Блеф демона (ЛП)

Тритон будто задрожала там, где стояла. А затем — не сказав ни слова — исчезла; её место завихрилось втекающей красной пылью.
Я выдохнула, когда пыль осела, и, наконец, ослабила хватку на Куаре. Грязь окрасила пальцы в красное. Я разглядела клинок, плечи опали. Может, однажды я всё-таки пойму, как убирать эту штуку.
— Боже, — сказала Элис, подходя и протягивая мне мою сумку. Она оказалась тяжёлой: внутри лежала не только моя книга, но и та, что она стащила у Трента. — Рейчел, спасибо. Никогда больше так не хочу. Не верится, что ты нас вытащила.
  
Ночь опустела. Нам оставалось лишь дойти до лей-линии. Даже Ададжио исчез.
— Держать её слово заставила не я. Это сделала ты, — сказала я, перекидывая сумку на плечо. Там ей было место, и я впервые позволила себе подумать, что у нас получилось. — Сильно она тебя подпалила?
— Нисколько.
Я уставилась на Элис, ошеломлённая.
— Как… — начала я, и девушка усмехнулась.
— Я сказала, что стану её добровольной рабыней, если она не причинит мне вреда. Но сначала — пусть выиграет пари.
Я захлопнула рот, даже впечатлившись.
— Чёрт, девочка. Удачная сделка.
Улыбка Элис дрогнула.
— Спасибо, но сомневаюсь, что она бы согласилась, если б подумала, что придётся сдержать слово. Ты выбралась из тюремной ямы. Такого не делал никто.
Исчезни, подумала я, глядя на кинжал, и вздрогнула, когда он действительно пропал.
— Не принижай себя, — я подтянула сумку повыше. — Если бы не твоё пари, она схватила бы меня сразу, как только сломала мой круг, — я прищурилась на луну, прикидывая ориентиры. — Ты спасла нас обеих. Я думала, справлюсь, а не справилась. Спасибо.
Элис, ухмыляясь, взяла меня под руку — я даже дёрнулась от неожиданности.
— То, что откусила больше, чем могла прожевать, — не повод быть рабыней всю жизнь.
— Это сейчас ты так говоришь, — я оглянулась, прежде чем двинуться вперёд, щурясь от темноты и пыльного ветра. — А ведь могла потерять всё.
Её рука соскользнула.
— Могла. Но пари было хорошим. Ты сказала, что не бросишь меня, и не бросила, — она опустила голову, глядя на тапочки, в которые её сунула Тритон; в тусклом свете красная пыль казалась чёрной. — Слушай, насчёт зеркала…
— Не хочу об этом говорить, — приятное чувство как ветром сдуло; я решительно зашагала к лей-линии. С этой я была незнакома и не знала, где она выведет в реальности. В будущем её не существовало — значит, её проложил демон, давно мёртвый; линия пропала, когда Безвременье рухнуло, и её так и не восстановили.
— Тогда давай о Вивиан, — сказала она, и у меня приоткрылись губы. — Теперь я понимаю, почему она доверяла тебе.
Щёки у неё порозовели; я с недоверием на неё покосилась.
— Да?
— Рейчел, ты хороший человек.
Я выдохнула. Дерьмо на тосте, я вымоталась.
— От «хорошести» толку мало.
— Когда вернёмся домой, я не буду добиваться, чтобы тебя отправили в Алькатрас.
— Ага, я это уже слышала, — пробурчала я.
— Проблема была не в зеркале, — сказала она; юное лицо и подлинная демоническая мантия делали её наивной. — И не в проклятии Брэда.
— В любом случае — ужасно не вовремя, — проворчала я и ускорила шаг.
Элис остановила меня в паре шагов от лей-линии, мерцающей в темноте, — кругом шипели тонкие переливы энергии.
— Послушай? Я буду убеждать ковен, что ты прокляла Брэда случайно, как и говоришь. Бог знает, ты сделала всё, что могла, чтобы найти для него исцеление. Ты старалась, Рейчел, больше, чем вообще можно ожидать.
Желудок болезненно свело: не помню, когда я в последний раз ела.
— Ладно. Спасибо. Но угрозы Алькатрасом — не причина, по которой я здесь. Мне нужно снять проклятие с Брэда, а как бы я ни ценила твою поддержку, остальной ваш клуб уверен, что я демоническая слизь.
— Возможно, но, чтобы отправить кого-то в Алькатрас, нужно единогласие.
Я горько рассмеялась и направилась к линии.
— Конечно. Пойдёшь к ним с таким — тебя выкинут и поставят того, кто проголосует «как надо». Ведро материнского гноя. Элис верит мне, а я всё равно закончу тем, что спрячусь в Безвременье. Знаю я это.
Элис поморщилась, идя следом:
— Не посмеют.
— Не зарекайся, — я шагнула в линию и вздрогнула от резкого прилива. Злилась на неё, на Тритон, на весь мир. — Прости за всё. Я правда думала, что перехитрю Тритон.
— Рейчел… — глаза Элис болезненно сузились; она шагнула ко мне и поёжилась, когда встала в поток. — Проклятие Брэда — случайность. Ты пыталась это исправить. Больше так не делай. Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать.
— Вот так просто? — Я поколебалась, потом ушла в лей-линию и согласовала с ней свою ауру. Рёв энергии, натянутой между нашим миром и Безвременьем, пронёсся сквозь меня. Сквозь белый шум поднялся перезвон — чистый, пронзительный, щемящий. Это был отблеск души демона, который её проложил, и именно поэтому, сильнее всего прочего, я так упорно старалась вернуть линии в реальность. Они творили зло, но сами злом не были. Они были злы и слишком долго оставались только этим — так долго, что поверили, будто больше в них ничего нет.
Но я знала лучше.
Сердце ухнуло — и я отпустила полу-петлю, в которую закрутила ауру; пошатнулась, когда лей-линия выплюнула меня. Прилив энергии тут же растворился в памяти, уступив место шороху далёкого трафика и запаху сырого бетона. Центр, решила я, выглядывая из переулка и прикидывая, где мы. Улица была пуста: для тех, кому свет не в радость, уже поздно, для человеческого часа пик — ещё рано.
Жаль, этой линии больше нет, подумала я, косо глянув на Элис, — она как раз вышла из дымки линии. Громко выдохнув, она задрала голову к чёрным высоткам по обе стороны. Тут же сняла шляпу и потянулась расстегнуть мантию. Верно. Мы и так пахли демонами — выглядеть как они ни к чему.
— Вивиан пыталась мне это сказать, а я не поверила, — тихо произнесла Элис.
— Сказать что? — спросила я. Глава ковена выглядела такой же уставшей, как и я: волосы растрёпаны, тапочки, в которые её сунула Тритон, теперь краснели от пыли Безвременья. И всё же успех вернул щекам цвет, а глазам — блеск. Она ушла от демона даже без ожога своих синапсов. Я знала это чувство выжатого восторга; просто мне было уже всё равно.
— Что при всей той заварухе, которую ты устраиваешь и в которую вляпываешься, миру лучше с тобой, чем без тебя.
Услышав это, я засмеялась: — Ладно, теперь это уже подлизывание. Я не оставлю тебя тут добираться домой окольной дорогой. Успокойся, — я фыркнула.
— Я серьёзно, — сказала она, встряхивая мантию, и мы обе поморщились, затаив дыхание от взметнувшейся пыли. — Я и понятия не имела, что эльфам пришлось настолько переделать ДНК своих детей, просто чтобы они выжили. Одна только лаборатория Каламака… — Она запнулась, задумавшись. — Масштаб незаконной генной фармы Каламака по-настоящему пугает. Не удивительно, что он пытался захватить мир. Ему нужна была экономика целой страны, чтобы просто поддерживать их жизнь.
Я взялась за подол её мантии, и мы сложили её вместе. Трент изменился с тех пор, как я достала чистый, до проклятия образец ДНК — на его основе можно было выстроить окончательное лечение. Люди меняются, когда у них забираешь страх.
— Эльфы всё ещё пытаются захватить мир, — сказала я, стягивая мантию в аккуратный свёрток.
— Да, но отчаяние ушло, — Элис сунула свёрнутую мантию в свою шляпу. — Чем дальше в прошлом их страхи, тем меньше у них желания лезть на рожон. А потом ещё демоны…
Я замялась, собираясь снять свою мантию. Демоны.
— Мне всё равно не нравится, что они могут являться в реальность, когда им вздумается, — сказала Элис. — Но ты заставила их играть по нашим правилам. Ну… более-менее. Вся эта творящаяся сейчас безуминка…
  
Я встряхнула свою мантию, и Элис перехватила нижний край.
— Пришлось повторить несколько раз, прежде чем закрепилось, — сказала я, вспоминая.