Блеф демона (ЛП)

— Часов шесть назад, — ответила я, прикусив его ухо, легонько потянув за мочку зубами. — Айви, наверное, в панике.
Он тихо застонал, и я почувствовала, как под моей рукой он напрягся, дыхание участилось.
— У меня сегодня ужасно насыщенная ночь, — прошептала я.
— Вижу, — отозвался он. Вода зашевелилась, и вдруг он оказался надо мной — пьянящее, волнующее ощущение разлилось по телу, когда он притянул меня за бедра, и я сама пошла ему навстречу.
  
— Этого не было в моих планах, — проговорил он, — но, возможно, я найду для тебя местечко.
Он вошёл в меня медленно, с теплом, заполнив до самого конца, и, глядя на него снизу вверх, я видела только одно — любовь.
— Это моя линия, — прошептала я и вскрикнула, когда его пальцы послали в меня лёгкие разряды энергии с линии, вспыхивая на коже и проникая глубже. Я вцепилась в него, и он наклонился ко мне, губами отыскивая мою шею.
— О, Боже… — простонала я, когда он провёл тончайший поток энергии с линии сквозь моё тело, от шеи к низу живота. Это было почти слишком… Я изогнулась, притягивая его, позволяя войти. Прелюдия? Весь вечер был прелюдией. Я обвила его руками, прижалась, и когда он вошёл в меня, тело вздрогнуло от нахлынувшей волны. Вода делала всё более осязаемым, грубым, живым.
Я резко выдохнула и снова пошла ему навстречу, требуя большего.
Он двигался сначала медленно, каждое движение встречалось моим в почти звериной грации. Я сжимала его плечи, и когда он нашёл мой старый вампирский шрам, зубами касаясь кожи, я застонала, захлебнувшись дыханием, пока он двигался в такт нашему общему ритму.
Вода плескалась, его ладони поддерживали мою голову, губы и зубы терзали шрам с такой нежностью, будто он умел делать меня только своей. Ощущения накапливались, грозя разорваться. Моё дыхание стало прерывистым, и, желая всего и сразу, я направила мысль в его чи, утопая в нём до тех пор, пока не выдернула оттуда энергию с хлёстким щелчком.
Трент вздрогнул, его челюсти сомкнулись у моего уха.
Моя, — отозвалось во мне, и я не знала, кому принадлежала мысль первой, но от неё по нам обоим прошла дрожь, увлекая в ещё более глубокое движение. Он застонал, подался вперёд, и с внезапным толчком я почувствовала, как он достиг разрядки, врываясь в меня с выдохом облегчения.
Охваченная безумием, я задрожала, сжимая его, пока его тело содрогалось, и украденная энергия вернулась к нему, вызвав из моих губ стон, будто искра прошла сквозь воду, разрывая всё, как огонь.
— О, Боже… Рейчел, — прошептал он, когда мы прижались друг к другу в этой ослепляющей вспышке, и каждый удар наших сердец рождал новую волну страсти, вновь пронизывая нас обоих.
И тут раздалось громкое шлёп, и на нас обрушилась ледяная волна.
Я ахнула, распахнув глаза, и услышала, как Трент выругался — его вес резко навалился, он оперся на локоть, одной рукой придерживая мою голову, а другой вслепую пытался вернуть на место соскользнувший камень. Он выдернул себя из меня резким движением, сдержав болезненный стон — мышцы ещё не отпустили.
Настроение моментально испарилось. Он торопливо пытался остановить поток ледяной воды, камни звенели, а в ночи, наполненной стрекотом сверчков, прозвучало тихое латинское заклинание. И вот уже тёплая волна снова разлилась по нашему маленькому водоему, и Трент взглянул на меня, вода мерцала на его коже, подчёркивая каждую красивую линию мышц.
— Прости. Мне так жаль.
Я рассмеялась и притянула его обратно к себе, удерживая там, где ему и было место, пока вода снова не согрела нас обоих.
— Даже не знаю, за что, — прошептала я, прижимаясь лбом к его плечу. — Это было потрясающе.
Он издал недовольный звук.
— Камень сдвинулся, — проворчал он. — Всё настроение насмарку.
— И чуть не лишил тебя мужественности, — прошептала я, и он скривился. Удовлетворённая, я перебирала влажные пряди у него за ушами, наблюдая, как звёзды сверкают над ним, а вода отбрасывает блестящие тени на наши тела.
— Твоя аура покрывается копотью.
— Это плохо? — спросил он.
Я покачала головой.
— Нет. Просто… ну, может привлечь лишнее внимание, — сказала я, и он с заметным облегчением опустил плечи.
— Мммм. — Наконец он снова улёгся рядом со мной, и мир окончательно встал на свои места, пока его пальцы рисовали ленивые круги на моей коже. — Я в последнее время много колдую. Заменяю магией технологии. — Его веки опустились, движения стали медленнее. — Тебя это точно не беспокоит? Ты права, когда всё закончится и я вернусь к реальности, будут последствия. Такой ауру ведь не спрячешь.
— Нет, — отозвалась я, глядя на более светлое пятно на фоне тёмной линии деревьев. — Может, тебе удастся уговорить кого-то принять это вместо денег.
Он вздохнул, и его мышцы начали понемногу расслабляться.
— Возможно, но деньги мне нужнее. Хотя… мне даже нравится. — Его губы дёрнулись в лёгкой усмешке, пока он погружался в тёплую воду. — Я о грязной ауре.
С моей руки скатилась капля, когда я обвила ею его грудь и прижалась к нему:
— Придаёт тебе обаяния плохиша.
Он хихикнул, не открывая глаз. Я не была уверена, верю ли ему, но, оглядывая его лагерь, ничего предосудительного не увидела. Меньше бизнесмена, больше эльфийского военачальника — такой образ ему шёл.
— Просто не хватает кое-чего, — сонно проговорил он, когда его пальцы замерли на моей коже. — Тебя. Девочек. Но я понимаю. Жить в лесу — это не для всех.
Я вздохнула, и лёгкое движение воды обдало меня холодком, словно тонкими лезвиями.
— Да. Как бы тут ни было хорошо, я бы скучала по…
Глаза Трента открылись, его зелень потонула во тьме.
— По чему? По праву на существование? По тому, чтобы каждый день рисковать жизнью ради чужих проблем?
Я прижалась к нему ближе, переплетая ноги с его.
— Честно? Я бы заскучала от всего этого каждый день. Хотя… — я снова вздохнула, устремляя взгляд к звёздам за тёмными деревьями. — Сегодня всё идеально.
Вода плеснула, когда рука Трента крепче обняла меня.
— Ты права. Это приятное изгнание. Но я тоже скучаю по игре, — он замолчал, и в этой тишине прозвучало слишком многое. — И по библиотеке матери. По тому, как новое поколение селекции добирается до финиша. По кофе на вершине башни Кэрью под закатным солнцем, когда всё окрашивается в золото и чёрный.
Вина кольнула меня, пока я лежала с ним вплетённая в его тепло, под шорох Тулпы и неугомонные стрекотания сверчков — успокаивающий фон. Его рука на мне была доказательством того, что меня любят. И что я люблю в ответ, во многих смыслах. И тогда я снова спросила себя — зачем я так отчаянно пытаюсь остаться в реальности?
— Вау, — сказал Трент, в его голосе звучала гордость. — А ты знала, что они так делают?
— Что? — переспросила я, и он взял мою руку в свою, показывая, как наши кольца-близнецы из жемчуга светятся рядом. Он сам наложил на них чары: если кто-то из нас снимет своё кольцо, второе потемнеет. В худшем случае кольцо служило сигналом бедствия, но он задумал их как пожизненное доказательство того, что с нами обоими всё в порядке. Если бы моя жизнь не оказывалась под угрозой каждые четыре месяца, я бы, пожалуй, сочла это излишней опекой — но на деле, они каждый день приносили мне огромное облегчение.
— Ага, — сказала я, ощущая, как внутри разливается тепло, и прижалась к нему ближе. — Они так делают, когда мы… ну, это…
— Я не замечал, — нахмурился он. — Это меня кое о чём напомнило. Не двигайся. Я хочу кое-что тебе отдать, пока не забыл.
Я напряглась, когда он отстранился, и с его тела водопадом стекала вода. Он поднялся и грациозно направился к своей вымощенной площадке. Ушёл быстро — вероятно, от холода — перебежками добрался до палатки, давая мне возможность вволю налюбоваться его подтянутым телом в свете затухающего костра, прежде чем он исчез внутри.
  
Когда он вернулся, его руки были пусты.
— Что это? — спросила я, когда он скользнул обратно в тёплую воду, выдыхая так, словно всё это время задерживал дыхание. Одна его рука была сжата в кулак…