Блеф демона (ЛП)

— Мы обе получили, что хотели, — сказала она. — Просто ты слишком тупа, чтобы это понять. А тебя, ведьма Ковена, я повеселю первой.
— Тритон, не делай этого! — крикнула я — и захрипела, когда она швырнула меня в линию, а оттуда — в крошечную тёмную дыру.
  
Глава 26
 
Я, шатаясь, пыталась сохранить равновесие, скользя по отполированному полу в кромешной темноте, и дёрнулась, когда задела что-то, что с резким грохотом покатилось в сторону. Почти ослепшая, я потянулась к лей-линии — и обрадовалась, поняв, что она сняла свой блок.
  
Lenio cinis, прошептала я, ломая голову над «почему», — и с пола камеры вспыхнуло слабое свечение. И это действительно была камера: низкий потолок, ровный пол, ни окон, ни дверей, шагов пятнадцать поперёк, самое большее. Стены уходили дугой, так что казалось, будто я сижу внутри полого бублика, а потолок висит прямо у меня над макушкой.
Моя сумка в переход не добралась, и я на миг впала в паническую дрожь, обшаривая карманы — на месте ли папина сломанная палочка для мешания. Он был со мной, и я с облегчением выдохнула. Всё остальное можно добыть заново. Я медленно опустилась там, где стояла, и потёрла локоть. Это, без сомнения, тюремная яма Тритон — «маленькое забытое местечко», куда она запихивает людей, пока снова о них не вспомнит… если вспомнит. И по куче пурпурного и зелёного шёлка, до сих пор укрывающей кости и волосы, в которую я рухнула, было ясно: я тут не первая.
— Эй. Привет, — прошептала я, не так уж ужасаясь скелету, свернувшемуся у подножия стены. — Прости, что наскочила на тебя, Фред, — сказала я, тут же окрестив своего сокамерника.
Меня передёрнуло, когда я осознала: это, вероятно, та самая яма, в которой предстоит умереть Нику. Может, я ещё буду здесь, когда Ник явится. Могла бы собственноручно свернуть шею своему бывшему парню.
Но нет. Ал уже нашёл тело Ника. Он бы сказал мне, будь я рядом. Кажется. Хотя… может, и нет. Просто две мумии в магических мантиях среди пустыни.
С досады я устроилась поудобнее, отхлопывая пыль со своих украшенных стразами джинсов и изредка бросая украдкой взгляды на соседа по камере. Слышно было только моё дыхание. Здесь было тепло, почти душно, но нотка жжёного янтаря и пыли подсказала, что где-то имеется вентиляционная щель.
— Мне так жаль, Элис, — прошептала я, представляя, что прямо сейчас творится в покоях Тритон. Гордая женщина не уступит, и Тритон, в качестве наказания, прогонит через неё лей-линию, пытаясь одновременно сломить волю и увеличить её ёмкость. Это больно. Ал делал со мной то же самое, пока я не научилась прясть энергию лей-линии у себя в голове и швырять её обратно. Ах да, славные деньки.
Я сказала ей, что сумею её защитить, и моя гордыня в придачу с самоуверенностью вцепились нам обеим в задницы. Даже если бы я смогла вернуть себя и Элис в реальность, она больше мне не поверит. И никто из Ковена не поверит. А если я и дальше буду творить такие «выдающиеся» ошибки, пожалуй, и не должны.
Я одёрнула себя:
— Хватит, Рейчел, — сказала я, собираясь и поднимаясь на ноги. Я была в коробке. Я уже бывала в коробках. Если сюда поступает воздух, значит, есть и выход — скелет в мантии не в счёт.
Потолок нависал всего в нескольких футах над головой; я потянулась и коснулась его, чтобы убедиться, что он настоящий. Камень тёплый под пальцами. Пожалуй, я ближе к поверхности, чем подумала сперва. У меня есть доступ к линии. Я не беспомощна. Откуда-то идёт воздух.
— Держись, Элис. Я иду.
Медленно я стала втягивать в себя энергию лей-линии, собирать её, прясть в тугой ком. Искрясь, она собралась в моём ци, и я подняла руки над головой, вдавливая энергию в ладони, пока те не вспыхнули нереальным золотом и красным, а по ним не побежали ленточки чёрной копоти. Я сейчас же вырвусь отсюда. Тритон сделает для Ника новую тюремную яму.
— Celero dilatare! — крикнула я, заставляя крохотный пузырь воздуха расшириться.
Он ударился о потолок и, отскочив, врезался в меня с силой поезда.
Меня швырнуло в каменную стену, руки и ноги разъехались. Простонав, я сползла на пол, сжимая плечо. Мой свет погас, и я силой воли вернула его.
— Ай, — прошептала я, садясь; от моего движения зазвенела куча костей и шёлка. Её прижало к стене вместе со мной, и я ощутила укол вины. Кто бы это ни был, он, вероятно, не заслужил умереть здесь от обезвоживания.
— Прости, — сказала я, чувствуя, как поднимается нелепое чувство товарищества, пока отползала в сторону. У меня болела голова, я придерживала её ладонью и заставляла комнату перестать вращаться. Грудь стиснула горечь, и я опустила лоб на колени. Элис была права. Глупо было думать, что я смогу ввалиться в Безвременье и договориться с Тритон. Трент, может, и убил бы меня за попытку украсть у него, но хотя бы дал бы шанс. Тритон же была переменчива и непредсказуема. Она действовала инстинктом, а я прошлась по нему катком. Я так старалась доказать Элис, что знаю, что делаю, что доказала обратное — даже если она и без того не облегчала ситуацию.
Но как бы моя гордыня ни превращалась в пасту под каблуком Тритон, отсюда надо выбираться. Кистен томится под библиотекой. Спасти его я не могла, но надеялась, что смогу хотя бы попрощаться, когда он уйдёт. Теперь и этого не будет, — я заморгала, прогоняя внезапные слёзы.
— Браво, Рейчел, — прошептала я, сжав горло. Я и раньше влезала в передряги, думая, что со всем, чему научилась, справлюсь, но этого оказалось мало. Мне нужны друзья. Я никогда отсюда не выберусь. Я сдохну в этой захудалой дыре в земле, а Ник найдёт мои кости рядом с Фредом.
— Прости, Элис, — прошептала я, понимая, что и ей нет пути назад. Я больше никогда не увижу Айви или Дженкса, не увижу Трента, не коснусь его лица, не почувствую его силу, его мягкость, его любовь.
Я всхлипнула, крутанув на пальце подаренное им кольцо, предаваясь жалости к себе. Всё равно делать больше нечего. Я рисковала всем ради чего? Потому что боялась Ковена? Потому что не могла оставить Цинци на произвол судьбы? Из-за гордыни?
И я выдохнула: боль в груди отпускала. Нет, я рисковала всем не потому, что хотела обойти Ковен и не отвечать за тёмное проклятие, которым причинила боль. Я пришла сюда не ускользать от удавки Ковена, а чтобы найти чёртово зеркало Атлантов и снять проклятие с Брэда. Это освободит меня от Ковена — простая справедливость.
Но застряла я всё равно из-за собственной гордыни.
— Сын мшистой тряпки, пикси тебя побери, троллья какашечная пародия на демона! — крикнула я, слыша, как мой голос ударяется о гладкие стены и пол.
Может, если сделать себя похожей на Фреда, Тритон вышвырнет меня вместе с мусором, подумала я. У Тритон была моя сумка со всем, что в ней. Кроме доступа к линии, у меня оставались только чары транспозиции. И — моя голова на плечах.
Поморщившись, я поднялась. Может, это вроде комнаты-квеста: найду выход — стану достойной быть её фамильяром. Я тут уже добрых десять минут. Воздух не застаивается. Значит, есть обмен.
Осторожнее, я двинулась исследовать, обходя останки Фреда: сперва провела ладонью по стенам, затем по потолку, ища выход. Ни всполоха магии, ни намёка на свежий воздух. Стены идеальные, будто я в пузыре, а камень — лишь иллюзия, как голографический отсек в фантастическом кино.
Как морок, прикинула я. Плотно сжав губы, нащупала камень транспозиции и глянула сквозь него. Дюйм за дюймом я прошла стены, пол и потолок, втягивая воздух в лёгкие мучительно медленно, выискивая более резкий запах жжёной амбры, пока — рывком — не нашла. Там, в потолке, под моими ощупывающими пальцами теплилась кружевная сеточка силы, светящаяся с шелковистой чёрной прожилкой. Это явно что-то прикрывало.
  
Прищурившись, я уставилась в потолок.
— Adaperire, — осторожно прошептала я — и взвизгнула, когда даже такой мягкий открывающий чары отскочил с лютым огнём, щёлкнул по моей ауре и впитался жёстким предупреждением. И всё же это было доказательством: там есть что защищать.