Блеф демона (ЛП)

— «Я даю, чтобы и ты дал», — удивлённо произнесла доктор Офис. — Хм.
— Вау! — Элис с грохотом отодвинула стул и вскочила. — Работает!
Раздражение на её сомнения испарилось, когда через меня прошёл странный тянущий толчок. Я снова раскрыла второй взгляд и с облегчением увидела в пакете крови слабый коричнево-зелёный отблеск ауры, закручивающийся в сжимающуюся спираль.
— Не трогай, — предупредила я, когда Элис потянулась рассмотреть поближе. Нахмурившись, она присела, поднимая банку на уровень глаз.
  
— Это не мои первые чары, — проворчала она. Но я понимала, почему её тянет: мягкое свечение поднималось изнутри, наполняя банку. Я чувствовала, как аура проходит через меня, на вкус — как память того, кому она принадлежала. Он любил кошек, горький шоколад, запах сосен и прикосновение ветра на рассвете. Его эмоции закручивались, связывая меня со Всем и делая большей частью вселенной.
Вот что чувствует вампир? — подумала я, когда последний поток прошёл и исчез. За ним осталась пустота, нехватка, о которой я прежде не знала. Вот что держит нежить живой. Эмоции украдены, но не менее сладки, и горло перехватило, когда я коснулась Кистена. Если он проснётся, он не вспомнит, что такое любить, существовать, быть частью целого. Поэтому он и голоден — тянется к связи с миром, нашему общему опыту, нашей радости. Это он забирает вместе с кровью. Отсутствие памяти и чувств — плата за бесконечную жизнь.
По-моему, сделка для вампиров так себе.
— И что дальше? Открыть банку и вылить ауру на… э-э… пациента?
Голос доктора Офис выдернул меня в реальность, и я потёрла подушечки пальцев — нужно было ощущение. Пожилая женщина хмурилась: она поняла, что случилось нечто неожиданное. Либо сделает чары правильно и увидит сама, либо нет. Возможно, она поймёт, что прошло сквозь меня, лучше меня.
— Типа того, — сказала я, поднимая банку; её покалывание отдавало в кожу. Ты не умрёшь от голода, Кистен. Я ровно вдохнула. Rhombus.
— Эй, Стеф? — осторожно предупредила доктор Офис, когда круг сомкнулся вокруг меня и Кистена.
Я нервно облизнула губы.
— Ты права. Я такого ещё не делала. Не хочу, чтобы аура ушла, если я с первого раза неправильно её свяжу.
— Не верю, что я на это согласилась, — пробормотала она. — Я даже не знаю, чья это кровь.
А я знала. Вроде бы. Он был добр, он любил — и я без страха открыла банку. К тому же у аур нет собственной силы: это выражение души, тень, связующая жидкость между разумом и телом, соединяющая их друг с другом и с самой душой. Ауры — всего лишь проводники. Действует душа, а не эта искристая память о существовании, что обманывает нежить, заставляя думать, будто они ещё живы.
Живот свело узлом, когда я вылила ауру на Кистена, и на миг меня переполнила радость: она легла в редкие островки его тающей ауры…
…а потом, мерцающей дымкой недовольства, начала рассасываться, истончаясь и расползаясь прочь, будто искала хозяина.
— Дерьмо на тосте, — прошептала я. Аура не прилипала, и, запаниковав, я подняла второй круг, чтобы её поймать. Яркая дымка вспыхнула на границе моего круга, и я сжала сияющий шар до размера баскетбольного мяча.
— Не прилипло, — констатировала Элис очевидное.
— Надо было сказать, что ты этого не делала, — сказала доктор Офис, вставая рядом с моим кругом. — Возможно, я бы придумала, как закрепить её на нём.
Я не сводила глаз с Кистена.
— Вся во внимание, — произнесла я, чувствуя себя чересчур разодетой в этой мантии.
— Возможно…
Я проследила за её взглядом к шприцу на столе. Там оставалось немного крови. Я кивнула и, дрожащими руками, выдавила каплю себе на палец.
— Utraque unum, — прошептала я, касаясь этим губ Кистена, уверенная, что доктор Офис всё слышит, раз промолчала. Обе — в одно.
— Должно хватить, — сказала доктор Офис, и я сняла круг, удерживавший ауру. Заклинание было простым, и медленно, будто пчёлы в улей за своей королевой, аура осела на нём, укрыв покровом, который обманет его разум, заставив думать, что душа всё ещё здесь. Аура никак не поможет ему справиться с вирусом Арта — но он не умрёт от голода во второй раз у меня на глазах и не останется умирать в каком-нибудь забытом туннеле; и с этим демоническим проклятием стазиса он не начнёт разлагаться передо мной, когда вирус Арта его всё-таки добьёт.
Рваный вдох воздуха заставил меня вздрогнуть, но это был лишь Кистен — сделал ещё один вдох. Он не проснулся. И не проснётся.
— Слушай, — Элис подошла ближе и ткнула его. — Сработало.
— Не трогай, — сказала я, отдёргивая её руку, когда та чуть не стащила с него заёмную ауру.
— Криво, но держится, — взгляд доктора Офис расфокусировался. — Десять процентов? Приемлемо. Тридцать процентов моих пациентов дохнут просто от голода, пока тело чинит себя. Пара лишних дней ауры даст огромную фору.
О да. Я крепче ухватилась за линии. Evulgo, Джариатджекджунисджумок, подумала я, кладя ладонь Кистену на грудь и открывая более надёжную связку с демоническим коллективом. Я беру на себя копоть за использование этого проклятия с платой за использование в обмен на десять процентов собранной ауры, которая будет храниться на моём имени и выдаваться этому вампиру по мере нужды. Меня знобко повело, когда проклятие скользнуло в общий реестр. Меня заметили. Надо убираться отсюда. Ut omnes unum sint, — добавила я, запечатывая, и выкинула коллектив из головы, пока нарастающее жужжание запросов не прицепилось ко мне.
Проклятие было зарегистрировано. Если доктор Офис будет пользоваться им достаточно часто, Кистен не умрёт с голоду.
— Даю ему три дополнительных дня, — прищурилась доктор Офис, будто ища на мне следы копоти, которую я только что взяла. По ощущениям — как свечу зажечь. Я сорвала куш. — Но он всё равно умрёт, — добавила она, заметив мою ухмылку. — Две версии вамп-вируса в одном теле не уживутся.
У меня дёрнулся глаз.
— Знаю. Но с твоей поддержкой чары пройдут Федеральную Ассоциацию Заклинаний и Чар и, может, спасут ещё кого-то. — Я убрала ладонь с груди Кистена. — У тебя ещё пятнадцать минут обеда. Хочешь, запишу?
Не уловив сарказма, она прошла к столу, осмотрела покрытые воском зеркала из свободных ионов и аккуратно сложила их в коробку.
— Не надо, я запомнила. Соскребу пентаграммы у себя в офисе.
Ей было плевать на Кистена. Плевать на вампиров, которых она могла бы спасти. Ей хотелось лишь выбраться из этого подвала — и гадкое чувство стянуло грудь узлом.
— Пожалуйста, — сказала я в пустоту, если не считать Элис с распахнутыми глазами, переводившей взгляд то на меня, то на врача. — Проводи её наверх? — попросила я Элис: мне хотелось побыть одной.
Элис оттолкнулась от книжного шкафа, нахмурившись:
— Ладно. Проведу.
Доктор Офис закинула коробку с принадлежностями под мышку и, не сказав больше ни слова, вышла, уткнувшись в телефон — кому-то писала.
Я смотрела ей вслед, уверенная: остаток дня — чёрт, остаток жизни — она потратит на доводку. К концу недели будет спасать нежить, к концу месяца получит обновлённую лабораторию. Я дала этой женщине с раздутым эго больше, чем чары. Я дала ей выход из личного ада и шанс на искупление — расплату за эликсир, который притупит боль от ухода Кистена.
И, поцеловав Кистена в лоб и подтянув стул Элис, чтобы сесть рядом и держать его за руку, я решила, что оно того стоило.
  
Глава 23
 
Ехать по длинной, почти восьмикилометровой подъездной дороге к имению Трента было странно. Мерцание низкого солнца в кронах старого леса — привычно, а вот тянущая нервозность — нет. Не в последнее время. Элис тоже была на взводе: всё смотрела в небо и теребила волосы, когда нам кто-то попадался навстречу. Кажется, ей не нравился её заколдованный соломенный блонд, но из-за камня транспозиции, которым я её маскировала, для меня она выглядела прежней.
  
Мы обе переживали, что в любой встречной машине может оказаться Трент, хотя и «одолжили» облики у случайных прохожих. Теперь мы обе походили на эльфов: худощавые, с острыми чертами и прямыми светлыми волосами. Маскировка так себе, но благодаря демоническому проклятию выдержит поверхностную проверку чар у эльфа или ведьмы. Снять её могла только я — или жёсткий, ничем не усиленный взгляд воли, когда знаешь, что это ложь. А сомневаться, кто мы такие, у них не было причин, так что держаться она будет.