому что быть беде.
― Ну не злись, ― смягчаясь, начал уже по-другому говорить муж. ― Не хочешь танцевать, не нужно, ― притянул меня к себе и поцеловал в висок. ― А мне можно пригласить на танец кого-нибудь? ― Андрей шутливо шевелит бровями, спрашивая у меня.
Я же просто развожу руками в две стороны, давая тем самым добро. Он уходит пригласить чью-то жену, я уже даже не помню чью. А меня передёргивает оттого, что в тот момент чувствовала на себе много неприятных, липких, похотливых взглядов. Лишний раз убеждаюсь в том, что уж лучше я буду для всех серой мышью, чем вызывать неприятные для меня ассоциации.
И то платье с босоножками после того вечера я больше не надевала.
… Из воспоминаний меня выводят руки на моих плечах. Ощущение, что меня опять толкают с обрыва в воду, вот только неизвестно, выживу ли я в этот раз.
– Неужели тебе так противно? Или это страх? ― полушепотом спрашивает Лесник. И сейчас его голос меньше всего похож на тот, который я привыкла слышать в течение месяца. Сейчас он наполнен новыми нотками – властными. Так говорит человек, который привык, что ему всегда отвечают на вопросы или исполняют приказы.
Я кладу на стол картошку с ножом и, поведя плечами, пытаюсь отодвинутся от него. Но вместо ожидаемого эффекта я получаю чуть сильнее сжатые руки на плечах, которые заставляют окаменеть меня. Ладно, можно и так ответить на вопрос.
– Неприятно, ― проговорила максимально спокойно и ровно, стараясь скрыть внутреннее волнение. А оно было.
– Ты дрожишь, хотя голос твой ровный, ― проговорил всё так же мне в затылок.
«Да ты что, блин? Правда?.» ― язва во мне так и подняла свою голову. И это моя нормальная реакция на стресс. Но это только мои мысли. В голос не произношу ничего.
Сейчас мой мозг начинает работать ещё активнее, подкидывая всевозможные картинки о насильниках в лесу, маньяках, отшельниках и так далее. Но и сразу же многое откидывается, много несостыковок. Был бы он одной из таких личностей, я бы уже была использована, как ему нужно, и выброшена за ненадобностью.
– Ты замёрзла? ― опять задал вопрос полушёпотом, а у меня сложилось чёткое впечатление, что он сейчас издевался надо мной.
– Я хочу отойти, ― постаралась сказать спокойно, но на последнем слоге всё-таки зашипела. Вместе со страхом поднимается и злость.
– Отходи, ― сказал, но руки не убрал, а, наоборот, ещё и провёл ими вверх-вниз, как бы растирая плечи.
– Ты что-то узнал? ― решила задать вопрос в лоб, ведь должна быть причина изменения его поведения. По крайней мере, я на это надеюсь.
– А должен был? ― и опять пауза, от которой даже кровь начала стыть в венах, и я отчётливо почувствовала, как он сделал небольшой наклон в мою сторону и шумный вдох у волос.
– Как только мне станет легче с ногой, проводишь меня к тому хутору, где берёшь провизию?
От резкого разворота вокруг своей оси меня чуть повело, но Лесник помог устоять на месте, опять пригвождая своими руками. Его тёмные глаза впились в мои. Я же смотрела в ответ, стараясь выровнять своё дыхание, которое начинало сбиваться. А то, что сейчас наблюдала в этом мужчине, меня не радовало, а пугало ещё сильнее.
Одной рукой провела по столу за спиной, нащупывая нож, которым начала чистить картофель. Толку от него немного, но как отвлекающий манёвр может сработать.
Сейчас у меня в мозгу не работало то правило, которое рассказывали психологи и специалисты: «Если вы попались в руки человека, который не двусмысленно склоняет вас в определённую плоскость, то лучше не сопротивляться. Сопротивление заводит таких людей сильнее».
– Когда с твоей ногой станет легче, – начал говорить, наклоняясь чуть ближе, а я не выдержала его взгляда и резко повернула голову в сторону, чтобы не столкнуться с ним больше, но он не остановился, заметив мой манёвр, ― уже наступит зима, ― проговорил мне почти в ухо, отчего меня опять накрыл табун мурашек. ― А вот это, – из моей руки начали не спеша вытаскивать нож, – тебе не поможет.
– Мне не нравится всё это, ― всё-таки зашипела я, когда он забрал из руки нож, но не отодвинулся.
– Люди такие создания, что им может многое не нравиться, но они умеют привыкать ко всему, ― смысл его слов понять я не могла сейчас, но от напряжения у меня уже начинало стучать в ушах.
– Отойди от меня, ― опять прошипела ему.
Но вместо того что бы уже отойти и не мучить меня, Лесник прижался ещё ближе, но только верхней частью, слава богу, а пальцами провёл по открытой шее от уха вниз к ключице. Я же даже дыхание задержала, потому что, если сейчас он захочет меня поцеловать, я не выдержу. Начну драться, кричать и рыдать. Это то, что сейчас уже хотелось начать делать.
Но… он всё-таки отошёл. А я не смогла сдержать в себе облегчённый выдох, когда он уже был возле двери.
Последнее, что я услышала от него – это «хмык». А после просто сползла на пол, потому что мои ноги в один миг отказались меня держать.
Ко мне на пузе подполз Барс и уткнулся своим носом мне в руки. Я притянула собаку к себе ближе и спряталась в его шерсть лицом.
Нужно успокоиться. А ещё понять, что изменилось. Быть оттраханной этим Лесником у меня нет никакого желания. А вот в отсутствии такового у него я уже сомневаюсь.
 
Глава 10
 
Завтрак я всё-таки приготовила. Как и обед, впрочем. Весь день старалась что-то делать, лишь бы не обращать внимания на Лесника.
А вот он не отказывал себе в удовольствии внимательно следить за каждым моим действием. Я ощущала это всем своим естеством и каждый раз останавливала себя, чтобы не начать грубить ему.
Вот одна моя часть почему-то была твёрдо убеждена, что он делает это всё специально, чтобы просто спровоцировать меня.
В голове роилась целая куча мыслей, которые не хотели становиться по своим местам. От переизбытка адреналина в крови после обеда начала просто раскалываться голова.
Тот, кто сталкивался с болью, от которой даже свет воспринимается как раздражитель, тот поймёт меня. И нет, мигрень мне так и не подтвердили ни разу за всё время, что я обращалась с этой болью в больницу. Но это не уменьшало её.
К вечеру я уже понимаю, что теряю концентрацию окончательно, и это начинает пугать. А как известно, страх не лучший советчик.
  
Прийти к чему-то определённому за день у меня не вышло. Мысли просто перемешивались в голове, не давая мне сконцентрироваться на чём-то конкретном. А самое обидное, что сейчас все они были одна другой страшнее.
И только воспоминания о семье не давали мне разрыдаться в голос.
Нужно постараться успокоиться. Нужно полежать и, желательно, чтобы в доме не было никого. Сейчас начинаю жалеть о тех своих мыслях, что крутились в голове, когда осталась одна в доме больше чем на сутки.