Неприятности с нами (ЛП)

— Ты изучаешь право. В конце концов, это будет того стоить, — напомнил мне Остин.
— Думаю, да. Может, я просто устала.
Я поднимаю взгляд и смотрю, как Остин ест, смеясь над чем-то в своем телефоне. Должна ли я рассказать ему о той ночи? Я слишком устала, чтобы спорить, зная, что это, скорее всего, приведет к этому, даже если ничего не произошло. За время нашей разлуки Остин встречался с другими женщинами. По его словам, ничего серьезного, самая продолжительные отношения длились шесть месяцев. После того как мои отношения с Уиллом закончились, у меня не было желания встречаться, я предпочитала оставаться одинокой. Год спустя благодаря Лизель я сходила на несколько свиданий вслепую, но ни одно из них не продлилось больше трех свиданий.
  
Потом была пьяная ночь во время весенних каникул. Парень был старше, хотя я никогда не спрашивала его возраст, полагая, что ему около двадцати, а то и около тридцати. Это заняло примерно пять минут на пляже, за которые я почти ничего не запомнила, кроме того, что кто-то выкрикивал «крабы». Оказалось, что неподалеку была пара в такой же ситуации, но менее удачливая, поскольку крабы «вторглись в их личное пространство... и гениталии».
— Мне нужно вернуться в Лос-Анджелес на день рождения моей сестры. Почему бы тебе не поехать?
Опираясь локтями на стол, я опускаю голову на руки: — Ты знаешь, я бы с радостью, но помни, что я возвращаюсь в следующем месяце. Неделя уже занята.
— Это точно, — разочарованно отвечает Остин. — Эй, не будь такой унылой. У нас все получится, хорошо? У нас сейчас трудные графики, но я обещаю, что мы сможем провести выходные вдвоем.
Я киваю с улыбкой, когда он кладет свою руку на мою, чтобы успокоить меня.
Вернувшись в квартиру, мы рано ложимся спать, оба измученные пищевой комой, в которой мы оказались. Остину приятно просто обнимать меня без необходимости заниматься сексом.
Но когда я пытаюсь заснуть, мой разум отказывается отключаться. Луна слишком яркая, шум за окном громкий. Мои чувства обострены, и сон — последнее, о чем я думаю.
Я не могу ни повернуться, ни пошевелиться, зажатая в объятиях Остина. Он тихонько похрапывает, лежа рядом со мной.
Меня обнимают руки моего лучшего друга, человека, которого я однажды назову своим мужем. Меня охватывает паника, воздух в комнате становится все более жарким. Я убираю руку Остина, стараясь не разбудить его, и снимаю простыню со своей разгоряченной кожи.
Я проверяю свой телефон, желая, чтобы тревожное чувство улеглось, но замечаю, что уже за полночь, а я все еще бодрствую. Я никак не могу заснуть, если не почитаю. Я нажимаю на приложение Kindle и бегло просматриваю свою библиотеку, останавливаясь на романтической комедии, чтобы снять напряжение. Где-то после первой главы мои глаза начинают тяжелеть, и сон становится неминуемым.
На следующий день меня разбудил теплый поцелуй Остина, прижавшегося к моей руке.
— Доброе утро, красавица.
Я застонала, не в силах открыть глаза, словно и не спала вовсе. Все тело затекло, как будто я пробежала марафон.
— Доброе утро, — бормочу я. — Сколько сейчас времени?
— Восемь, мне нужно идти на занятия.
— Хм, хорошо. Мне тоже пора возвращаться. У меня занятия в полдень, но в среду я вернусь в город на работу.
Остин еще раз нежно целует мою руку, а затем спрыгивает с кровати: — Кстати, твой отец будет в городе в среду, и мы хотели бы встретиться за ужином.
— Мой отец? — повторяю я, протирая глаза. — Зачем?
— Зачем он в городе или зачем он хочет встретиться за ужином?
— Неважно. Я напишу ему позже и узнаю подробности, — зеваю я.
— Ты плохо спала?
Я качаю головой, натягивая простыню, чтобы прикрыть шею.
— Почему бы тебе не поспать еще немного. Мне жаль, что я не могу остаться.
— Все в порядке, — говорю я ему, выпуская очередной зевок, хотя на этот раз гораздо больший. — Я люблю тебя. Иди и стань доктором.
Остин тихонько хихикает и прощается, выходя из комнаты.
Я снова засыпаю, но просыпаюсь только через час. Я не спеша принимаю душ, так как квартира пуста. Горячая вода кажется раем на моей коже, но как бы мне ни хотелось подольше понежиться в ее лучах, мне нужно успеть на занятия.
Я надеваю единственное платье, которое смогла найти в шкафу Остина, и выхожу на тротуар, чтобы ощутить теплый воздух на своей коже. Моя машина припаркована у гаража в квартале отсюда, но когда я начинаю идти к ней, что-то заставляет меня остановиться.
Я оборачиваюсь и протягиваю руку, чтобы поймать такси. Через минуту передо мной останавливается такси. Я понятия не имею, что, черт возьми, я делаю, но мне нужно выговориться, чтобы очистить свою совесть.
Все в этом здании навевает воспоминания. Я поднимаюсь на лифте, втискиваясь в тесное пространство вместе с толпой рабочих. Я чувствую себя не в своей тарелке, одетая в бохо-платье цвета морской волны, когда все остальные в костюмах.
Когда дверь открывается, нервы начинают сдавать. Я не могу пошевелиться, пока мужчина не спрашивает меня, мой ли это этаж. Когда меня заставляют выйти, я делаю глубокий вдох и нахожу в себе силы сделать это ради собственного спокойствия.
Меня встречает администратор — блондинка, конечно же, с красивыми сиськами. Я задаюсь вопросом, трахал ли он ее, и не удивляюсь, если да, ведь он холост, в конце концов. С вынужденной улыбкой я игнорирую жжение в животе и стараюсь вести себя вежливо.
— Мистер Романо свободен?
— У вас назначена с ним встреча? — спрашивает она довольно снисходительным тоном.
— Нет, не назначена.
— Мне очень жаль, но он принимает только запланированные визиты.
— Пожалуйста, скажите ему, что это Амелия Эдвардс, — говорю я, стараясь контролировать свой тон.
— Извините, я не могу этого сделать.
Я достаю из сумочки телефон и набираю номер Уилла.
— Амелия?
— Я нахожусь возле твоего офиса, но твоя милая секретарша не пускает меня к тебе, а мне нужно с тобой поговорить.
В динамике наступает тишина, пока дверь не открывается, и на входе стоит Уилл с раздраженным выражением лица.
— Все в порядке, Табита. Впустите е.
Я широко улыбаюсь Табите, радуясь своему достижению, ведь она всего лишь пустая трата времени. Пустая трата времени, которая, вероятно, сосет его член.
Моя мгновенная улыбка начинает исчезать, когда я сжимаю зубы. Я следую за Уиллом в его кабинет, стоя к ней спиной, но останавливаюсь посреди дверного проема. Его стол оказывается на виду, и я не могу контролировать волну эмоций, удерживающих меня в таком положении — мои губы разъезжаются при воспоминании о том, как он берет меня на столе. Мои обнаженные руки начинает покалывать, как будто он проводит кончиками пальцев по моей руке.
— Ты можешь зайти в мой кабинет, просто для ясности.
Я делаю шаг вперед, но сохраняю дистанцию. Его взгляд фиксируется на мне, но с пустым выражением и совершенно нечитаемым.
— Итак, Табита, да? Какая-то секретарша. Можно подумать, она работает на ЦРУ и пытается тебя защитить.
— Она просто выполняет свою работу, пробурчал он.
— Ну да, конечно, — я принужденно улыбаюсь, чтобы через мгновение пробормотать под нос: — Наверное, не единственную работу.
Уилл занимает место за своим столом, пытаясь скрыть ухмылку, играющую на его губах.
— Уверяю тебя, она выполняет только ту работу, за которую ей платят, — говорит он мне высокомерным тоном. — Но приятно знать, что некоторые вещи у тебя никогда не меняются.
Я игнорирую это мелочное замечание, напоминая себе, зачем я здесь, и делаю все возможное, чтобы не замечать, как невероятно красив он за столом, одетый в светло-голубую деловую рубашку и черные брюки. Меня снова тянет к очкам, но я заставляю себя не обращать внимания на то, что мое тело предает меня.
  
— Я хотела прийти сюда и лично поблагодарить тебя за тот вечер. Не знаю, о чем я думала, но мне следовало быть более ответственной.
— Мы все принимаем неверные решения, — отвечает он категорично.