Неприятности с нами (ЛП)

— Оставь ее в покое, — требует он с оскорбительным взглядом. — Все кончено.
Я не даю ему ничего.
Этот ублюдок ничего от меня не заслуживает.
Выйдя из комнаты, я направляюсь прямиком в туалет. Внутри я ударяю кулаком по двери кабинки, и боль охватывает все мое тело. Но физическая боль — ничто по сравнению с тем, что я оставил ее позади или в тот момент, когда решил сдаться, потому что она заслуживала лучшего, чем я. И эта боль никогда не сравнится с последними четырьмя годами ада без нее.
  
У меня есть выбор — снова последовать приказу Лекса и оставить ее в покое.
Или вернуться в Штаты и бороться за то, что должно было достаться мне с самого начала.
Я отказываюсь позволить ему победить.
Это может быть самая большая битва в моей жизни, но я буду сражаться до самого конца, даже если это убьет меня.
Амелия Эдвардс — моя, и на этот раз никто меня не остановит.
* * *
Мои пальцы проводят по ободку бокала, медленно скользя по гладкому краю и с отчаянной жаждой глядя на янтарную жидкость.
Для вечера понедельника в пабе относительно тихо. Обычная толпа, в отличие от шумных выходных, которые наслаждались хорошей пинтой в кругу друзей. Шумные компании могли бы отвлечь меня от моих мыслей. Тем не менее мне удается заглушить свои печали бурбоном и футбольным матчем на плоском экране.
Но невозможно сосредоточиться или даже думать о чем-то другом.
Она выходит замуж.
Я склоняю голову, ненадолго закрывая глаза, так как мои плечи опускаются. Амелия никогда не собиралась оставаться навсегда одинокой. Было бы наивно с моей стороны верить, что после четырех лет она ждала моего возвращения. Ее упрямство привело бы к тому, что она перешла бы в режим выживания, скорее всего, бросилась бы учиться или встречаться с другими мужчинами в попытке продвинуться вперед.
Я просто не ожидал, что она снова окажется в постели с этим Картером, и понятия не имею, почему это беспокоит меня больше, чем если бы это был незнакомец. Амелия любила его, в прошедшем времени, или мне так казалось.
«Это только ты, — пробормотала она, замедляя движения. — Остин ничего для меня не значит».
В тот момент, когда мы занимались любовью в доме ее родителей, я понял, что мы оба в беде — мы забрались слишком глубоко, и у нас нет шансов выбраться невредимыми. Но может ли быть так, что ее любовь к нему сильнее, чем та, что была у нас несколько лет назад?
Мне было больно даже думать об этом, мой желудок твердел от возможности того, что ее чувства меньше моих собственных.
Я чертовски любил ее.
А может, и никогда не переставал.
Последние четыре года без нее были сущим адом, но мне удавалось отвлекать себя работой и случайным сексом, когда я чувствовал, что впадаю в отчаяние. Это было не больше, чем секс на одну ночь. Я не спрашивал имен, держался подальше от женщин с зелеными глазами или волосами того же оттенка, что и у нее. На самом деле, я действовал в совершенно противоположном направлении. Светловолосые, голубоглазые или редкие рыжие.
Дело в том, что я предпочел забыть о ее существовании. Это было сделано для того, чтобы дать ей свободу жить своей жизнью, не обременяя ее моим присутствием. Я просто не представлял, что она выйдет замуж так скоро и так рано. Если только она не беременна...
Я кричу бармену, чтобы он подал мне еще. Мои руки обхватывают бокал, подносят его к губам и одним махом выпивают бурбон. Он больше не обжигает и не затуманивает зрение, что побуждает меня потребовать еще одну порцию. Удивительно, что он не перестал наливать, но, возможно, купюры, которую я бросил на столешницу вместе с довольно щедрыми чаевыми, достаточно для того, чтобы он продолжал меня обслуживать.
Внутри все немеет. Боль, гнев, горечь и обида. Вина перекладывается с Лекса на парня Картера, а потом снова на меня.
Я отпустил ее и ушел.
Я не стал бороться.
Я пытался спасти ее и свой бизнес, отказался от лучшего, что со мной было, и ради чего? Все эти деньги ничего не значили. Я владел несколькими объектами недвижимости, от меня за версту не отходила прислуга. Я даже купил себе частный самолет, потому что мне противно находиться среди людей на коммерческих рейсах.
Все эти богатства ничего не значат, потому что каждую ночь я сплю один в своей постели без любимой женщины. Нет, она в постели... с ним.
И она будет с ним в постели до конца своих дней, если я ничего не предприму.
— Простите, сэр? — женщина рядом со мной безуспешно пытается привлечь внимание бармена. — Конечно, с чего бы мужчине обращать на меня внимание? Правильно, мистер, у вас наверняка есть другая женщина, которая гораздо важнее, чем человек, требующий, чтобы его обслужили.
Выпустив раздраженный вздох, я немного развеселился от внезапной вспышки этой женщины и насладился знакомым американским акцентом. Он приносит с собой чувство принадлежности и комфорта, о котором я до сих пор забывал.
— Бармен, — зову я, после чего раздается свисток. — Леди нужно выпить.
Женщина поворачивается ко мне лицом, и только сейчас я замечаю, что она очень красива. Возможно, немного молода, но кто я такой, чтобы судить? Мой взгляд скользит по ее одежде: хорошо сидящий серый костюм с бордовой шелковой блузкой под ним. Ее глаза следят за каждым моим движением, а я замечаю короткую прическу в стиле «боб» знакомого брюнетистого оттенка.
Я встряхиваю головой от этих мыслей, пока ее ярко-голубые глаза с любопытством наблюдают за мной.
— Полагаю, вы тоже не местный, — комментирует она, протягивая руку. — Эшли Стоун. Родилась и выросла в Миннесоте, пока не узнала, что мои родители планируют уехать на пенсию во Флориду. Отсюда и мое спонтанное решение переехать в Лондон.
— На пенсию? — я медленно улыбаюсь, приподнимая брови. — Вы выглядите молодо.
— Я приемная. Меня взяли на воспитание, когда мне было десять лет. Мои родители потеряли сына из-за передозировки наркотиков.
— Мне жаль.
— Такова жизнь, я думаю. Что касается молодости, то двадцать шесть — это не так уж и молодо. Хотя временами я чувствую себя незаметно, словно надрываюсь ради чего?
Я киваю, не зная, что сказать.
— Просто не обращай на меня внимания, — говорит она ровным тоном, ее выражение лица опустилось. — Плохой день, плохая жизнь. Я принимаю неверные решения, и вот я снова расплачиваюсь за это своим сердцем и эго.
Наконец появляется бармен и подает ей джин-тоник, которого она так долго ждала.
— Если вас это утешит, вы не единственная, кто принимает неверные решения, — говорю я, пытаясь утешить ее, сам не зная почему. — Я уверен, что на этом барном стуле каждый день сидит множество таких же людей, как мы. Пытаются упиться своими заботами.
— Может быть, — она пожимает плечами, выпивает свой напиток одним махом и просит другой. — Держу пари, ваши проблемы не так страшны, как мои.
— Да ну? — я потираю подбородок, забавляясь вызовом. — Скажи мне, Эшли, какое именно плохое решение ты приняла?
Она издала протяжный вздох: — Я переспала со своим боссом. Подождите, позвольте мне перефразировать. У меня роман с моим боссом. Он старше меня на четырнадцать лет, к тому же он женат. Я повелась на всю эту чушь про «я ухожу от жены». Я понятия не имею, что со мной не так, — глаза Эшли слегка расширились, когда она заиграла бриллиантовым колье, надетым на ее шею. — Я не безответственная, клянусь. Я не знаю, как это случилось. В одну минуту мы сидим дома и работаем над презентацией, а в следующую — уже несемся на стол в зале заседаний. Меня охватило волнение, понимаете. Но теперь уже слишком поздно. Я позволил своим глупым чувствам встать на пути. Это не то, что я представлял себе, когда решила переехать в Лондон.
  
— И что ты собираешься с этим делать?
— Вообще-то сегодня я уволилась с работы.
— О? — я сделал паузу, наклонив голову в сторону. — И как твой босс это воспринял?
Она потирает затылок: — Он уехал на годовщину свадьбы. Мне показалось уместным положить конец всему, включая наши профессиональные отношения. На моем телефоне пять голосовых сообщений, и я отказываюсь их слушать.